Эпизод 11

Писатели выбрали: Спиртовым спреем колёса и порог — сбить запах у собак и выйти

***

Чтобы пройти собак и получить деньги, им надо сбить остаточный запах прямо на воротах. Мурат молча стянул из кармана аптечный баллончик, прыснул по шинам и порогу — спирт щипанул глаза и скрыл масляную ноту, оставив аптечный холод. «Это наш ГОСТ по‑народному, дезинфекция колёс», — выдал Ашот и покосился на кинолога. Тот лишь повёл ноздрями и отступил: здесь правило простое — если собака берёт след, ворота закрывают и приходят экологи; если нет — проезжай и не задерживай очередь. Шлагбаум пополз вверх, «Газель» вытекла на волю, и воздух сразу стал легче.

На экране у Ашота тихо вспыхнул остаток оплаты — тонкой зелёной полоской, из которой уже выковыряли «минус за сорбент». «Голос Дениса — как печать, потому что у него контракт на разливы», — объяснил дежурный в рацию не им, для порядка, и связь щёлкнула. В зеркале заднего вида погорельной тенью скользнул погрузчик: ящик «НАХОДКИ» укатили к печи, и их фирменная стяжка мелкнула, как рыбий хвост, — и исчезла. «Минус улик, плюс совесть, — хмыкнул Мурат. — Поехали, пока ролик про флориста не доскакал до инспекции». Ашот поправил цепь и сунул пустой баллончик в бардачок: «Жаль спирт. Он стоить как бензин». Баллончик лег пустым — ресурса больше нет.

Под путями мокрая промзона пахла железом и дешевым кофе. Телефон буркнул: «Адрес: цех №7, врезка домкрата под станину, видеофиксация вместо актов. Срочно — заказчик на площадке». Это была уже другая игра: не просто выгрузить, а показать «нестандартное применение», чтобы закрыть сделку без бумаг. «Едем через гаражи, не светимся на магистрали, — сказал Мурат. — В районе ролик про масляную реку разогревает любопытных, могут прицепиться хоть за трещину на бампере». Ашот кивнул, убрал телефон ниже линии стекла и скривил усмешку: «Покажем им падение стремительным домкратом. Если станина ляжет как надо — остатки вопросов растворятся как наш спирт.»

⚜️ Видео эпизода ⚜️

Эпизод 12

Писатели выбрали: Снять демо «волны падали» прямо в цехе для видеофиксации

***

Через дворы и пустую линию гаражей «Газель» вползла под облупленный козырёк «Цех №7». У проходной вахтёр даже не посмотрел на старый пропуск химчистки: «Здесь только по голосу подрядчика». Рация хрюкнула, и ровный голос Дениса сказал своё короткое «для меня». Шлагбаум нехотя пополз вверх. Одной фразой стало ясно, почему им здесь всё можно: у Дениса аварийный договор, его голос — как печать на воротах.

Внутри пахло эмульсией, железной стружкой и слегка прожаренным кабелем. Старший мастер Палыч, плечи как станина, ткнул пальцем: «Что умеют ваши, кроме как блестеть плёнкой?» Ашот вскинул подбородок: «Наши — не только поднимать, наши — делать осадка как волна: падать стремительным домкратом, но культурно». Палыч кивнул на камеру у Кристины из ОТК: «Снимаем одной дорожкой: лицо, бирка, момент. Бумажек не будет — видео вместо актов». Мурат уже подкатил первый, ножкой ловко поймал центр тяжести станины и сунул ящик с анкерами — прихватить основание, чтобы не плясало.

Анкера щёлкнули в бетон, Кристина распылила трафарет: чёрный инвентарный номер лёг на цилиндр, как судьба. «Без номера — не существует», — отрубила она, проверив кадр. «Сейчас покажем падение волной», — сказал Мурат и плавно дал давление. Край станины пошёл вверх, противоположный лег на мешки с песком, шурша как прибой; на «сбросе» Палыч поднял бровь — осадка получилась быстрее, чем хотелось, кромка стукнула по упору и оставила в бетоне неглубокий зуб. Кристина не моргнула: «Кадр есть. Но отметим “жёстко”. Это минус к мифам о вашей плавности». Ашот натянуто улыбнулся: «Это мы просто показали мощность. Для камер — всё по ГОСТ, по совесть и культурно».

«Второй — без удара», — бросил Палыч. Мурат перехватил рукоять, ловя дыхание станины — и понял, что теперь всё просто: если край ляжет на опоры без рывка, видео закроют в один дубль и остаток денег зайдёт сам.

⚜️ Видео эпизода ⚜️

Эпизод 13

Писатели выбрали: С Кристиной утрясти ракурс: в кадре Мурат; Ашот — за линией

***

Чтобы Кристина приняла видео и не зацепила лишнего, Ашот сделал полшага назад за жёлтую линию и шёпотом продиктовал договорённость: в кадре — Мурат, он же «лицо исполнителя», а сам он — «как регламент, но в тени». Кристина щёлкнула уровнем на штативе, проверила, чтобы в рамке были руки, бирка и момент. «Главное, без пантомимы, — сухо сказала она. — Лицо исполнителя, бирка, момент». — «Лицо у нас отличный, это Мурат. Я — невидимка культурный», — кивнул Ашот и прижал цепь ладонью, чтобы не блеснула в стекле коптилки. Здесь все понимали: главная угроза — не Денис, а след из видеопротоколов, который сам наводит проверяющих.

Мурат перевёл дыхание, поймал рукоять и вёл давление мягко, как будто варил молоко: без кипения, без края. Станины вздохнули, песочные мешки приняли осадку как набегающая волна — не стукнула, а легла. Палыч отметил взглядом, Кристина — таймкодом. «Чисто», — сказала она в камеру, не прерывая запись. Ашот, из тени, шепнул: «Это наш ГОСТ: падать стремительным домкратом, но культурно». Никто не улыбнулся — в цехе смеялись глазами.

У стойки ОТК, под лампой с холодным стеклом, Кристина листала кадры и присваивала метку: инвентарный номер на цилиндре, лицо Мурата в три четверти, «момент» подъёма и осадки. «В архив пошло, — сказала она и протянула оранжевую каску гостя. — Эту оставьте на базе, по регламенту. А вашу сетку с солярой мы уже сожгли — чтобы собаки не орали у проходной». Ашот вздохнул: «Семейный камуфляж был… Ладно. Лицо — Мурат, бумага — видео, совесть — чистая». Реальность щёлкнула на место: теперь у базы есть нитка — исполнитель привязан к номеру, назад не открутишь.

Рация ожила: «Для вас — марш‑марш на «семь‑Б»: буртик на станине просел, показать «без удара» ещё раз. Видео вместо актов». Денис говорил коротко, как печать по влажной бумаге. Палыч махнул в сторону соседнего пролёта: «Проход под кран‑балкой свободен. Там покороче и тише». Ашот подтянул стяжки (уже без фирменного тиснения — те ушли в печь вместе с сеткой) и хмыкнул: «Мурат, двигаем. Если в «семь‑Б» ляжет так же мягко — деньги сами приходить. И главное — я остаюсь за линия. Пусть след ведёт на профессионал, а не на мой красивый пиджак».

⚜️ Видео эпизода ⚜️

Эпизод 14

Писатели выбрали: Завезти Зое мешок сорбента сейчас — закрыть долг и плюс к доверию

***

Мурат свернул к ряду контейнеров с табличкой «Техснаб‑5». Над дверью болталась лампа, пахло цементной пылью и мокрым железом. Чтобы за «перерасход» не повис акт, им пришлось сначала взять мешок сорбента — завезти Зое сейчас, пока у неё смена. Ашот вытянулся в пиджаке, будто на приём у министра: «Нам мешок лучший, премиум‑пыль. Мы люди экологичный: всё закрываем по совесть и без бумага». Кладовщик выкатил серый мешок, провёл по ярлыку сканером и, не поднимая глаз, ткнул терминал: оплата ушла так же тихо, как первая половина денег от Дениса.

Назад в цех их пропустили без вопросов — здесь «голос Дениса» звучал как электронная подпись: рация щёлкнула, и шлагбаум пополз вверх. На экопосте Зоя встретила их без лишней театральности: поставила мешок на весы, щёлкнула в планшете и сухо сказала: «Перерасход закрыт. Взаимозачёт на Дениса. В кадре у нас чисто». Она кивнула на стеклянный глаз печи: в нутре тлела ветошь, и среди углей можно было угадать обуглённый угол «схемы подъёма КАМАЗа» — никакой романтики, только утилизация. «Семейный камуфляж мы тоже сожгли, — напомнила Зоя. — Запах убрали — спасибо за мешок». Ашот смиренно вздохнул: «Сетку помянем, зато совесть белый как ваша пыль».

У стойки «НАХОДКИ» пусто: их фирменной стяжки уже не было — контейнер с мелочью уехал к печи. Кристина из ОТК прошла мимо, бросив взгляд на оранжевую каску, которую они оставили у неё: «По регламенту всё на месте. Мурaт — лицо исполнителя зафиксировано, Ашот — за жёлтой». Зоя, не поднимая глаз от планшета, добавила ровно: «По базе вы ходите по голосу Дениса. Он — подрядчик по аварийным работам, это и есть ваша бумага». Ашот кивнул: «Голос есть — доступ как ЕИС, только красиво». Мурат усмехнулся краем губ и подтянул рукава: «Едем в семь‑Б. Там буртик, просел. Сделаем мягко — и у всех будет спокойная смена».

Они двинулись под кран‑балкой в соседний пролёт. Мешки с песком уже лежали на местах, Палыч махнул рукой так, будто отдавал море приказ: «Без удара, как в прошлый раз». Кристина подняла камеру, Зоя закрыла планшет — вопросы к ним закончились, и воздух стал легче. Если край станины ляжет без рывка, видео закроет тему окончательно, а Денис подтвердит остаток в ту же тишину, в какую теперь уходили их следы.

⚜️ Видео эпизода ⚜️

Эпизод 15

Писатели выбрали: С Кристиной ракурс: крупно бирка и руки — жёсткость уйдёт из кадра.

***

У «семь‑Б» Кристина двинула штатив почти вплотную к станине, отодвинула зум до тисков и сказала без эмоций: «Работаем руками и биркой. Лица — в тени». Мурат кивнул, перехватил рукоять, а Ашот застыл за жёлтой линией, прижимая цепь к пиджаку, чтобы не поймать блик. Рация щёлкнула коротким «для меня» — голос Дениса дал зелёный свет, как всегда вместо паспорта и пропуска.

Мурат повёл давление мягко, будто наливает чай в блюдце: кромка станины легла на мешки без рывка, руки закрыли движение телом, в кадре — только бирка и работа пальцев. «Чисто», — сказала Кристина, не отрываясь от экрана. Палыч дёрнул подбородком: «Годится». Одной фразой объяснилось, почему базу лихорадит от любого пятна: после того самого ролика «масляная река у флориста» здесь всё, что может стать ЧП, снимают впрок и в полный рост.

«Переговорка», — бросил Палыч и повёл их мимо кран‑балки в комнату с линолеумом и чайником. На стол легла их оранжевая каска — как жетон, что они внутри контура. Сменный начальник, сухой как регламент, слушал, глядя не на людей, а на окно с камерой. «Доступ у вас — по голосу Дениса, он у нас аварийный подрядчик: разливы, сорбент, срочные подхваты. Голос — это как печать. Пока он в эфире — вы в периметре», — коротко резюмировал он, не увеличивая ни угроз, ни обещаний.

«Есть ещё врезка, на «Литьё»: под пресс рамой шевелится, надо поджать и уйти без бумажек. Видео — вместо актов, как сейчас. Справитесь — получите ещё один пятачок работы и спокойно уедете», — добавил он, кивая на рацию. Ашот улыбнулся ровно на ширину кассы: «Мы культурно. Бирка — в кадре, руки — мягко. И без лица моего красивого». Палыч усмехнулся глазами: «Именно. Раму — без удара. Если край ляжет так же, запись закрывает вопрос сама собой.»

⚜️ Видео эпизода ⚜️

Эпизод 16

Писатели выбрали: Договориться с Палычем: «голос Дениса» закрепить за нами как бригадой.

***

Им требовалось закрепить за собой «голос Дениса» не как разовый пропуск, а как постоянный допуск бригады, иначе любая следующая осадка превратится в акт. Палыч коротко кивнул и повёл их из переговорки к стеклянной двери с табличкой «Служба режима». «Сделаем по‑людски, — сказал он. — Пропишу вас как “бригада‑3”: лицо — Мурат, машина — ваша Газель. Пока Денис в эфире — шлагбаум сам себя поднимает». Ашот подтянул пиджак и сияющую цепь, словно на приёме у министра: «Мы культурный бригада, Палыч. Падать стремительным домкратом, но мягко — наш стиль».

За стойкой режима девушка с холодным маникюром провела их по журналу, вклеила фото Мурата «в три четверти» и выдала тонкий пластиковый бейдж с надписью «бригада‑3 / Денис (аварийный)». На стекло Газели легла белая наклейка — внутренняя метка для камер. «Всё просто, — буркнула она. — У Дениса аварийный договор: разливы, сорбент, срочные врезки. Его голос — ваша печать. Но белый список — не броня: любое “жёстко” в кадре — акт и звонок наверх. Газель снаружи без номеров — ваши личные приключения, мы тут не спасаем». Ашот покладисто кивал: «Мы люди дисциплина, мы как ЕИС — галочка есть, а шума нет».

Возвращаясь к пролёту, они перехватили оранжевую каску у Кристины: «Она теперь ваша — пока ходите по голосу. Вернёте — когда ролики закроем». После дворового видео про «масляную реку у флориста» начальство разослало приказ: всё снимать, любую каплю считать происшествием. Палыч глянул на наклейку на стекле и резюмировал сухо: «Теперь вы здесь не тени, а бригада. Для базы вы существуете ровно настолько, насколько звучит Денис».

Коридор к «Литью» пах эмульсией и горячим металлом. Мурат проверил стяжки (уже без фирменного тиснения — та ушла в печь вместе с сеткой), Ашот автоматически поискал в бардачке спрей, но вспомнил: спиртовой баллончик пуст — маскировать больше нечем. Рация щёлкнула: «Литьё — рама под пресс, без удара, видео вместо актов». Ашот поправил цепь и шепнул Мурата, оставаясь за жёлтой линией: «Сделаем тихо — голос останется нашим, и деньги сами дойдут. Если кромка ляжет без рывка, вопрос закроется сам собой.»

⚜️ Видео эпизода ⚜️

Эпизод 17

Писатели выбрали: Попросить Дениса сменить назначение платежа на «аварийные услуги».

***

Пока проталкивали тележку под кран‑балкой к «Литью», Ашот шмыгнул за колонну и накатал: «Денис, джан, сделай красота: в назначении — “аварийные услуги”. Чтобы как у вас по договору». Ответ пришёл без смайлов: «Сделаю возврат и отправлю заново как аварийные. Комиссия на вас. Больше так не крутите — антифрод нюх тонкий». После дворового ролика начальство тут завинтило гайки: теперь любую мелочь снимают и по ней прилетают проверки, так что слова «аварийка» звучали как святая вода для бухгалтерии.

Телефон у Ашота коротко мигнул возвратом, потом лёг новый вход: та же сумма, но в строке — «аварийные услуги». Он поморщился, как от неудачной чачи: «Комиссия — это боль, но жить можно». Мурат кивнул сухо: «Цена за то, чтобы без бумажек и без легенд». Рация Палыча щёлкнула: «Для меня. Продолжаем». Ашот спрятал телефон ниже линии стекла и, прижав цепь ладонью, буркнул: «Мы культурный аварийный подрядчик. Галочка есть — шума нет».

У «семь‑Б» Кристина свела кадр на бирку и руки, Палыч стал полубоком. Мурат повёл давление мягко, будто наливает чай в блюдце: кромка рамы легла на мешки без рывка, пресс только вздохнул. «Чисто», — сказала Кристина в камеру. Рация откликнулась голосом Дениса: «Принято. Остаток — после выезда». Оранжевая каска осталась у ОТК как жетон: пока она здесь, бригада внутри периметра. Им оставалось выйти под «белым списком», не оставив ни «жёсткого» кадра, ни запаха — тогда шлагбаум поднимется сам.