Дискуссии о скорости, ускорении и политиках интенсивностей для нас является одной из самых важных тем современности. Так, Поль Вирильо в проекте дромологии критиковал скорость развития технокультурных интенсификаций как один из признаков капиталистической модели отчуждения, небезызвестная группа "Тиккун" атаковала кибернетику как искусство контроля с помощью всепронизивающих отношений цифровизации общества, Хармут Роза тоже видел в скорости политику негативности. Эти интерпретации не кажутся для нас исчерпывающими: акселерация социума, технологий и желания трансформируют не только политико-экономический ландшафт, но и отношения с материей, животными и машинами, прокладывает условия для лучшего будущего. Insolarance Cult перевели статью Юка Хуэя и Луи Мореля, в которой философы обращают внимание на интересное осмысление ускорения у Жильбера Симондона, которое не только предшествовало, но и оказало влияние на делёзианское понимание акселерации.

"Популяризированный в современных философских дебатах, термин «акселерация» может отсылаться к различным феноменам: во-первых, к последовательности политических, научных и особенно технологических трансформаций в недавней истории с особым упором на ритм этих трансформаций [смотри Rosa 2013]. Затем он используется в несколько мессианском тоне, чтобы такие трансформации рассмотреть как то, что ведет к технологическому концу Истории, именуемому «Сингулярностью». Также термин отсылает к специфическому бренду авангардной политики, именуемой «акселерационистской», которая предлагает привести политическое действие в соответствие с этими трансформациями. Последняя форма акселерации, среди прочего, своим происхождением восходит к мысли Делёза. Подобная комплексная взаимосвязь философских, технологических и политических пониманий акселерации требует концептуального прояснения с целью развернуть её осмысленным образом. Через совместное чтение Делёза и Симондона, мы желаем извлечь синтетическое прочтение, которое позволит нам и пролить свет на концепт акселерации и проблематизировать его".

На сигме выложили лонгрид о поcтколониализме и критике империализма в работах французской режиссерки Клер Дени на примере фильма "Хорошая работа". Ее фильмы, завоевавшие множество призов на международных фестивалях от Канн до Локарно, входят в различные списки «лучших фильмов всех времен», а ее влияние сложно переоценить.

Специфика ранней жизни особенно ярко отражается в темах фильмов режиссерки, в подходе к изображению расовой, гендерной и национальной идентичностей. Центром ее историй становится исследование природы колониальных, классовых и сексуальных иерархий власти: между колонизатор:ками и коренным населением («Шоколад», 1988, «Белый материал», 2009), между мужчиной и женщиной («Что ни день, то неприятности», 2001), или внутри милитаристских сообществ («Хорошая работа», 1999).

Исследовательница технологий и капитализма Шошана Зубофф в книге "Эпоха надзорного капитализма. Битва за человеческое будущее на новых рубежах власти" описывает и объясняет причины возникновения феномена, который она называет «надзорным капитализмом» – режима производства цифрового контроля, получаемое из данных пользователей, их поведенческих стратегий и излишка данных.

Недавно я, измученный спам-звонками, решил установить фильтр звонков на свой Андроид. Памятуя то, как мне пришлось писать в поддержку GetContact, чтобы они удалили из своей базы мои данные, я отнёсся к заявлениям о передаче данных приложению очень серьёзно. Практически все варианты загрузок предлагали мне либо открыть доступ к большинству данным моего телефона, либо уверяли, что они передают третьи лицам "только" аналитику приложения. Тем самым, помятуя наблюдение Делёза из "Обществ контроля", современная форма дисциплинарного контроля над данными совершается путеём ограничения доступа к платформам и услугам.

Соглашаясь на обработку данных, мы, согласно Зубофф, отчуждаем от себя поведенческий излишек, побуждая биржи данных торговать ими, создавать из пользовательских данных новые рынки, инициировать сливы, оружествлять данные, используя их как оружие в войнах. Кибернетика, понятая здесь не как искусство управления, что является основой техноцентричной власти доступа, а по-Симондоновско-Хуэевски, как взаимосвязанность природно-технических процессов, может являться способом критики общества контроля и торговли данными, согздавая свои протоколы контр-доступа, лежащие за рамками закрытых алгоритмов корпораций и бирж.Нам всем нужно стать техно-магами, инженерными хакерами повседневности, и тут текст Хаким Бея про информационное чародейство, спонтанные цифровые потлачи и техно-анархизм будет как раз кстати.

В день рождения одного из наших редакторов приглашаем на вторую часть ридинга по "Как делаются деньги" Уле Бьерга 17 сентября в 17-00.

Совместно с центром практической философии «Стасис» готовимся ко второму ридингу по книге «Как делаются деньги». Приглашаем вас присоединиться и пересмотреть свое отношение к деньгам (разрушить капитализм!)

На первой встрече мы обсудили основную рамку книги Уле Бьерга «Как делаются деньги»: психоаналитическую триаду Символического, Воображаемого и Реального в применении к экономике и финансам. Технический и фундаментальный анализ — это два способа, при помощи которых финансисты пытаются воплотить фантазию о победе над рынком и преодолеть разрыв между ценой и стоимостью.

На грядущей встрече мы поговорим о том, как современная теория финансов снимает этот разрыв, почему может казаться, что неоклассическая экономика — это наука, лишённая идеологических оснований, и почему это в действительности не так. Ради поиска ответов мы углубимся в самую суть вопроса: что вообще такое деньги и каким образом они существуют?

Когда: 17 сентября в 17:00
Где: Ковенский, 14, шоурум Ad Marginem.
Вход свободный, по предварительной регистрации.

Для всех участников ридингов на книгу действует скидка 30%.

​​Досмотрел сегодня первый сезон одного из моих любимых аниме – "Доктор Стоун", идеальный пример произведения, поднимающего проблематику природно-технических ассамбляжей. Плакал на моментах, когда главный герой – учёный Сэнку – автоматизировал ручной труд с помощью водяной мельницы, когда из примитивных элементов возникли произведения лоу-тека. Вот такой я акселерационист...

Это аниме предоставляет огромное количество философских проблем, связанных с техникой и её отношении к природе. С самого начала сюжета перед Сэнку и Цукасой, лидерами своих сообществ, которые появились после того, как остатки людей проснулись из камня после трёхтысячелетнего катаклизма, возникает перепостановка вопроса о технике – человечеству предстоит выбор между инклюзивной технократией, где "воссоздают" утраченную индустриальную цивилизацию, и луддитским эко-фашизмом, где оживляют только молодых, а стариков убивают. Но выбор этот мнимый, главного героя есть в чём покритиковать (в основном в антропоцентризме, кондово-модернистской вере в науку как в политическую теологию рационализма), но с течением времени аллюр эксклюзивности знания рассеивается, Царство Науки прямо по Симондону ставит фигуру инженера, творчески кооперирующегося с техникой в свою инженерную эпистемологию и космотехнику после апокалипсиса – форму познания, которая включает в себя нацеленное управление причинно-следственной тканью и организацию функциональных иерархий, где фигуры учёного, ремесленника, собирателя, землепашца и война существуют не в рамках разделения труда, но как равноценные творцы по преобразованию природных ландшафтов в геотехнические. Можно вспомнить Юка Хуэя, который через космотехнику предлагает не эксплуатировать природу техникой, но сотрудничать с ней. «Объединение метафизических категорий Ци и Дао», любовь к различию, это важный деколониальный задел на создания качественно новой методологии технологической акселерации и родства с нечеловеческими субъективностями.

А что такое вообще космотехника? Космос здесь – принципиальный орган, который управляет эстетикой, моралью и поддерживает отношения с человеческой деятельностью путём резонанса. Космотехническое мышление является не призывом «возврата к земле» или фетишизацией индигенных антропотехник, но реконструкцией технологической мысли и технологического генезиса ради множества космотехник и пролиферации будущего технологического воображения. Утверждая, что в истории человечества нет линейного развития от природы к технике и от природы к политике, Хуэй атакует не только неолуддитов, но и технократов, использующих кибернетику в своих целях. Вооружаясь симондоновским прочтением общих форм взаимосвязи материи, Хуэй, показывая, что органицистское прочтение кибернетики является редукционистским, сводя всепроникающий характер живой материи в детерминирующие завихрения обратной связи, в лакуны контроля и фашисткой технократии, указывает на кибернетику второго порядка, аллагматичной, которой свойственны трансиндивидуальные коллективности, не ограниченные никакими формами технологического детерминизма («..кибернетика—это, быть может, актуальное выражение Абсолюта»).

​​"Доктор Стоун", исследуя лоу-тек, понятый не как неолуддитская блажь по типу интернета-без-картинок, но как использование ландшафтов, территорий и материалов в соответствии с потребностями жителей этих территорий, напоминает нам, что единство функционирования, стабильность функционирования и внутренняя согласованность – условия существования технического объекта, будь то это самодельная рация, вкусный рамэн или электрогенератор Фарадея. Симондон различает абстрактный технический объект и конкретизированный, завершённый технический объект, который подобен природному. Человек, предоставляя свою индивидуальность и способность к труду, выступает оператором техники. Труд, таким образом – деятельность, через которую человек реализует медиацию между природой и самим собой. В тот момент, когда дедуля-ремесленник из Царства Науки выдувает всё более сложные стеклянные изделия, Симондон полагает, что он не может проникнуть в процесс техники, прочувствовать операцию, так как до появления сложных технических объектов, человек лишь подготавливает медиацию, но не является тем, кто её осуществляет. По Симондону, «противопоставление техники и культуры, человека и машины ложное и не имеет никаких оснований», оно упрощает богатство человеческих усилий и природных сил, которое составляет мир технических объектов, выполняющих функцию медиации между природой и человеком. Симондон вступает в оппозицию как технооптимизму, так и технопессимизму: техника существует и эволюционирует по своим законам, отличным от биологических, соответственно она способна индивидуироваться.

Индивидуация заключается в переходе из аморфного состояния в кристаллическое, сопровождающемся изменением энергетических условий – от метастабильного к стабильному, и энергия, автоматизация ручного труда является ключевой особенностью "Доктора Стоуна" и научной деревни, которая, с помощью распределения инженерного знания, демократического участия, автоматизации и акселерации технологического прогресса побеждает иерархичное общество постапокалиптических эко-инцелов. И тут есть над чем подумать, над чем поплакать.

А ещё сегодня родился Паулу Фрейре, бразильский теолог освобождения, либератарный педагог, разработавший методику образования, где ученики и учитель становятся соисследователями, поощряет критическое мышление, а целью обучения становится постановка проблем, реально существующих в мире.

Ключевой работой Паулу Фрейре стала книга «Педагогика угнетённых», в которой автор критикует традиционное образование, рассматривая его в терминах отношений колонизаторов и колонизируемых. Такую традиционную педагогику он называет «банковской», где студент воспринимается как пассивный реципиент, которого нужно наполнить правильными знаниями.

По вопросу нового типа обучения Паулу Фейре пишет: «Освободительное обучение состоит из актов познания, а не передачи информации. Это ситуация обучения, в которой познаваемый объект (который вовсе не является конечной целью акта познания) служит промежуточным звеном между действующими лицами познавательного процесса – учителем с одной стороны и учениками – с другой. Соответственно, обучение, основанное на постановке проблем, с самого начала требует разрешения противоречия между учителем и учеником. В противном случае диалогические взаимоотношения – необходимое условие, которое лежит в основе взаимодействия между действующими лицами при восприятии одного познавательного объекта, – становятся невозможны».

О современной рецепции либертарной педагогики Фрейре тут, краткое видеовведение в книгу тут.

Один из наших любимых левых ютуберов-метамодернистов jREG показывает чем грозит некотролируемый симбиоз государств и крупных тех-корпораций и почему трансгуманизм только для богатых – плохая идея.

Также не перестаём удивляться точности комментариев наших постов ботами. Боты, так держать, это идеальная кооперация с машинным бессознательным!

Продолжаем ридинги в шоуруме AdMаrginem по Уле Бьергу. 24 сентября в 17-00 ждём всех криптолеваков!

В это воскресенье ждем вас на третий ридинг по книге Уле Бьерга «Как делаются деньги». Приходите и зовите знакомых криптоинвесторов, экономистов и биткойновых миллионеров!

На второй встрече мы обсудили фантазию об эффективном рынке, покритиковали неоклассическую экономику и бинарные опционы и раскрыли антропологию активов и деривативов по книге Уле Бьерга «Как делаются деньги». Мы выяснили, почему золотой стандарт — это мистификация, как делались деньги в древности и почему биткойн не спасёт нас от виртуализированной экономики финансовых рынков.

На следующей встрече, которая состоится 24 сентября, мы поговорим об идеологических основаниях финансовой системы и о том, как банки создают деньги, обсудим при чем тут диалектические шутки Жижека про кофе без сливок и Бреттон-Вудская система. Ну и главное — как с помощью концептов Символического и Реального понять что такое деньги без наличных?

Когда: 24 сентября в 17:00
Где: Ковенский, 14, шоурум Ad Marginem.
Вход свободный, по регистрации.

Очередной виток в корпоративной борьбе с большими языковыми моделями: на этот раз богатые авторы миллионных тиражей выступают против OpenAI и в защиту копирайта.

Люди, чьи литературные бестселлеры экранизированы в Голливуде, и чьи тиражи приносят им сверхприбыли с помощью свои адвокатов жалуются на то, что OpenAI "не имела права разрабатывать свои технологии искусственного интеллекта с несанкционированным использованием произведений авторов, защищенных авторским правом. Генеральный директор Гильдии авторов Мэри Расенбергер отметила, что "крайне важно остановить это воровство на корню, иначе мы уничтожим нашу невероятную литературную культуру, которая питает многие другие творческие отрасли США. Великие книги обычно пишут те, кто тратит свою карьеру и, более того, свою жизнь на изучение и совершенствование своего ремесла. Чтобы сохранить нашу литературу, авторы должны иметь возможность контролировать, используются ли их произведения генеративным ИИ и каким образом. Различные модели GPT и другие современные машины генеративного ИИ могут генерировать только материал, производный от того, что было создано до них. Они копируют структуру предложений, голос, повествование и контекст из книг и других текстов. На выходе получаются лишь ремиксы без добавления человеческого голоса. Переработанная культура не может заменить человеческое искусство".

Такое определение того, что делают модели типа ChatGPT является абсолютно редукционистским – машинный алгоритм не только миксует входящие данные, но также и занимается транцедентальной дедукцией внутри своей архитектуры, создавая по-своему уникальный текст, автоматизируя литературу, искусство, выступая таким же автором произведенией, что и "человеческий" песронаж, а именно копируя, вдохновляясь, ремиксируя стиль, почерк, голоос, структуру работы. В этом плане автоматизация искусства достигла по-настоящему антропоморфных высот. Также важным положительным фактором является и то, что ChatGPT выступет разрушителем системы копирайта, держащего в цепях интеллектуальное богатство человечества.

А если всё же подходить к функционированию алгоритма критически и находить пространства, где капитал использует большую языковую модель во вред (что случается со всеми технологиями), то недавно самая крупная забастовка гильдии сценаристов WGA закончилась победой – после 146 дней забастовки она объявила о достижении договоренностей с Альянсом продюсеров AMPTP в переговорах о новом коллективном контракте, где указано повышение отчислений с контента на стриминговых платформах и ограничения использования искусственного интеллекта при написании сценариев. Поэтому когда крупный капитал, продюсерские компании и богатые авторы используют искусственный интеллект в своих интересах, они готовы терпеть убытки и усиливать эксплуатацию, но когда автоматизация коснулась уже их, то адвокаты уже щебечут о том, что "искусство машины – не искусство", вместо очевидных вещей – достойной зарплаты, сотворчества с алгоритмами и переобучения в периоды автоматизации.

Заключительный ридинг о том, как делаются деньги с Уле Бьергом и нашими коллегами пройдёт 1 октября в 17-00 в Шоуруме АдМаргинема. Если хотели обсудить финансиализацию капитала и что делать в век посткредитных денег – приходите!

Приглашаем вас на заключительную встречу, посвященную книге Уле Бьерга «Как делаются деньги» (на афише, кстати, не какой-то импозантный красавчик, а сам Бьерг). Не упустите шанс символически разбогатеть.

На третьей встрече мы обсудили зарождение долга на протяжении человеческой истории, кредитные деньги, антропологию монетарных пузырей и даже современную денежную теорию (ММТ). Мы выяснили, как работают банки — или, скорее, что никто толком не понимает, как они работают, — и разобрались, почему количество физических денег в банках на порядок меньше, чем объемы кредитов, и как связаны банковская система и государство.

На нашей последней встрече, которая состоится 1 октября, мы поговорим о финансиализации денег и о последнем, самом продвинутом формате денег — о посткредитных деньгах. Ну и главное — как нам с этим быть: какую альтернативу современной денежно-кредитной системе видит Уле Бьерг (и какую альтернативу видим мы).

Когда: 1 октября в 17:00
Где: Ковенский, 14, шоурум Ad Marginem.
Вход свободный, по регистрации.

К слову про Бьерга – его основной тезис заключается в том, что сегодняшний капитализм перестаёт быть основан только на промышленном производстве, ресурсах и физическом капитале, а большая часть прибыли и капитала банков и корпораций является финансовым капиталом, необеспеченными кредитами и облигациями. Наш коллега из manufacturing the future написал о схожей теме, о том, что хотя производительность труда при промышленном капитале и повышает производительность всех секторов экономики, в условиях глобального рынка и цепочек межнационального производства локальная физическая экономика играет малую роль

https://www.academia.edu/24357871/Organizing_for_the_post_growth_economy

Сравнительно недавно наткнулся в Рабочих Бумагах на небольшую статью, посвященную производительности труда и индустриализации. Для российских левых, пожалуй, обе темы можно считать краегуольными -- начиная от набивших оскомину споров о 30-х годах и заканчивая лозунгами, которые разные политические силы декламируют ради привлечения внимания и сторонников. Зачастую под "реиндустриализацией" полагается именно повышение производительности труда и напротив, в российской культуре существует представление, что производительный труд -- это скорее всего именно manufacturing на огромном заводе-комбинате.

Я, разумеется, тоже ангажирован в пользу заводов-комбинатов, но было бы глупо спорить с реальностью и пытаться примириться с отдельными аспектами их неэффективности, как и с тем, что мы живем все-таки не при Генри Форде.

Статья -- это препринт NBER (национального бюро экономических исследований), где авторы смотрят несколько крупных корпусов данных по современным развивающимся странам в Африке, Азии и Лат. Америке.

В первую очередь авторы описывают два основных подхода, которые в теории описывают рост производительности труда при переходе работников из аграрного сектора в промышленный:
1) В промышленном секторе предполагается заведомо более высокий уровень производительности труда, чем в сельском хозяйстве
2) Именно повышая производительность труда в обрабатывающем производстве развивающие страны могут сократить разрыв в общей производительности труда с развитыми промышленными странами.

Авторы исследуют оба предположения создавая новый корпус данных -- существовавший ранее Penn World Table хоть и содержит информацию насчет общей производительности труда, но не дает подробностей о распределении оной по секторам.

Собрав данные по 64 странам, исследователи приходят к первому выводу -- разрыв между странами как в сельском хозяйстве, так и в обрабатывающем производстве выше чем в среднем по стране -- т.е. manufacturing не обладает магическим свойством повысить производительность, переместив работников из сельского хозяйства в обрабатывающую промышленность.

Однако, рассматривая именно обрабатывающий сектор, можно обнаружить одну стоящую внимания особенность -- стимулируя рост производительности в производстве (в первую очередь нарабатывая опыт и знания по организации тех.процессов, логистики и т.д.), страна также получает улучшение производительности в остальных секторах.

При ознакомлении со статьей очень хотелось дописать последний абзац с критикой, что авторы наверняка собирали данные в общем, а не по ППС -- но в части посвященной датасету и методолгии они буквально с этого начинают и показывают, где в уже имевшихся корпусах данных была информация по ППС, а где ее пришлось дополнять из других статистических источников.

Если рассуждать спекулятивно, вероятно отсутствие "магического" прироста от manufacturing связано с глобализацией и перенасыщенностью рынка производством товаров из Китая -- даже подняв производительность локально тяжело будет справиться в эффективности с международными цепочками поставок. Кроме того, прыжок в продуктивности в годы "промышленной революции в Англии"/"индустриализации в Германии"/"коллективизации в СССР/США" можно связать с приходом промышленного производства в сельскохозяйственный сектор, тогда как сейчас страны имеют доступ к глобальному рынку и им не требуется собственная механизация для подъема производительности от феодального уровня к промышленному. Однако, глобального рынка может быть недостаточно для подтягивания производительности в среднем по сектору на более высокий уровень, что и требует умеренного развития промышленности наравне с не-торговыми сервисами.

Делимся годнотой: американский писатель и журналист Кори Доктороу в своей грядущей книге " The Internet Con: How to Seize the Means of Computation" показывает генеалогию современного платформенного технофеодализма – термина, означающего новый посткапиталистический этап развития цифровой экономики, характеризующийся господством платформенной рентой, монополией технокорпораций, цифровым копирайтом и частным характером социальносетевой инфраструктуры, и какие методы противодействия новому классу собственников платформ и серверов можно противопоставить, чтобы неотчужденная и немонопольная цифровая инфраструктура могла быть использована для прогрессивных изменений угнетенными в их антиавторитарной и антикапиталистической борьбе.

Вот бложик автора, а вот тут отрывок из этой книги в аудиоформате (зачитывает сам харизматичный автор).

Букчина мы здесь очень любим не только за его социальную экологию, но и за нетехнофобную критику современной техники и стремление к эмансипаторным технологиям, так что советуем эту книжку.