Модный бренд Coach пошел дальше книжных шоперов Dior и выпустил шармы для сумок в виде книг (и даже серьги). Правда бренд пошел еще дальше - эти книги не только красивые брелоки, но их можно и читать.
В общем, бренды пошли активно раскручивать идею того, что книга - это модный аксессуар.
В общем, бренды пошли активно раскручивать идею того, что книга - это модный аксессуар.
Рубрика, чтобы поделиться интересным или не очень. Что прочитали в феврале? Было что-то, что нам всем надо в списки вносить?
Наполняем своими отзывами до 28 февраля. Можно рассказывать и не про одну, и даже не про две книги. А сколько бог на душу положит.
РАССКАЗАТЬ ПРО КНИГУ ФЕВРАЛЯ
(нажимайте на ссылку)
Ваши чудесные отзывы опубликую после 1 марта.
А еще напоминаю, что до конца февраля мы продолжаем выбирать книгу, которую вместе будем читать чатом.
#выЧитатели
Наполняем своими отзывами до 28 февраля. Можно рассказывать и не про одну, и даже не про две книги. А сколько бог на душу положит.
РАССКАЗАТЬ ПРО КНИГУ ФЕВРАЛЯ
(нажимайте на ссылку)
Ваши чудесные отзывы опубликую после 1 марта.
А еще напоминаю, что до конца февраля мы продолжаем выбирать книгу, которую вместе будем читать чатом.
#выЧитатели
Драконы, сыщики и страх перед ИИ: что читали в России в 2025 году?
Забегая вперед скажу, что если свести все к одному предложению: 2025-й - год, когда русскоязычный читатель пытался "выключить" реальность, но одним глазом очень внимательно к ней присматривался.
Данные Литрес (развивает Литрес, MyBook, Литрес: Самиздат), Кион Строки, Книги Билайн, Яндекс Книги, Ridero.
Фэнтези - во главе угла
Второй год подряд жанр держит первое место. У Литреса - 19% всей выручки.
Главный хит - "Железное пламя" Ребекки Яррос (8,9 LL). Драконы по-прежнему продаются лучше реальности. И не стоит думать, что фэнтези - это подростковая слабость, цифры с ним не согласны.
Детективы вернулись
Жанр поднялся с четвертого на второе место. Ну тут все ясно: когда вокруг хаос, особенно хочется структуры. Преступление - расследование - развязка. Мир, где все встает на свои места хотя бы к финалу.
В топах - "Смерть в вязаных носочках" Аманды Эшби (7,6 LL). Особенно покоряют сердца "уютные" детективы, с пледиком, твм.
Киберпанк вырос в пять раз
Самая неожиданная новость. Совпадение? Вряд ли. ИИ, биотехнологии, тревожное ощущение, что будущее уже наступило - и не совсем то, о котором мечтали. Литература снова стала способом осмыслить страх.
Читатель судорожно листает цифровые антиутопии, потому что уже живет в их черновике.
Психология меняет тон
Эзотерика постепенно отходит на второй план (ну тут еще и законы работают). Запрос смещается в сторону доказательной психологии и прикладных инструментов.
Отдельный интерес - к теме нейроотличий. В лидерах "Моя жизнь с СДВГ" Михаила Лабковского и Леонида Чутко (7,5 LL).
Формула "просто будь в ресурсе" вроде как больше не работает. Читателю хочется понять, как устроен мозг, а не просто красиво дышать.
И еще пару новых любимых имен
Хлоя Уолш с "Удержать 13-го" *8,9 LL) - розовые сопли, покорившие широкую аудиторию.
Александра Яковлева с "Дочерями Колыбели" (8,6 LL) - пример отечественного фемфэнтези, которое пытается заполнить лакуны западного, которого с полок убирают.
Кион Строки комментируют: "Популярность фантастики и фэнтези объясняется уходом читателей в эскапизм. Люди хотят отключаться от реальности и нырять в другие миры". Да уж, что есть, то есть.
Забегая вперед скажу, что если свести все к одному предложению: 2025-й - год, когда русскоязычный читатель пытался "выключить" реальность, но одним глазом очень внимательно к ней присматривался.
Данные Литрес (развивает Литрес, MyBook, Литрес: Самиздат), Кион Строки, Книги Билайн, Яндекс Книги, Ridero.
Фэнтези - во главе угла
Второй год подряд жанр держит первое место. У Литреса - 19% всей выручки.
Главный хит - "Железное пламя" Ребекки Яррос (8,9 LL). Драконы по-прежнему продаются лучше реальности. И не стоит думать, что фэнтези - это подростковая слабость, цифры с ним не согласны.
Детективы вернулись
Жанр поднялся с четвертого на второе место. Ну тут все ясно: когда вокруг хаос, особенно хочется структуры. Преступление - расследование - развязка. Мир, где все встает на свои места хотя бы к финалу.
В топах - "Смерть в вязаных носочках" Аманды Эшби (7,6 LL). Особенно покоряют сердца "уютные" детективы, с пледиком, твм.
Киберпанк вырос в пять раз
Самая неожиданная новость. Совпадение? Вряд ли. ИИ, биотехнологии, тревожное ощущение, что будущее уже наступило - и не совсем то, о котором мечтали. Литература снова стала способом осмыслить страх.
Читатель судорожно листает цифровые антиутопии, потому что уже живет в их черновике.
Психология меняет тон
Эзотерика постепенно отходит на второй план (ну тут еще и законы работают). Запрос смещается в сторону доказательной психологии и прикладных инструментов.
Отдельный интерес - к теме нейроотличий. В лидерах "Моя жизнь с СДВГ" Михаила Лабковского и Леонида Чутко (7,5 LL).
Формула "просто будь в ресурсе" вроде как больше не работает. Читателю хочется понять, как устроен мозг, а не просто красиво дышать.
И еще пару новых любимых имен
Хлоя Уолш с "Удержать 13-го" *8,9 LL) - розовые сопли, покорившие широкую аудиторию.
Александра Яковлева с "Дочерями Колыбели" (8,6 LL) - пример отечественного фемфэнтези, которое пытается заполнить лакуны западного, которого с полок убирают.
Кион Строки комментируют: "Популярность фантастики и фэнтези объясняется уходом читателей в эскапизм. Люди хотят отключаться от реальности и нырять в другие миры". Да уж, что есть, то есть.
Помните, как в прошлом году я агитировал поддержать проект издательства Ивана Лимбаха по переизданию моего любимого Жоржа Перека?
Ну так вот, рассказываю. О том, как получил от них радостное письмо в конце ноября, что им удалось собрать всю сумму на переиздание и они рады-довольны. В конце декабря они написали, что вот и книжка вышла, как вам лучше отправить?
С тех пор, мне приходится раз в две недели напоминать о себе, потому что они никак не могут отправить ни книгу, ни оплаченные лоты, потому что то забыли, то рамки не пришли, то еще что-то.
Что это? Это такое отношение к своим читателям? К тем людям, которые поддержали проект? Извините, но для меня это за гранью понимания.
Последнее письмо от них было 30 января: "Александр, здравствуйте! К сожалению, ещё не отправили, ждём рамку для эскизов. Планируем выслать на следующей неделе, обязательно пришлю трек-номер. Спасибо за понимание!"
Вчера написал уже 6 (!) письмо, мол, где это все? Но теперь издательство просто ушло в молчание.
Слов нет, господа, одни слюни, как говорится. И полное мое разочарование.
Ну так вот, рассказываю. О том, как получил от них радостное письмо в конце ноября, что им удалось собрать всю сумму на переиздание и они рады-довольны. В конце декабря они написали, что вот и книжка вышла, как вам лучше отправить?
С тех пор, мне приходится раз в две недели напоминать о себе, потому что они никак не могут отправить ни книгу, ни оплаченные лоты, потому что то забыли, то рамки не пришли, то еще что-то.
Что это? Это такое отношение к своим читателям? К тем людям, которые поддержали проект? Извините, но для меня это за гранью понимания.
Последнее письмо от них было 30 января: "Александр, здравствуйте! К сожалению, ещё не отправили, ждём рамку для эскизов. Планируем выслать на следующей неделе, обязательно пришлю трек-номер. Спасибо за понимание!"
Вчера написал уже 6 (!) письмо, мол, где это все? Но теперь издательство просто ушло в молчание.
Слов нет, господа, одни слюни, как говорится. И полное мое разочарование.
Тут неизвестный для меня автор Янина Корбут дала интервью и выдала мысли по поводу того, как она пишет книги, сколько получает за тираж и ряд других мыслей.
Автор не использует бета-ридеров и не нанимает платных читателей. Вместо этого - берет точечные консультации: врач, судья в отставке, бывший прокурор, чтобы расследования в ее книгах звучали достоверно. Один-два круга правок - и текст уходит редактору. Перфекционизм на два года шлифовки - не ее стратегия.
"Десять лет на книгу" - вообще роскошь по ее мнению (это удел Тартт и ко), а не правило. Жанровый автор должен строчить и строчить: серии, дедлайны, издательские планы. Качество, по ее мнению, не линейно зависит от срока: можно 10 лет шлифовать пустоту, а можно за 3 месяца написать живой роман. Ну ок.
Самиздат vs издательство - где деньги?
Корбут подчеркивает, что сейчас популярна гибридная модель:
- бумага - контракт у издательства;
- электронка и аудио - контракты напрямую у автора.
На ЛитРесе автор может получать до 70% с продажи. Через издательство - значительно меньше. Но главный фактор - не процент, а продвижение. Если издательство не вкладывается, "плохим" становится любой автор. Вложились - и он внезапно "хороший". Дело в том, что в крупных издательствах - тысячи релизов в месяц, поэтому там минимум внимания новичку. В небольших наоборот - рассылки блогерам, выставки, посты, поэтому там продажи заметно лучше.
Но Корбут подчеркивает - без личного бренда, TikTok и постоянной активности путь к узнаваемости сегодня почти невозможен.
Сколько реально зарабатывает автор?
Классическое роялти по бумаге - 8-12% от отпускной цены склада:
- "покет" - 8 руб. с экземпляра
- тираж 3 000 - это 24 000 руб. за весь тираж (если продастся)
- твердая обложка - около 20 руб. с книги
- 1 000 проданных экземпляров - примерно 20 000 руб.
Отчеты - поквартально, выплаты с задержками.
Вывод Корбут: книги ее "не кормят", это скорее приятный бонус. В самиздате заработать можно больше, но при условии, что вы умеете инвестировать в таргет, рекламу, блогеров. И готовы этим заниматься.
Тренды vs смысл
Следовать трендам можно, но они быстротечны. Полностью игнорировать их тоже рискованно. Авторы, пишущие на глубокие темы, продаются хуже, чем те, кто "живет в тренде". Можно гнаться за коммерцией - и взлететь. Можно писать о смыслах - и расти медленно.
Главная тревога рынка
По ощущению автора, писателей стало больше, чем читателей. Издательства больше не являются "ситом вкуса" - выходит огромное количество книг.
Блогерские рекомендации часто коммерческие - доверие падает.
Премии вроде "Большой книги" и "Лицея" остаются ориентиром, но это территория тяжелых тем.
И парадокс: книжные клубы растут. Люди хотят обсуждать книги. Но не знают, что выбрать.
Надежда остается
Иногда "выстреливает" не первая книга, а пятая - а потом подтягиваются предыдущие. Каждая новая книга для автора - это ставка на будущее.
Без веры в накопительный эффект в профессию лучше не идти.
Автор не использует бета-ридеров и не нанимает платных читателей. Вместо этого - берет точечные консультации: врач, судья в отставке, бывший прокурор, чтобы расследования в ее книгах звучали достоверно. Один-два круга правок - и текст уходит редактору. Перфекционизм на два года шлифовки - не ее стратегия.
"Десять лет на книгу" - вообще роскошь по ее мнению (это удел Тартт и ко), а не правило. Жанровый автор должен строчить и строчить: серии, дедлайны, издательские планы. Качество, по ее мнению, не линейно зависит от срока: можно 10 лет шлифовать пустоту, а можно за 3 месяца написать живой роман. Ну ок.
Самиздат vs издательство - где деньги?
Корбут подчеркивает, что сейчас популярна гибридная модель:
- бумага - контракт у издательства;
- электронка и аудио - контракты напрямую у автора.
На ЛитРесе автор может получать до 70% с продажи. Через издательство - значительно меньше. Но главный фактор - не процент, а продвижение. Если издательство не вкладывается, "плохим" становится любой автор. Вложились - и он внезапно "хороший". Дело в том, что в крупных издательствах - тысячи релизов в месяц, поэтому там минимум внимания новичку. В небольших наоборот - рассылки блогерам, выставки, посты, поэтому там продажи заметно лучше.
Но Корбут подчеркивает - без личного бренда, TikTok и постоянной активности путь к узнаваемости сегодня почти невозможен.
Сколько реально зарабатывает автор?
Классическое роялти по бумаге - 8-12% от отпускной цены склада:
- "покет" - 8 руб. с экземпляра
- тираж 3 000 - это 24 000 руб. за весь тираж (если продастся)
- твердая обложка - около 20 руб. с книги
- 1 000 проданных экземпляров - примерно 20 000 руб.
Отчеты - поквартально, выплаты с задержками.
Вывод Корбут: книги ее "не кормят", это скорее приятный бонус. В самиздате заработать можно больше, но при условии, что вы умеете инвестировать в таргет, рекламу, блогеров. И готовы этим заниматься.
Тренды vs смысл
Следовать трендам можно, но они быстротечны. Полностью игнорировать их тоже рискованно. Авторы, пишущие на глубокие темы, продаются хуже, чем те, кто "живет в тренде". Можно гнаться за коммерцией - и взлететь. Можно писать о смыслах - и расти медленно.
Главная тревога рынка
По ощущению автора, писателей стало больше, чем читателей. Издательства больше не являются "ситом вкуса" - выходит огромное количество книг.
Блогерские рекомендации часто коммерческие - доверие падает.
Премии вроде "Большой книги" и "Лицея" остаются ориентиром, но это территория тяжелых тем.
И парадокс: книжные клубы растут. Люди хотят обсуждать книги. Но не знают, что выбрать.
Надежда остается
Иногда "выстреливает" не первая книга, а пятая - а потом подтягиваются предыдущие. Каждая новая книга для автора - это ставка на будущее.
Без веры в накопительный эффект в профессию лучше не идти.
Я тут на днях прочел короткий роман Пола Остера "Стеклянный город" (он был в предложках для чтения чатом в марте). Как говорят, Остер - это пример "человечного постмодернизма" в литературе.
Вообще про сам роман, в котором история начинается как психологический триллер, а заканчивается трагедией распада личности я еще напишу. Но вот один из лейтмотивов сюжета - это история про юношу, которого отец 9 лет продержал в закрытой комнате.
Остера явно впечатлила история с Джини Уайли (пересечений очень много, включая временные рамки), о которой я узнал пару лет назад.
В возрасте 14 месяцев отец изолировал ее от матери и старшего брата в комнате в их доме, где держал на протяжении 13 лет и 7 месяцев.
Днем отец привязывал ее к детскому стулу, а на ночь фиксировал при помощи смирительной рубашки и помещал в металлический вольер. Матери он обещал, что если в 12 лет девочка не умрет, то она сможет отвести ее к врачу. В 12 Джини не умерла, а отец передумал выпускать ребенка. Лишь когда девочке исполнилось 13 лет ее мать решила уйти из дома, взяв с собой дочь (сын к тому времени уже сбежал). В итоге матери и отцу предъявили обвинения, но отец покончил с собой оставив записку "мир никогда не поймет".
Помню, как меня потрясла эта история, вкупе с видео, где врачи занимаются с девочкой, которая не умела ни ходить, ни говорить. Ее реабилитацией занималась целая группа врачей с госфинансированием.
Позднее Джини жила в приемных семьях, пережила регресс и вновь оказалась в больнице и специализированных учреждениях; попытка матери вернуть опеку оказалась краткой и безуспешной, а позднее разгорелись судебные споры вокруг исследований и разглашения информации. В 2000-х выяснилось, что Джини находится в частном заведении для взрослых в Калифорнии под опекой государства.
Вообще про сам роман, в котором история начинается как психологический триллер, а заканчивается трагедией распада личности я еще напишу. Но вот один из лейтмотивов сюжета - это история про юношу, которого отец 9 лет продержал в закрытой комнате.
Остера явно впечатлила история с Джини Уайли (пересечений очень много, включая временные рамки), о которой я узнал пару лет назад.
В возрасте 14 месяцев отец изолировал ее от матери и старшего брата в комнате в их доме, где держал на протяжении 13 лет и 7 месяцев.
Днем отец привязывал ее к детскому стулу, а на ночь фиксировал при помощи смирительной рубашки и помещал в металлический вольер. Матери он обещал, что если в 12 лет девочка не умрет, то она сможет отвести ее к врачу. В 12 Джини не умерла, а отец передумал выпускать ребенка. Лишь когда девочке исполнилось 13 лет ее мать решила уйти из дома, взяв с собой дочь (сын к тому времени уже сбежал). В итоге матери и отцу предъявили обвинения, но отец покончил с собой оставив записку "мир никогда не поймет".
Помню, как меня потрясла эта история, вкупе с видео, где врачи занимаются с девочкой, которая не умела ни ходить, ни говорить. Ее реабилитацией занималась целая группа врачей с госфинансированием.
Позднее Джини жила в приемных семьях, пережила регресс и вновь оказалась в больнице и специализированных учреждениях; попытка матери вернуть опеку оказалась краткой и безуспешной, а позднее разгорелись судебные споры вокруг исследований и разглашения информации. В 2000-х выяснилось, что Джини находится в частном заведении для взрослых в Калифорнии под опекой государства.
Подбородок на окне, левый глаз на кухне,
Бровь висит на потолке и щека на брюхе.
У меня разлетелось хлебало,
Давненько я так не чихала. (с)
Эдуард Суровый.
Сегодня у нас в рубрике #артинтервенция немного сумасшествия и веселья. Джордж Кондо - это идеальный мостик между классикой, которую все уважают, и современным безумием, которое многих пугает.
Вот пошаговая инструкция, как смотреть на его работы и почему это не мазня.
Друг и "фабрикант" Уорхолла, Баскии, Берроуза и даже Канье Уэста. Человек, чье искусство оказывает огромное влияние на контекст совриска.
Его часто называют "художником для художников". Глядя на его работы, обыватель может сказать: "Что за уродливые мультяшки?", но искусствоведы видят в этом глубочайшую работу с историей искусства.
Психологический фигуративизм
Обычно художники пишут то, что видят снаружи (например, портрет). Кондо пишет то, что происходит внутри головы в момент сильного стресса, радости или безумия.
Представьте, что вы одновременно очень злы, напуганы и при этом пытаетесь вежливо улыбаться на вечеринке. Ваше лицо в этот момент - это "слоеный пирог" из эмоций. Кондо берет этот "пирог" и вываливает его на холст. Его персонажи - это мы с вами в моменты эмоционального перегруза.
Ребенок рисует то, что видит. Кондо пишет то, что человек чувствует одновременно. В одном лице он совмещает радость, ужас, вожделение и апатию. Это требует не просто навыка рисования, а способности анатомически "разложить" эмоцию на мазки.
Призраки старых мастеров
Кондо - виртуоз. Он не "не умеет", он "издевается" над умением. Если присмотреться к его картинам, можно заметить:
- Технику кьяроскуро: накладывает тени так, как это делал Рембрандт.
- Композиция: его персонажи часто сидят в позах вельмож с картин Веласкеса или Гойи.
- Линии: у него есть четкость и уверенность Пикассо.
Главная суть: Кондо берет благородную "раму" классического искусства и вставляет в нее современного невротика. Это создает мощный интеллектуальный контраст: высокая техника против "низкого", уродливого сюжета.
Мультяшность
Многих смущают выпученные глаза, носы-морковки и зубы, как у персонажей мультиков. Для Кондо это не просто стеб. Мы воспитаны на мультфильмах и поп-культуре. Для современного человека образ Микки Мауса так же узнаваем, как для человека Возрождения - образ Мадонны. Кондо использует эти коды комиксов, чтобы сделать свои работы доступными, но наполняет их трагедией. Это столкновение смешного и страшного называется гротеском.
Деконструкция
Кондо деконструирует лицо. Он знает, где должна быть скула, но сознательно перемещает ее на лоб, чтобы показать ментальный сдвиг. Чтобы так ломать форму, нужно сначала идеально изучить, как она устроена.
Каждая его работа - это ребус. Здесь глаз от Пикассо, здесь мазок от де Кунинга, а здесь композиция эпохи Возрождения. Это интеллектуальная игра: он берет все величие западной живописи и впихивает его в голову современного невротика.
Посмотреть больше работ
p.s. Последняя фотография - его работы для альбома Канье Уэста.
p.p.s. Предпоследний двойной портрет был написан Кондо вместе с Берроузом в день смерти друга Берроуза Фрэнсиса Бэкона.
Бровь висит на потолке и щека на брюхе.
У меня разлетелось хлебало,
Давненько я так не чихала. (с)
Эдуард Суровый.
Сегодня у нас в рубрике #артинтервенция немного сумасшествия и веселья. Джордж Кондо - это идеальный мостик между классикой, которую все уважают, и современным безумием, которое многих пугает.
Вот пошаговая инструкция, как смотреть на его работы и почему это не мазня.
Друг и "фабрикант" Уорхолла, Баскии, Берроуза и даже Канье Уэста. Человек, чье искусство оказывает огромное влияние на контекст совриска.
Его часто называют "художником для художников". Глядя на его работы, обыватель может сказать: "Что за уродливые мультяшки?", но искусствоведы видят в этом глубочайшую работу с историей искусства.
Психологический фигуративизм
Обычно художники пишут то, что видят снаружи (например, портрет). Кондо пишет то, что происходит внутри головы в момент сильного стресса, радости или безумия.
Представьте, что вы одновременно очень злы, напуганы и при этом пытаетесь вежливо улыбаться на вечеринке. Ваше лицо в этот момент - это "слоеный пирог" из эмоций. Кондо берет этот "пирог" и вываливает его на холст. Его персонажи - это мы с вами в моменты эмоционального перегруза.
Ребенок рисует то, что видит. Кондо пишет то, что человек чувствует одновременно. В одном лице он совмещает радость, ужас, вожделение и апатию. Это требует не просто навыка рисования, а способности анатомически "разложить" эмоцию на мазки.
Призраки старых мастеров
Кондо - виртуоз. Он не "не умеет", он "издевается" над умением. Если присмотреться к его картинам, можно заметить:
- Технику кьяроскуро: накладывает тени так, как это делал Рембрандт.
- Композиция: его персонажи часто сидят в позах вельмож с картин Веласкеса или Гойи.
- Линии: у него есть четкость и уверенность Пикассо.
Главная суть: Кондо берет благородную "раму" классического искусства и вставляет в нее современного невротика. Это создает мощный интеллектуальный контраст: высокая техника против "низкого", уродливого сюжета.
Мультяшность
Многих смущают выпученные глаза, носы-морковки и зубы, как у персонажей мультиков. Для Кондо это не просто стеб. Мы воспитаны на мультфильмах и поп-культуре. Для современного человека образ Микки Мауса так же узнаваем, как для человека Возрождения - образ Мадонны. Кондо использует эти коды комиксов, чтобы сделать свои работы доступными, но наполняет их трагедией. Это столкновение смешного и страшного называется гротеском.
Деконструкция
Кондо деконструирует лицо. Он знает, где должна быть скула, но сознательно перемещает ее на лоб, чтобы показать ментальный сдвиг. Чтобы так ломать форму, нужно сначала идеально изучить, как она устроена.
Каждая его работа - это ребус. Здесь глаз от Пикассо, здесь мазок от де Кунинга, а здесь композиция эпохи Возрождения. Это интеллектуальная игра: он берет все величие западной живописи и впихивает его в голову современного невротика.
Посмотреть больше работ
p.s. Последняя фотография - его работы для альбома Канье Уэста.
p.p.s. Предпоследний двойной портрет был написан Кондо вместе с Берроузом в день смерти друга Берроуза Фрэнсиса Бэкона.
100
Вовлечь издателей, торговцев и библиотекарей в нацистскую государственную машину удалось довольно просто: списки запрещенной литературы распространялись по ведомствам под грифом "секретно". Из-за этого участникам книжной индустрии приходилось самим догадываться, что можно, а что нельзя выпускать и распространять - развивать в себе "политическое чутье". Либо чуть ли не ежедневно направлять в ведомства соответствующие запросы, налаживая тем самым горизонтальные связи с цензорами и политической полицией.
"Литературная политика Третьего рейха", Ян-Питер Барбиан
"Литературная политика Третьего рейха", Ян-Питер Барбиан
Исход(ы)
Джулиан Барнс
Иностранка, 2026
Привет прощальный
Сюжет + Общее впечатление + Язык: 7+8+7=7,3
Рацио/Эмоцио: 70% - рацио
Блиц-аннотация: Ненадежная память, которая формирует нашу реальность, медленно уступая место неизбежному стиранию, что мы называем смертью.
Барнс за свою творческую жизнь часто обращался именно к памяти, как к нашему союзнику и недоброжелателю одновременно. Этот последний роман пишется им не только как финальный, но и из финальной точки. Да, он получился немного со старческим кряхтеньем, но нельзя же не простить такого современному классику, который оказался в тексте максимально открытым перед своей преданной публикой.
По своей сути это произведение - скорее размышление о смерти (своей в том числе) и литературе. И о том, как наша память формирует нашу действительность. Вот у нас на руках фотографии и дневниковые записи - можно ли им доверять? А вот у нас во рту вкус "мадленки" (куда уж без прустовского печенья, когда мы говорим о памяти?), можно ли доверить тому, что она вызывает в наших воспоминаниях? Барнс уверен - что ни первое, ни второе не гарантируют истины. Да и что есть истина, в конечном итоге?
Внутренняя композиция романа строится на мыслях о болезни и старении самого Барнса, на воспоминаниях о смерти его жены, на том, как угасает и подводит его собственная память (чего только стоит пассаж, где он не может вспомнить название одного из своих романов) и, конечно, на размышлениях о литературе как форме сопротивления смерти.
Исход в романе, или исход(ы) - это не бегство, но завершение. Момент, когда из нашей жизни уходит близкий человек, момент, когда завершаются наши отношения, момент, когда память начинает играть с нами в прятки. Но все это - по своей сути один из переходов. Вопрос - куда?
Семантически память у Барнса - равнодушна, непредсказуема и не подчиняется нашей воле. Здесь сложно не согласиться с рядом его фабул, хотя читать такое довольно непросто. Это же касается и большого пласта размышлений про онкологию. Где Барнс принципиально отвергает идею морального смысла болезни. Нет, вселенная нас не карает и не направляет. Вселенной на нас по сути все равно.
Присматриваясь к тем оппозициям, на которых автор строит свои размышления, ты волей-неволей начинаешь соглашаться с писателем - наша память не побеждает смерть, но лишь отодвигает ее действие. В "Исходах" смерть не трагедия, а процесс стирания. Процесс медленный, индифферентный и лишенный морали. Можно согласиться с Барнсом и в том, как он лишает сакрального статуса фразу, которую многие любят повторять - "он жив, пока живет в наших сердцах". Нет, не живет, но также неумолимо медленно покидает нас. Как крупинки в песочных часах, которые однажды завершат свой бег, как бы мы не пытались их остановить.
Стоит ли его читать? Точно не всем, особенно переживающим непростые времена в борьбе с онкологией.
p.s. Да, про собачку в тексте тоже будет.
#рецензия
Джулиан Барнс
Иностранка, 2026
Привет прощальный
Сюжет + Общее впечатление + Язык: 7+8+7=7,3
Рацио/Эмоцио: 70% - рацио
Блиц-аннотация: Ненадежная память, которая формирует нашу реальность, медленно уступая место неизбежному стиранию, что мы называем смертью.
Барнс за свою творческую жизнь часто обращался именно к памяти, как к нашему союзнику и недоброжелателю одновременно. Этот последний роман пишется им не только как финальный, но и из финальной точки. Да, он получился немного со старческим кряхтеньем, но нельзя же не простить такого современному классику, который оказался в тексте максимально открытым перед своей преданной публикой.
По своей сути это произведение - скорее размышление о смерти (своей в том числе) и литературе. И о том, как наша память формирует нашу действительность. Вот у нас на руках фотографии и дневниковые записи - можно ли им доверять? А вот у нас во рту вкус "мадленки" (куда уж без прустовского печенья, когда мы говорим о памяти?), можно ли доверить тому, что она вызывает в наших воспоминаниях? Барнс уверен - что ни первое, ни второе не гарантируют истины. Да и что есть истина, в конечном итоге?
Внутренняя композиция романа строится на мыслях о болезни и старении самого Барнса, на воспоминаниях о смерти его жены, на том, как угасает и подводит его собственная память (чего только стоит пассаж, где он не может вспомнить название одного из своих романов) и, конечно, на размышлениях о литературе как форме сопротивления смерти.
Исход в романе, или исход(ы) - это не бегство, но завершение. Момент, когда из нашей жизни уходит близкий человек, момент, когда завершаются наши отношения, момент, когда память начинает играть с нами в прятки. Но все это - по своей сути один из переходов. Вопрос - куда?
Семантически память у Барнса - равнодушна, непредсказуема и не подчиняется нашей воле. Здесь сложно не согласиться с рядом его фабул, хотя читать такое довольно непросто. Это же касается и большого пласта размышлений про онкологию. Где Барнс принципиально отвергает идею морального смысла болезни. Нет, вселенная нас не карает и не направляет. Вселенной на нас по сути все равно.
Присматриваясь к тем оппозициям, на которых автор строит свои размышления, ты волей-неволей начинаешь соглашаться с писателем - наша память не побеждает смерть, но лишь отодвигает ее действие. В "Исходах" смерть не трагедия, а процесс стирания. Процесс медленный, индифферентный и лишенный морали. Можно согласиться с Барнсом и в том, как он лишает сакрального статуса фразу, которую многие любят повторять - "он жив, пока живет в наших сердцах". Нет, не живет, но также неумолимо медленно покидает нас. Как крупинки в песочных часах, которые однажды завершат свой бег, как бы мы не пытались их остановить.
Стоит ли его читать? Точно не всем, особенно переживающим непростые времена в борьбе с онкологией.
p.s. Да, про собачку в тексте тоже будет.
#рецензия