что еще? вчера звонил папа, спрашивал, что я буду делать после института. он каждую неделю звонит и задает мне этот вопрос. говорит, что держит для меня место в киоске с пивом и сигаретами на случай, если я вернусь домой, в омск. но на самом деле он хочет, чтобы я уехала в другую страну. я тоже хочу, но совсем не представляю как. поэтому отшучиваюсь или начинаю спорить. но вчера меня тронули папины слова, он сказал: «перед тобой открыт весь мир. весь мир, понимаешь?»
иногда я злюсь на родителей, потому что меня не водили к репетиторам по английскому и математике, но я до слез благодарна им, что на самом деле они дали мне большее. они воспитали меня свободной.
помню, в начальной школе не могла выучить стихотворение высоцкого наизусть, я плакала ужасно, орала просто дурниной, за что мне всыпали, конечно, как надо (часть воспитательного процесса): дебилизм кто это придумал придурок этот высоцкий да мне это вообще зачем тупая елена викторовна это просто невозможно выучить.
тогда папа мне отвечал совершенно спокойно (он вообще редко говорит со мной спокойно): «даже в космос полететь возможно. и это ближе, чем кажется».
он мне в детстве это много раз говорил. а сейчас больше не говорит. куда-то эта фраза исчезла, незаметно стерлась. папе уже шестьдесят один год. и все чаще, когда я начинаю спорить или злиться, он грустно отвечает: «ты права». папочка я никогда не хочу быть с тобой права.
но я живу сейчас в городе своей детской мечты, который когда-то казался невозможным, и сейчас иногда мне так кажется, занимаюсь делом, которое казалось мне невозможным и несовместимым с жизнью, я невозможно красивая женщина, я невозможно талантлива. и мои родители, мой дорогой папа, который всю жизнь провел в лишениях, мама, которая мечтает об отпуске или хотя бы единственном выходном, они научили меня быть свободной, они сказали мне однажды, а потом еще много раз, что передо мной открыт весь мир, они поддержали меня в любом моем решении. только с одной моей швейной машинкой никак смириться не могут. потому что папа считает, что она отвлекает меня от литературы, что я должна написать книгу.

Выслушай, Мария, слова нежности: я мог бы купить циркуль, обвести нас обоих кругом, мог бы тем же циркулем измерить угол наклона твоей шеи, когда ты читаешь, шьешь или, вот как теперь, возишься с моим транзистором. Оставь транзистор в покое, выслушай любовное предложение: я мог бы пустить капли себе в глаза, чтобы снова обрести способность к слезам, я мог бы отдать первому же мяснику свое сердце для мясорубки, если ты сделаешь то же самое со своей душой. Мы могли бы купить плюшевую зверушку, чтобы между нами все оставалось спокойным. Когда я соглашусь на червей, а ты — на терпение, мы могли бы отправиться на рыбалку и стать счастливее. А тогдашний порошок для шипучки — ты еще помнишь? Ты называешь меня ясменником, я начинаю шипеть и бурлить, ты хочешь еще и еще, я отдаю тебе всё без остатка — Мария, шипучка, нежные предложения!»
Ну чего ты все время крутишь радио, слушаешь только радио, словно тобой овладела безумная страсть к чрезвычайным сообщениям?

«Жестяной барабан», Гюнтер Грасс