Мне кажется, что вся эта ажиотация с трекерами здоровья – это какой-то бзик. Щас уже каждый второй носит какой-нибудь браслет или кольцо. Некоторые люди носят даже одновременно и браслет и кольцо. Чтобы на всякий случай ни один ночной пердеж не ушел незаписанным на сервер. Не растворился в воздухе почем зря.

При этом за все время мне ни один человек не смог внятно ответить, зачем им это надо и какие выводы они делают на основе извлеченных данных. Я не понимаю, как может быть так, что, дабы понять, выспался ты или нет, нужно посмотреть на графики в телефоне. Без того непонятно, выспался ты или нет?

Ну вот хорошо если себя чувствуешь с утра – энергично и спать не хочется больше, значит, выспался. Если хуево себя чувствуешь, зеваешь и еще хочется поспать– значит, не выспался. С вас двести долларов.

Даже дилды и те уже с доступом в интернет, AI и системой трекинга. Отвечаю, вот есть дилдо Lioness называется, и там панель статистики у этой дилды сложнее, чем рекламный кабинет Фейсбука.

Зачем человеку нужно знать average orgasm length? Че делать с этой информацией? В сторис выложить? Че это вообще такое?

Маркетологи ебут людей в рот и в жопу, срут им на голову. Обманывают как хотят. А люди думают, что они биохакеры.

Я с типом играю в теннис. Вот он тоже постоянно че-то там измеряет часами за две тысячи евро. Я говорю: ну и че померял? Какие соображения? Он че-то мямлит там про пульс, какие-то интервалы, пики. Ну и зачем, говорю, тебе это надо, старик? Че будешь с данными этими делать? Помогли тебе твои часы играть в теннис? Какой твой average orgasm length?

А еще я своими глазами видел матрас, который стоит 4 тысячи евро. Он трекает сон и охлаждает, когда в комнате становится жарко, человеку очко. Я хуй знает, братцы, но я лучше включу кондиционер, когда жарко, а 4 тысячи евро оставлю себе. Благо пульт под рукой.

Это все спекуляция на технологиях, невежестве и наёб. Я убежден, что здоровому человеку вся эта хуйня не нужна абсолютно. Может быть, профессиональным спортсменам, которые перформят на пике человеческих возможностей, может быть, старикам. Но не двадцатилетним пацанам, которые десятикилограммовые гирьки тягают в спортзале два раза в неделю и измеряют себе среднее время продолжительности напряжения анальной мышцы и силу ее сжатия в тоннах на метр.

Вам организм сам даст понять, парни, когда у вас пульс высокий и когда водички попить надо. А если не выспались, поспите еще и всё будет заебись.

А деньги, которые вы тратите на всю залупу эту электронную, лучше отправьте мне. Я вам анекдот расскажу какой-нибудь или спою песню.

Был проездом в Пекине. Впечатление осталось гнетущее, если не сказать тяжелое. Уже три недели прошло, а увиденное никак не уходит из головы. Прицепилось. И гнетет.

Видел такое количество камер, что не могу себе объяснить, зачем и за кем нужно так пристально наблюдать. Что именно им так необходимо увидеть?

Не покидает мысль, что это иррационально. Что столько камер не нужно, не может быть нужно. Такое ощущение, что в Китае камеры - это предмет культа. Точнее, способ отправления культа, как если бы камеры устанавливались каждый раз, когда жрецы партии поминают своих богов. Закладывают им еще кусочек личного, во имя общественного.

Когда гуляешь по Пекину, то чувствуешь, что тебя не просто наблюдают. Тебя пронзают насквозь. Это форма воздействия.

В некоторых местах на трех квадратных метрах можно сосчитать двадцать камер. Я лично считал. Видел камеры, направленные на камеры. Видел камеры, направленные в пол. Камеры, устремленные в небо. Камеры смотрящие в текучие воды реки.

Это не поддается логическому объяснению. Камеры установлены на каждом столбе. Точнее так - это не камеры для столбов, это столбы для камер. Иногда камеры вырастают прямо посреди дороги, из пола. Чаще свисают сверху пчелиными ульями.

Камеры самых разных форм и размеров. Большие и очень большие, маленькие и совсем маленькие, круглые, квадратные, вытянутые вдоль, вытянутые поперек. На каждой улице, в каждом переулке, на каждом углу. Буквально везде. Невольно я провожу языком по небу, ощупываю зубы. Нет ли и там теперь какой-нибудь маленькой китайской камеры?

Везде досматривают, кругом обыск. Я был в Пекине один день, и за этот день меня досмотрели минимум десять раз и пять раз обыскали. Обыскали по форме, не формально. Очень тщательно, такими выверенными движениями, словно это был танец. Танцующие, ловкие руки китайских смотрителей. Что они хотят найти? Отобрали зажигалку. Ну ладно, берите. Вам, видно, нужнее.

На каждой станции метро, куда мне довелось спускаться, досмотр. Не выборочный, обязательный. Нужно пропустить свою поклажу через рентгеновские сканеры, а самому пройти через рамку.

Даже зайти в парк можно только через КПП. Не просто пункт досмотра, а целый развернутый полевой центр. Разбит пост. Внутри люди в форме, сидят за столами, анализируют камеры. Кипит работа. Досматривают людей. В парке, который народный, для народа предусмотрено только смотреть. Это не такой парк, где пьют вино, играют на терменвоксе и целуют женщину в лоб. Нет. Тут все по делу.

Но самое странное, что я видел, это пункты досмотра на улице. Я гулял в центре, и посреди улицы вдруг передо мной вырос чек-поинт. Китайцы проходили его очень резво и организованно. Они знали, что делать. Прикладывали вначале что-то к специальному аппарату, значение которого мне неведомо, а потом смотрели в большую камеру. На экране выскакивала одобряющая зеленая галка, и перед людьми открывались двери. Когда подошла моя очередь, меня встретили трое в форме, проверили паспорт. А потом обыскали, просканировали вещи, и только тогда я смог пройти. Смог пройти улицу!

Меня и теперь не покидает мысль. С кем они воюют? Кто их враги, что им необходимы такие меры безопасности?

Чтобы попасть на центральную площадь, где лежит Мао, нужно иметь appointment. То есть заранее зарегистрировать свой визит для прохода на площадь и получить талончик.

Народная площадь только по предварительной записи. Талончика у меня не было. Меня не пустили.

На каждой дороге, на каждом перекрестке, на каждой большой пешеходной улице полиция самого разного вида. От советских постовых в смешных шапочках до устрашающих боевиков с оружием в руках. Спутниковые тарелки, собаки и еще больше камер. К камерам на улицах добавляются дополнительные камеры на машинах.

Находятся люди, которым я после рассказывал об увиденном, они говорят, что, мол, ничего. Зато безопасно.

Не знаю, о какой безопасности они говорят. От какой такой опасности требуются людям такого рода защита. Наверное, от телефонных воришек или бродячих собак.

Гнетущее чувство. Совершенно гнетущее. Верной дорогой идем, то верно, товарищи. Вот только куда?

Бангкок сильно отличается от Пекина. В особенности на контрасте, когда сразу из Китая прилетаешь в Таиланд. Как с холодка зашел в натопленную избу. Никакую границу не проходишь так же легко и радостно, как границу Сиама.

Про Китай я уже рассказывал. Там даже когда тебя много раз уже проверили в аэропорту, есть дополнительный слой проверки перед досмотром поклажи. Тебя просят посмотреть в камеру, а потом ставят штамп на посадочный талон, и можно идти на досмотр к ленте интроскопа. То есть это такой некий досмотр перед досмотром. На всякий случай, чтобы чего не вышло.

Бангкок - открытый город. Открытый всем. Ты просто прилетаешь, отдаешь паспорт, и савади крап, ты дома. В Таиланде я всегда чувствую себя как дома, несмотря на то, что это далекая и непонятная для европейца культура.

В этот раз провел в королевстве две недели. За все время меня не то чтобы ни разу не обыскали, я за все время два раза видел полицейских. И оба раза в административном квартале.

Один раз я буквально шел между генеральной прокуратурой и зданием верховного суда. Это была просто обычная улица, где никого не было. А возле министерства обороны, за углом, стояла пара солдат в красивой форме. Скорее церемониально, как стоят бифитеры в Лондоне.

Можно и так. Без талончиков и тысяч камер. Без досмотра, перекрытых улиц и КПП, без мусорья. При этом совершенно нельзя сказать, что в Бангкоке чувствуешь себя небезопасно. Наоборот, трудно вообразить, что с тобой может что-то случиться.

Если бы я был умным и способным человеком, то посвятил больше времени изучению Таиланда. Это во многом уникальная страна. Я жил там пару лет, кое-что читал, и понял, что эта страна малоизученная на Западе. Мало кто ей всерьез занимается. На русском и на английском языке не так много книг о культуре, религии, истории Таиланда. Видео и того меньше. В основном всякая туристическая зарепа от тревел-блогеров.

Но Таиланд нужно и важно изучать всерьез. Это одна из немногих стран в мире, которая практически лишена глобального травматического опыта. Такого, который бы ломал нацию через колено. В новейшей истории Таиланда, то есть за последние 200 лет, не было кровавых революций, масштабных войн, массовых репрессий, каких-то серьезных социальных потрясений. Не было голода, коммунизма и прочей пакости. Таиланд никогда не был колонией. Никогда не был театром военных действий других стран. И это оказало огромное влияние на то, как тайцы воспринимают себя и других.

Таиланд - исключительная страна. Будучи консервативной, она является прогрессивной. Буквально повторяя русскую консервативную максиму: православие, самодержавие, народность, тайская гласит: буддизм, монархия и народ. Таиланд - не декоративная монархия. Их король имеет широкие реальные полномочия. Он верховный главнокомандующий.

При этом Таиланд - это прогрессивная страна, где этот самый монарх, Рама X, подписал закон о легализации однополых браков. В Таиланде можно открыто купить и курить траву, исповедовать любую веру. В Таиланде практически ничего не заблокировано в интернете, кроме некоторых порносайтов, доступны все мировые сервисы. Нет всякой припиздутой хуйни, что если ты пьешь пиво перед портретом королевской семьи, то тебя посадят в тюрьму, и всего прочего бессмысленного кала, которым полны больные страны, которые так сильно стремятся охранять свои традиционные ценности.

В Таиланде сохранилась самобытность, национальная идентичность. И как раз эти самые традиционные ценности в полной мере. Несмотря на полную открытость миру.

Противники глобализации очень боятся, что глобализация приводит к утрате национальной идентичности. Но стоит посмотреть внимательно на Таиланд, чтобы понять, что это не так. Таиланд - страна, сохранившая свою религию, традиции, культуру, визуальную философию, кулинарию, медицину. При этом абсолютно включенная в мир и принимающая этот мир у себя. Все лучшее, что он предлагает.

[Это вторая часть текста про Бангкок.
Начало тут]

Здесь в моде западное. Есть все мировые бренды. Люди смотрят Netflix, слушают джаз, едят пасту в мишленовских ресторанах, пьют натуральные вина и устрицы. А больницы Таиланда - одни из лучших, где я бывал, платно, конечно, но тем не менее, там как в сериале про доктора Хауса. Да что говорить, своим богам, в качестве подношений, тайцы часто ставят бутылочки фанты.

Все мирно соседствует одно с другим, сосуществует, переплетается и это великолепно. В этом величие и сила. На каждом углу Старбакс, а на выходе уличные повара варят суп и лапшу, жарят сосиски, режут арбузы и ананасы. Народу полно и внутри, и снаружи. Я сам захожу за кофе, а на выходе беру маленький сливочный ананас, и мне заебись.

Всем можно все, и никто никому не ебет мозги. Опыт Таиланда необходимо изучать. Нам очень важно понять, особенно сейчас, как быть Бангкоком и не стать Пекином. Потому что Пекин - это уныние, унижение и морок, а Бангкок - праздник, радость и достоинство.

В следующий раз будете в Таиланде, посмотрите внимательнее по сторонам. Поинтересуйтесь, почему здесь так круто, почему люди ездят сюда из года в год. Оно ведь не само так вдруг получилось. В Камбодже тоже есть море, массажисты и ананасы.

Братцы, напоминаю, что у меня недавно вышла книга “Доедатель”.

Скачать ее можно со странички: https://leftoverman.com

Сложно самому писать про своё творчество, поэтому не берусь говорить много, однако, если вы меня читаете, вероятно, вам будет интересно прочесть и мой роман. Я сам его перечитывал и хихикал, хоть роман и не особо смешной.

Отзывы приходят положительные, очень интересно их читать, наблюдать, как разные люди находят для себя совершенно разные темы, разные противоречия, у них возникают разные вопросы. Наверное, хорошая история тем и хороша, что является отправной точкой для разного рода размышлений. В “Доедателе” не все так просто, как кажется, там есть загадка.

Попробуйте, может быть у вас получится ее разгадать. У меня у самого пока что не вышло.

P.S. Все запросы на печатную книгу, мы аккуратно фиксируем, как напечатаем, начнем рассылать письма с инструкцией.

В этом году взялся перечитывать Шаламова. В моем пантеоне богов русской литературы Шаламов на месте верховного.

Мастерство его письма непревзойденное. Я даже не могу сравнивать его с другими писателями. Только с художниками, достигшими совершенства владения рисунком. Для меня Варлам Шаламов - это Фра Анджелико. Мастер, отказавшийся от всего лишнего. Простой в той мере, в которой эта простота становится гениальностью. Очень ясный художник. Проникновенный.

Перечитывая сборники, я понял в очередной раз, что очень хорошо понимаю, о чем написано. Понимаю предметно, без сносок. Абсолютно никакие слова, жаргонизмы из преступного, лагерного мира не нуждаются для меня в пояснении.

Я человек, рожденный через полвека после описываемых событий, никогда не сидевший в тюрьме, не интересовавшийся тюремной культурой, понимаю все как своё родное. Мне ясно каждое слово, каждый мотив, каждый поворот событий.

Повседневный быт моего детства и юности, то, что оставалось вне семьи, это тюремная культура, отголосок ГУЛАГа. Нет, его гул.

Ты выходил во двор, а там тебя науськивали «греть зону». Если ребенком ты не знал, как ответить на вопрос, кто ты по жизни, у тебя могли возникнуть проблемы. У меня буквально есть воспоминание, где мне в песочнице, и это не фигура речи, взрослые гопники поясняют, что я бес, а потом отбирают два рубля и шоколадный батончик.

У нас во дворе «отпетушили» одиннадцатилетнего пацана, в прямом смысле выебали ребенка в жопу. Постоянно кого-то обоссывали (тюремный остракизм). «Втаптывали бесов» – групповое избиение.

Если у России и есть какая-то настоящая скрепа, не навязанная и не придуманная пропагандой, то это тюремная, лагерная культура. То, что понятно каждому. Кодекс понятий. Leges barbarorum.

Уже в университете, на третьем курсе, после десяти лет путинского правления, меня вызвали к смотрящим за общежитием в комнату, которую называли хатой. Я хотел бы подчеркнуть отдельно, смотрящие за общежитием в комнату, которую все называли хатой.

Смотрящие предлагали мне начать с ними двигаться и греть зону. Платить им оброк. Этот мотив преследовал меня буквально до тех пор, пока я не уехал из России. В последний раз у меня попросил гопник 500 рублей, чтобы собрать передачу на зону в Иркутске, в Харатс Пабе, за два месяца до моего отъезда в Ирландию. Я не знаю, как обстоят дела сейчас, но у меня есть подозрение, что не сильно по-другому.

От гопников в общежитии, тех самых смотрящих, я услышал в разговоре самую отвратительную фразу, которую я когда-либо слышал в жизни. Она звучит так: порядочного арестанта запах говна возбуждает.

Нихуя себе, университет Экономики и Права, подумал тогда я. И вот сейчас я про это все вспомнил, читая у Шаламова:

“Блатари все – педерасты. Возле каждого видного блатаря вьются в лагере молодые люди с набухшими мутными глазами: «Зойки», «Маньки», «Верки» – которых блатарь подкармливает и с которыми он спит..”

Удивительно, но в российской тюремной культуре педерастом считается не тот человек, который насильно, по своему желанию, вступает в интимную связь с мужчиной, а тот, кого насилуют.

Первый на это противоречие указал Шаламов.

Как так вышло, что мужик, который посредством насилия ебет другого мужика в очко, не является педерастом, а является порядочным арестантом?

И ведь если подумать дальше, все эти антикиллеры, япончики, бумеры, саши белые, всякие багровы и прочие герои российской народной культуры, обычные педерасты, насильники. Мужчины, которых возбуждает запах говна. И дети, по крайней мере в моем детстве, поголовно хотели быть похожими на этих героев – насильников, педерастов, уголовников.

Вот такое влияние лагерей, принудительного труда, репрессий, политики усатого таракана. Порядочного арестанта запах говна возбуждает. В университете экономики и права в 21 веке.

А что будет со всем этим культом Вагнера, кувалды, насилия, войны. Какую культуру породит эта реальность?

Хуй его знает. Одно могу сказать точно, слава богу, что я этого ничего не увижу.

Я ненавижу русские эмигрантские тусовки. Не важно, по какому принципу они собраны. Спортивные тусовки, творческие, рабочие вечеринки, просто вечеринки для русскоязычных. Я их все ненавижу и больше никогда туда не пойду. Ненавижу, потому что на них всегда слушают очень сильно хуевую музыку.

Когда я говорю “хуевую музыку”, я имею в виду вот очень сильно хуевую музыку. Такую хуевую, что я не могу этого описать. Я написал за жизнь несколько тысяч текстов, выпустил три книги, две пьесы, снял документальный фильм. Я свободно знаю два языка и один начинаю сносно понимать. Я умею внятно выражать свои мысли. Но я, блять, не в состоянии описать, насколько хуевую музыку слушают на русских эмигрантских вечеринках. Это просто за пределами человеческого разумения.

Если бы сейчас нашли технологии, чтобы оживить, не знаю… какие там есть мастера описывать всё на свете? Льва Толстого бы оживили, хуй с ним. И взяли бы его на русскую эмигрантскую вечеринку, послушать там музыку, дабы написать эссе. Лев Толстой посидел бы нога на ногу полчаса, посверкал сапогами и сказал: я эту хуйню слушать не буду и ничего описывать не стану, я ухожу. И дальше бы пошёл быть мёртвым. И я уверен, что сделал бы он это с большим удовольствием, потому что этого всего лучше вовсе не видеть и уж тем более не слышать.

У меня складывается такое ощущение, что где-то в свете живёт блядский криворукий диджей, которого всё детство держали в подвале и пытали самой низкопробной и тупорылой русской попсой. При этом били. И вот он из этого подвала вырвался и теперь составляет плейлисты для всех эмигрантских русскоязычных вечеринок. Он такой сидит буквально и хуяк: “щас пойдёт Верка Сердючка, а сразу после ставим песню Тимати “Пока мы в клубе, чиксы танцуют”, а потом даём медляк с Валентином Меладзе”.

Я не хочу показаться снобом, но, на мой взгляд, танцевать под Тимати ниже человеческого достоинства. В особенности учитывая весь контекст жизни этой паскуды.

Дискотека Авария, группа Корни, Иванушки Интернешенел, Григорий Лепс, Тимати, Верка Сердючка. Такой прям ядрёный кал. Какое должно быть скудное у человека детство и юность, что такие артисты вызывают у него чувство ностальгии?

И такая музыка играет буквально на всех вечеринках, на которых я был, без исключения. И она там всем без исключения нравится.

Я не то чтобы предлагаю слушать какую-нибудь авангардную музыку на вечеринках. Петра Мамонова там или группу Комбинация, Сергея Курёхина, нет. Я даже не предлагаю танцевать под джипси-джаз или линди-хоп. Но, блять, на точно таких же иностранных тусовках, на корпоративах, тоже молодые и пьяные люди слушают нормальную музыку. Нормальную попсу. Фреди Меркури, Daft Punk и всю эту хуйню. I Follow Rivers, Girls Just Want to Have Fun, туда-сюда, Dancing Queen. Русская попса же тоже есть заебатая. Послушайте вот синты в песне Пугачевой - Миллион алых роз. Это же охуенно. А Владивосток 2000? Да мало ли.

Почему русские айтишники, бизнесмены, маркетологи, весь этот креативный класс, образованные люди, которым хватает ума и навыков жить в дорогой Европе, слушают с огромным удовольствием, блять, Стаса Михайлова, Тимати и Инстасамку? Почему?

Какие у них тогда вкусы в другом? Что эти люди смотрят? Какое кино? Каких художников? Какие они читают газеты? Какие книги? Не может же такого быть, что человек наизусть, без запинки, хуярит песню рэпера Ярмака, а потом приходит домой и читает Эврипида. И не надо мне затирать про многогранность. Невозможно в одной голове уместить рэпера Ярмака и Эврипида. Это вообще из параллельных миров.

Ебаная жизнь. Воистину вам говорю, я закончу её отшельником.

“Я злой человек. Непривлекательный я человек. Я думаю, что у меня болит печень..”

Все мне извечно не нравится и все раздражает. На улицу выйду, на улице благодать, светит солнце и пахнет морем, а меня многое раздражает. Скажем машина проедет, а мне то не нравится. Или еще что-нибудь в таком духе. Туристы стоят у римского акведука и галдят, не дают посрать моим таксам. И я сокрушаюсь, проклинаю туристов и мироздание. Потому что злой. Злой и непривлекательный человек. Всё мне кажется недостаточно хорошим, тем более – все. То музыка, которую люди слушают, то как они живут.

А какое мне собственно дело? Этого я не пойму. Неужели мне больше заняться нечем? Наверное дает о себе знать желчь. Но на это рождество нашлось место чуду и в моей жизни. Я решил стать добрее. Не буду больше обзывать людей глупыми, считать себя лучше остальных и ругаться на Валентина Меладзе. Буду говорить друзьям и женщинам комплименты.

Простите мне, если я вам сказал или сделал худое. Это меня бес в бок толкнул, а сам я человек мирный, допропорядочный, делал я в этом жизни и хорошее, однажды даже спас жизнь негру.

Вчера меня посетил Дух Рождества и показал мне какой я Эбенезер Скрудж. Сказал, что я если я хочу написать хорошую книгу, то должен стать добрее и не обзываться, поменьше материться, водки пить только в субботу и по большим праздникам, а остальное время проводить в трудах и не щадить живота своего. В том он меня утверждает.

Так и условились, а так как праздник был большой, выпили по рюмочке. Мне бутылку горилки красивая женщина недавно подарила из Украины. Семь уровней очистки, не стыдно пригубить и с духом, и с младенцем Христом.

Хорошо пошла, поэтому мы еще выпили по одной, благо была на столе закуска: рыба слабой соли, моченая в свёклах, мясо индейки, был и кусочек сала и укроп, и лук православный. Посидели немножко, прости Господи. Бутылочку скушали.

Не успел Дух Рождества в окно вылететь, я сразу сел писать новый роман. Задумка у меня и до этого была, я ходил ею беременный, а тут словно у меня воды отошли, братцы, как сел за письменный стол – не мог остановиться до петухов. Всё словно сложилось и стало ясно, что писать следует и как и, главное, что зачем.

Нет в жизни моей ничего более светлого, чем творческая радость. Более менее все остальное, чем обычно счастливы люди, не радуют так мое сердце. Служба там, или коммерческое предприятие, учение, супруга, может быть, или отпрыск – то все мне кажется делом вторичным, а творческая радость на первом месте.

Творческая радость сама в себе самоценна. Она не требует себе признания, одобрения и выгоды. Творческая радость озаряет светом тьму человеческого бытия, где все хрупкое и утекает словно песок сквозь пальцы.

Пусть у всех людей не свете будет такая радость. Такое чудо. С Рождеством!

Хотелось бы, конечно, тоже иной раз быть биохакером и трансгуманистом, чтобы в каждом кармане витамины и сушеные яблоки. Похмелье чтобы как слово французское воспринималось, не до конца даже ясно его значение. Вроде как плиссе или жиклер.

Встречаешься с друзьями своими, тоже биохакерами, Володей и Александром, а на столе фиточай уже заваренный. Кислородный коктейль пенится, гематоген на блюдце, шиповник, шелковица, цикорий. Лепо.

Первым наперво уксуса выпили яблочного по стаканчику, разведенного структурированной водой, чтобы всплеска инсулина избежать. Ну а дальше уже можно и закусить. Черника с клюквой хорошо берет, забористо. Ух!

Сидим, разговор течет ручьем весенним, соловьиною песнею. Обсуждаем то, как вреден загар для кожи. Володя в Америке был, в Силиконовой долине, вернулся недавно. Такой видывал там кунштюк, мол, анусом загорают высокоэффективные мужики, вреда таким образом организм не получает, а токмо пользу от небесного светила. Через это, дескать, чуть ли не каждый второй стартап нынче сделан.

Решили на другой день попробовать.

Я в 4:40 на велосипеде приехал. Мне ехать-то тут до Сашки, господи, сказать смешно, 180 километров. Велосипед выкатывать дольше. А Володя уже там меня ждет, он бегом бежал по пересеченной местности. Для него марафон - это разминка, даже отдышки нет, стоит, не знает, куда себя деть.

Ну, значит, сели. Порты сняли с исподним, выставили срамные места навстречу солнцу. Володя говорит, главное - соблюдать протокол. Для начала не больше трех минут на анус. Ну кто мы такие, чтобы спорить? Протокол есть протокол. Силиконовая долина все-таки, контора веников не вяжет.

Оделись. Я сок березовый достал, Саша вынес оливковое масло холодного отжима, Володя - ежовик гребенчатый. Позавтракали, чем бог послал. Надломили корку. Пора и на тренировку идти. Тут у нас разные протоколы у всех. Я лично люблю бег на руках, чтобы быстрее выйти в анаэробную зону. Володя приседает по два с половиной часа на каждую ногу. У Саши четыре часа йога в стоградусной бане топленой сосною. Такие разные, но все-таки вместе, давно дружим.

После тренировки отдыхаем в ледяной купели. Балакаем. Хорошо, что алкоголь пить бросили, мужики, и дрянью заниматься всякой. Помните мерзости эти все? Водочка да селедочка, борщ на кости, сигары, пиво холодное, оливье. А иной раз познакомишься, на танцы поедешь, потом никакого сна, кортизол, гликемический индекс.

Да, отвел Господь. Хорошо сидим. Другими людьми стали.

– Володь, манго будешь сушеное? Посушки свежей, вчера из земли выкопал, сахар почти в ноль вышел.
– Не, у меня голодное окно началось. В понедельник пообедаем, через неделю.
– Ну как скажешь, родной, как скажешь, на здоровье.

В шесть вечера разъехались, засиделись. Я в восемь уже в спальне у себя. Матрас включил охлаждающий, закрыл жалюзи, настроил часы на сон, да и сам настроился.

Доброй ночи всем. Завтра с мужиками едем на клизмы. Я на березовых бруньках возьму, позабористее. Эх, что за жизнь. Словно в рай взяли.

Всё, мужики. Засыпаю.

Должно быть место чуду, и оно есть. Может быть, будет лететь над городом летчик сегодня и вспомнит семью свою. Новый год, маму, стол большой. Отец еще жив. Они с братом бегают маленькие, елка, хлопушки. И не станет бомбу бросать на людей. Отведет руку.

Есть место чуду. Посмотрит полицейский на девочку 18-ти лет и подумает: да у меня же у самого дочь на два года младше. Школу в следующем году заканчивает. Да как же я? И не станет дело шить ей за песенку, жизнь ломать через колено. Другой найдется на это место, правда, без дочерей. Но судья посмотрит на девочку и подумает: нет, не вижу тут преступления. А за неимением состава сего - освободить из-под стражи немедленно. И отпустят девочку домой к маме, а судья поедет делать селедку под шубой и будет ей радостно.

Есть место чуду. Вроде бы день как день. Проснулся работник телевидения, приехал на телеканал работать. Текст взял читать, а слова не выходят изо рта. Что такое случилось? Вроде бы вот же оно написано, что уничтоженный дом - это фейк. А этот мужчина, у которого вся семья в огне погибла, он в фотошопе нарисованный. Написано черным по белому. Читает он, а сказать не может. Рот открывается, а звука нет. Откладывает он бумажку и говорит редактору: не могу. Язык не поворачивается.

Есть место чуду. Не понес работник военкомата повестки, выбросил. Махнул рукой: будь что будет. Не в том возрасте я, чтобы малодушничать. Учительница в школе на уроке о важном сегодня рассказывала вдруг, что война - это плохо, а власть - это насилие. Будьте какими хотите, дети, главное, будьте счастливыми. Любите друг друга.

Программист ни с того ни с сего встал из-за стола. Его как обухом по голове пришибло. Взял и с работы уволился. Хорошо ведь платили, да и работа не бей лежачего. Но нет, говорит, не мое, найду новую. Я, когда подростком рос, интернет для нас был пространством свободы, самовыражения. Не могу, говорит, руками своими интернет содомить, превращать в казарму советскую.

Есть место чуду. И место это в сердце каждого отдельно взятого человека. И чудо это нет-нет да случается. Всенепременно случается.

Пусть в новом году будет больше чудес. С наступающим всех праздником!

Год литературный

Читать в прошедшем году было, как всегда, интересно. Не менее интересно было писать самому. Это в некотором роде процесс неразрывный. Самое большое литературное событие года для меня лично - это, конечно, мой вышедший роман «Доедатель». Это история о любви, Руси святой и объедках. Почитайте.

Что касается чтения вообще, в этом году взялся перечитать «Властелина колец». Книгу, с которой у меня началась любовь к литературе. Не помню уже совершенно, что меня к тому побудило, но в 14 лет я продал свою игровую приставку Сега Мега Драйв Два. А на вырученные деньги купил три тома «Властелина колец» и степлер желтого цвета. Зачем мне был нужен степлер, я никак понять не могу. Но все три тома я прочел. И вот, по прошествии 20 лет, впервые сел перечитывать. На этот раз уже в оригинале.

Должен отметить, что выбор я сделал совершенно верный. Ибо абсолютно несоизмерима та радость, которую дала мне литература, с той радостью, которую давали игры. За прошедшие двадцать лет я прочитал много хороших книг. Они наполнили мою жизнь содержанием.

Подростком мне казалось, что «Властелин колец» - это про войну условно хороших с безусловно плохими. А причина зла есть само зло. Теперь я больше думаю о природе зла. А причину его вижу в тяге властвовать. Толкиен знал, что простое житейское добро там, где власти нет вовсе. В Шире. Наверное, мое прочтение не универсальное, но я не могу перестать думать о том, что любая власть - это насилие. И чем в обществе меньше власти у власть держащих, тем лучше для общества. Роль любого великого властелина должна быть невелика. Иначе придет горе.

Читал долго. Словно вместе с Фродо и Сэмом дошел в Мордор. Через топи и степи. И забрался на Роковую гору. Такой это был читательский труд. Теперь, после этой трилогии, понял, что на английском могу читать любой текст. И есть в этом тоже своя радость. Ибо, как ни крути, а в переводе теряется. Жду момент, когда смогу читать на испанском. На испанском написано много моих любимых книг. Взять того же Маркеса, «Осень патриарха» или «Сто лет одиночества».

«Сто лет одиночества» как раз тоже перечитал. Надо было смотреть сериал. И хотелось сделать это на свежепрочитанный текст. Испытал огромное удовольствие. Ни капельки не запутался в генеалогическом древе семьи Буэндиа. Покрылся мурашками с головы до пят на последней странице книги. Поражался величию человеческого воображения. И постоянно думал о том, что реально все, что можно себе вообразить. Сериал тоже оказался хорошим.

Перечитывал кое-что у Толстого. На четвертый год войны его эссе «Христианство и патриотизм» стало даже более актуальным, чем на год первый. Я считаю патриотизм великим обманом и химерой. Понимаю, что можно любить человека, книгу, язык. То, как устроены в обществе законы. Но не понимаю, как можно любить конструкт. Патриотизм нужен лишь затем, чтобы можно было уложить в землю триста тысяч здоровых мужчин. Отнять их от дел и семей во имя амбиций и тщеславия жалкой горстки безумцев. Конструкт из мифов и крови.

Толстой прямо говорит, патриотизм - это рабство. И тут мне совершенно нечего добавить. Почитайте.

Про ужасы и безумие войны читал повесть Леонида Андреева «Красный смех». Это такой текст, который режет тебя острыми концами букв по глазам. Тяжелая, но очень важная книга. О войне надо рассказывать именно так. И судить о ней именно по таким текстам. А не по советским фильмам в духе «Аты-баты шли солдаты» и голливудским боевикам. Великая трагедия этого мира в том, что в массовой культуре война представлена как нечто романтическое и даже очаровательное. Но война - это ужас, лишающий человека рассудка.

Это красный смех. Когда земля сходит с ума, она начинает так смеяться. Ты ведь знаешь, земля сошла с ума. На ней нет ни цветов, ни песен. Она стала круглая, гладкая и красная, как голова, с которой содрали кожу. Ты видишь ее?

Что еще? Еще перечитывал Шаламова. В первую мою зиму в Петербурге, гуляя, увидел двуликих сфинксов на набережной напротив тюрьмы «Кресты». Их лица были наполовину скелетами. На одном из сфинксов я прочел цитату Шаламова.

Запах лиственницы был слабым, но ясным. И никакая сила в мире не заглушила бы этот запах. Не задушила. Не потушила этот зеленый весенний свет и цвет. Слабый, настойчивый запах. Это был запах мертвых. От имени этих мертвых лиственница и осмеливается дышать, говорить и жить.

Тогда я нашел и прочел всё, что можно было прочесть. Меня пленила манера письма. Строгая и простая. А еще его стойкость и воля к жизни. Моя бабушка перед смертью тоже успела прочесть Шаламова. Все его рассказы. Очень многое из того, что она видела в жизни, стало ей понятно только тогда. Она поняла, куда пропадали люди. Бабушка плакала, когда читала эти рассказы. Шаламова обязан прочесть каждый русский человек. Он наше все, а не Пушкин.

Читал Памука «Имя мне красный». Про художников Османской империи и визуальную философию Востока. Очень увлекательное и затейливое чтение. Когда читал, смотрел много книжных иллюстраций исламского средневековья. Открыл для себя целый мир, о существовании которого и не мыслил. Это было и познавательно, и развлекательно. И просто хорошо написано. Когда радует то, как сложен сам текст. Памук совершенно заслуженно получил свою Нобелевскую премию. Он большой писатель.

Читал «День опричника» и много смеялся. Очень смачно написанный текст. Обожаю язык за то, что в умелых руках он совершенно пластичный материал. И можно лепить из него какие хочешь фигуры речи. Книга про все времена России. Прошлое, настоящее, будущее. И ее безвременье. Ибо будет ничего. После прочтения сцены групповой гомосексуальной оргии начинаешь совершенно иначе смотреть на возгласы «Гойда», звучащие с российских площадей сегодня. Если не читали, откладывайте все дела и принимайтесь очертя голову.

Читал Достоевского. Как-то раз в год он все-таки мне попадается, хоть это и не мой писатель. Читал «Записки из подполья». Показалось, что это квинтэссенция Достоевского. Как бы масло всего его творчества. Ручник, как когда скатывают с конопляных кустов. Очень важно знать, что «Записки из подполья» - это не про вооруженное сопротивление, а про такое подполье, в котором живут мыши.

Читал «Записки Адриана». Тонкую стилизацию под письма императора Адриана своему внуку Марку Аврелию. Второго нынче много цитируют. А про первого знают мало. И совершенно зря. То был тонкий ценитель греческой культуры, глубокий мыслитель и мудрый правитель. Марка Аврелия он, к слову, увночерил, ибо знал, что задуманные им реформы в одном следующем поколении не воплотить. А поэтому ему был нужен не только приемный сын, Антонин Пий, но сразу еще и внук. Очень был дальновидный человек. А из своего любовника Антиноя сделал настоящего бога.

Как всегда читал Сарамаго. На этот раз в руки попался роман «Странствие слона». О том, как из Португалии перегоняли в Испанию слона в XVI веке. Люблю все, что он написал. Преклоняюсь, трепещу. Но этот роман очевидно и объективно не лучшее, что написал Сарамаго. С другой стороны, он взял такую планку, что все написанное даже на одну десятую его литературной силы уже великая литература.

Еще читал самое разное. О чем уже просто нет места рассказывать. Читал Петрония Арбитра, Фаулза, Кнута Гамсуна, Шекспира. Много Николая Гоголя. С Гоголем у нас общая любовь к Риму и спагетти с маслом. Каждый раз в Вечном городе я хожу посмотреть на его памятник. Мало знают его повесть «Рим». А между тем она замечательная. И в ней весь Гоголь сам. Как человек.

Вот. Ставлю точку. Надеюсь, новый год принесет много радостных часов чтения. Интересных книг. Масштабных идей, развернутых в пространстве. И будет самому что записать. Остальное как-то приложится.

Я тоже, как и все, определил себе на этот год планы. Не могу об этом молчать – не пью до 19 января. Там Александр Петрович Осетров приезжает с Юга, инженер, херессу привезет сухого, андалузийских оливок. Макнем мякишем в масло, раздербанем сардин и разных обитателей моря. Посидим, как мужики взрослые. А пока ни-ни.

Далее ресторан заказан хороший на двадцатое число, вино выбрано красное, очень приличная бутылка, но это уже с другим товарищем, с тем давно не видались. Можно будет и выпить, можно будет и закусить. Пить и закусывать людям сам бог велел, в Библии прямо написано:

Он вознес его на высоту земли и кормил… маслом коровьим и молоком овечьим, и туком агнцев и овнов Васанских и козлов, и тучною пшеницею, и ты пил вино, кровь виноградных ягод…

А пока у меня план. Вот, могу предъявить карту желаний – до 19 января сухой. Никакой крови виноградных ягод, никакого пива. В холодильнике стоит холодное, а я на него глаз не веду. Его там словно и нет, пива холодного. Пусть себе стоит, я в холодильник за помидором, у меня цели.

Цели ведь как надо ставить, братцы? Цели надо ставить размашисто. Я в книге читал про то, как правильно достигать успеха, там ясно сказано – цель должна быть конкретной, достижимой и измеряемой. Так я и говорю конкретно – до 19 января ни капли.

Шестой день уже иду по плану, абсолютно не вижу преград, не замечаю их на пути – надо будет, по головам пойду. Иду мимо трактиров, значит, пивных и магазинов с вином, у нас их называют бодеги, из ресторанов пахнет жареным осьминогом и картошками, я мимо иду, не смотрю даже в ту сторону – меня не сломить, ибо цель есть цель. К ней стремление важно и, как говорится, determination, иными словами, commitment.

Как писал Тони Роббинсон – у кого целей по жизни нет, те живут бесцельно. Что тут еще добавить? Мы бесцельно не живем. Этого никак нельзя, это как в темноте блуждать, жить ощупью, а ощупью жить, можно и за хуй схватиться случайно, полагая, что поймал удачу за хвост. И не приведи господь в него дунуть.

В общем, если не имеешь цели, будешь работать на тех, у кого она есть, и жить так, как другие не хотят, а ты можешь. Всё такое. Всем несказанного успеха, достижения поставленных целей и пассивного дохода с процента на иностранные капиталы.

Такое ощущение, что в сауне моего спортзала портал в какую-то слегка припизднутую реальность, где смысл медленно испаряется.

Я уже писал про мужика в трагически порванных трусах. Так вот, сауне этого оказалось мало. Сегодня после тенниса, с мороза, захожу погреться, а там сидит мужик в одежде и с планшетом. Я аж опешил.

А он ничего. Hola, говорит, ¿qué tal?

Я говорю: ничего, bien, дескать, туда-сюда, жив и уже хорошо. На том и поговорили. Сел, посматриваю на мужика. Прилично одет, чисто выбрит. И одет не так чтобы в спортивную одежду. Нет, в футболке трикотажной с красивым узором и в штанах с начесом, плотных таких. Явно не после тренировки. И в носках. Я вообще ничего не понял. Сижу, смотрю, пытаюсь сообразить с мороза.

Сообразить ничего не могу. Вижу только, что мужик переписывается в Слаке. Работает, значит. Наверное, удаленщик.

У него еще пот с лица капает, сауна у нас добрая. Капелька с носа хлоп, и прямо на планшет. Жирная такая капля, нажористая, и сенсор не ухватывает уже движений пальцев. Думаю: бедный, что ж ты мучаешься-то? На кой оно тебе надо? Что ты задумал? Ничего, он о штаны экран протер и дальше пистонит. Работу работает.

Ну, наверное, человек занятой. Даже раздеться времени не было, сразу с улицы залетел. По расписанию чуть опаздывал, с утра проспал на десять минут, не вписался в календарь, пришлось угол срезать.

Может, как-то так с ума и сходят? Трусы начинаешь носить, как дробью пробитые, в одежде в сауну ходить париться. А может быть, это я с ума сходить начинаю? В следующий раз зайду, а там Борис Ельцин живой пятки пемзой чистит. И тоже ¿qué tal? спрашивает.

Не знаю, не знаю, всякое может быть. С нетерпением жду развития событий, о чем дополнительно сообщу.

Со дня на день жду заката Европы. На балкон выхожу по вечерам в некотором мандраже и с легким испугом. Смотрю на Запад. Обращаю взор к Пиренеям. Приглядываюсь. Нет, не закатилась. Обратно вытаскиваю из чемодана зубную щетку, туалетную бумагу, спички. Значит, завтра закатится. Шпенглер в 1922 году это ясно сказал, что закатится. Если и ждать, то ждать осталось недолго. А то, что закатится, это как пить дать. Вот и сижу на иголках.

Мультикультурализм, негры, сами понимаете, мужеложество, марокканский гашиш, двойные стандарты, Дура Павлова арестовали, потому что он излишне свободный. Он такой свободный, что одно только нахождение рядом с ним освобождает.

В общем, еще чуть-чуть и всё, кранты. Мужчины, переодетые в женщин, будут сидеть на руинах ушедшей цивилизации и обсуждать колготки. И целоваться тоже будут взасос. И заниматься петтингом. Стыдно, рука не пишет. Но что поделать? Ничего не поделаешь.

Особенно это в Париже заметно. Вы бывали в Париже? Там кромешная тьма и темный ужас. Темный, как ночь, если вы понимаете, о чем я. Хоть глаз выколи. Так что не сегодня-завтра всё и случится. Полыхнет. Снова начнутся темные века и чумные болезни, пляска святого Витта и вырождение. А виноваты во всем кто? Виноваты во всём левые.

Что касается меня, я хочу посмотреть на закат. Мне это всегда особенно нравилось. Помню, сидишь на озере, закат смотришь, а сам уже о дне новом думаешь. Так и тут. А потом я в Индию поеду или в Камбоджу. Там новая заря человечества взойдет, без всяких арабов и феминистов.

Вот со дня на день буквально. Чемодан собран.