Лю Цингэ на своем мече

БОЖЕ скейт ау с Лю Цингэ—

До меня только дошло, что «Цин-» это часть титула для заклинателей одного поколения в школе, поэтому Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа…

Внезапные инсайты под пивом

Буду участвовать 🎄

#mdzs #творчество


Мягкое касание пальцев Вэй Ина скользит по его запястьям, как горячий воск, оставляя лишь жжение. Жжение по нервам в сетчатую спираль гулкого сердца.

Мозоли на его руках, чье прикосновение Цзян Чэн знал наизусть, ресницы и губы, которые он целовал, тают в чувствах, медленно переплавляя кожу, кости и мышцы воедино.

На мгновение одним касанием Вэй Ин держит всю его жизнь в колыбели своего существа, словно жук ползет по теплым пальцам — крошечный, дезориентированный и похожий на муравья, блуждающего по огромному и дышащему ландшафту.

Он говорит голосом, который звучит как далекие морские берега и горячий дождь, трели тысячей птиц и еще тысячей цикад. Цзян Чэн уже слышал его, слышал, как дыхание мягко проникало сквозь слова, подобно тихому журчанию проходящих волн.

Вэй Ин любил его, как мог любить бледный солнечный свет в холодную весну, чьи лучи пробиваются сквозь серые облака. Цзян Чэн же, в свою очередь, любил вопреки, ясно, страстно и безудержно.

Любил тепло, которое он приносил в холодный дом, свет, шум и смех, которые исходили от Пристани Лотоса, когда они были вдвоем. Любил мягкий вес, который прижимался к нему, когда Вэй Ин сворачивался калачиком у него на груди, его храп, свистящий, как сверчки в ночи.

Это больно — помнить, что они есть. Знать, что рой этих светлячков, окутывающий его когда-то, как звездное небо, танцевал в блеске его морщинистых глаз. Цзян Чэн так любил их тогда.

И он так боится сейчас.

Рот открывается, чтобы заговорить, но любые отзвуки голоса поглощаются тяжелым присутствием двоих. Сумеет ли он вдохнуть и вплести тепло обратно в их хрупкую прежнюю жизнь, не сломав?

В конце концов, такой она была. Все знали, все разделяли, все верили, что Цзян Чэн — вторая половина его одаренной души. Второй герой Юньмэна. Его судьба, его любовь. И Цзян Чэн слабо умоляет позволить этому остаться. Смотрит прямо в черные бездонные глаза напротив.

Легкий румянец, расползающийся по плечам и щекам, повторяет сладость улыбки Вэй Ина, каждый цвет каждого заката, который когда-либо был. Тогда он пах свежим сеном, сладостью поздних цветов и спелых персиков. Вкус ихора и меда заполнял каждый вдох. То, за что Цзян Чэн всегда его знал, таилось глубоко в складках его одежд и в локонах его волос. В каждом поцелуе.

Теперь же он пахнет чем-то чужим. Железом, хвоей, грозой, одиночеством.

Смертью и черной древесной корой Илин.

Вэй Усянь говорит, что ему жаль, но больше им не по пути. И в глазах Цзян Чэна его удаляющийся образ расплывается от горячих слез.

Когда он просыпается, старый счастливый некогда мир сползает с кровати и становится последним утром, остатком дневного света, что проникает в спальню через окно. Ослепленный дымкой сна, Цзян Чэн чувствует, как белый свет расползается по деревянному полу, по его замерзшим ногам, чтобы наконец добраться до его щек и поцеловать в знак раскаяния.

Согреть постель в последний раз.

https://twitter.com/novellageek/status/1595341589114720256?s=46&t=Mgf3cgE6Wy-6abcuIx2MlQ

Хочу продублировать и сюда на память, потому что написать чэнсяней для меня – невероятное достижение и преодоление себя

Я уже начала немного забывать события пятого тома небожителей, и сейчас очень сильно запищала, когда вспомнила тот момент, когда Фэн Синь натянул тетиву своего лука одними ЗУБАМИ и выстрелил четыре стрелы одновременно ровно в яблочко, не используя рук

Вы понимаете вообще, насколько мощны зубища этого бога войны? Надеюсь, у этого котенка хороший дантист…

#tgcf

Я обязательно вернусь в твиттер с новыми текстами и хедами и к прочтению системы дальше, но сначала допишу текст для адвент-календаря 🥲

Господи прости, как же тяжело он идет *звуки кофе*

Ладно, зато я написала очень забавный фрагмент

#творчество

Пипец девочки…