Цзян Чэн собирается на свидание с Сичэнем 🥰

Лань Сичэнь ждет Цзян Чэна у себя дома

хэд на то, что когда му цин отказался бросить своих близких в таймлайне четвертого тома и вступить в сговор с небесным императором, цзюнь у предал его жестоким пыткам, даже с учетом всех страданий, которые он навязал се ляню ранее, он преследовал все те же две цели в отношении и му цина: во-первых, показать, что он способен сделать с богом, который противостоит ему во имя идеализма; во-вторых, убедить его, что они не так уж сильно отличаются друг от друга, поскольку оба знают, как расставить приоритеты в своих интересах, даже если от этого страдают другие.

в итоге, му цин возвращается не только с проклятыми оковами, но и с седой платиной волос: редкое, но возможное состояние, когда волосы теряют свой цвет из-за интенсивности напряжения, страха и пережитой боли. му цин мог изменить собственную внешность, как и любой небожитель, но не делал этого, ибо никто не знал о пережитом им ужасе, но он помнил каждую секунду пережитого кошмара всякий раз, когда видел собственное отражение, и считал это заслуженным за все то, чему он подверг себя, се ляня и его семью. это был его способ искупить вину.

были и такие рассветы, когда он просыпался от очередного кошмара и находил глазами се ляня рядом, со взглядом, полным страха, говорившим, что он проснулся по той же причине, с той же холодной маской в мыслях, и оба в итоге сидели на краю новой небесной столицы, созерцая бесконечность, в которой никто больше не терял сон по той же причине, что и они.

му цин хотел многое сказать, действительно хотел, и думал, что, выразив свои чувства однажды, он больше не будет испытывать с этим трудностей, но ничто не казалось достаточно подходящим или необходимым, чтобы быть высказанным в эти поздние ночи.

пока в одну из таких бессонниц под полупрозрачным темным небом, усеянным звездами, се лянь не взял его за руку со словами: «я знаю, каково это — отстаивать свои идеалы, даже когда тебе причиняют боль, такую боль, что ты начинаешь верить, что заслужил ее. но ты не заслужил. и я восхищаюсь тобой за многое. и если это преследует тебя до последней нити седых волос, я, бог цветов, увенчаю твою голову цветком.»

и му цин взял руку принца в ответном жесте со словами: «ты однажды стал моим другом, и это разорвало твою грудь. и если твое сердце покрылось шрамами из-за этого — я, бог войны, стану мечом, что будет охранять эти шрамы до последнего.»

и это была их первая ночь за многие столетия, проведенная без страха.

#tgcf

Это я смотрю дунхуа по системе и наблюдаю за Шэнь Цинцю в полном своем изяществе и великолепии в битве с противниками и понимаю, что у Бинхэ просто не было ни шанса не влюбиться в ЭТО

Извините?? Это Мэнмо???

Господь, я думала, это пузатый чертенок с красной кожей, козлиной бородкой, рожками и вайбами сварливого старика, а это секси дед??

И этот еще не прикрепился, но он мой теперь самый любимый 💔

Ура, теперь и в этом горшочке сотня 🏮🤍

Еще Алина хорнизавод

Се Ляню шло золото. Золото, что всегда было статусом. Безмолвным намеком. Констатацией.

Не достатка и благородного происхождения, нет, едва ли принцу требовались доказательства того, что для него было всем естеством собственной жизни.

Се Лянь дышал воздухом, наполненным искренним благоговением, смотрел глазами, видящими лишь глубокое почтение, ступал ногами, помнящими лишь бархат мягких ковров. Ему не требовалось золото, чтобы напомнить всем вокруг о том, кто он такой.

Золото было символом божественности.

Отметиной силы духа, близостью к небесам, наследием солнца. Император — сын Солнца, и он же любимец богов. А золото — это поцелуй, оставленный рассветом.

Оно цвело лишь в разгар дня, распаляясь ослепительным пожаром на груди и в каштановом каскаде волос наследного принца.

Оно ему очень шло. Потому что он был божественным сыном солнца. Пока солнце от него не отвернулось.

Теперь его шею и ступни украшал молочный отлив серебра, изрезанный проклятыми символами и накрепко впивающимися в его шею.

По-началу, кожа безумно зудела под обручами.

Се Лянь начал забывать, что такое сон, когда разгорающаяся под металлом боль душила его по ночам. Это было невыносимо — все равно что бесконечно ходить запертым в кандалы без возможности сделать глоток свободы даже вне темницы.

И хоть украшения были прекрасны: изящны, сделаны из дорогого металла, инкрустированы бриллиантовой россыпью — серебро лишало его покоя, придавало мертвенный, безжизненный оттенок его некогда красивой, пылающей цветом коже.

Холодными зимами они впивались в его горло ледяной обжигающей хваткой. Летом, под знойным солнцем, которое теперь казалось ему пустым небесным гигантом, пот струился по гладкому блестящему металлу, который быстро нагревался и выжигал красное клеймо на его теле.

Люди гадали, откуда эти дивные, наверняка очень дорогие украшения у этого бедного даоса.

Се Лянь говорил, что это подарок от того, кому он верил больше всех в этой жизни. Подарок, который скрывал сотни шрамов под собой.

Подарок, что действительно обошелся ему очень дорого.

Напоминал ему, как Цзюнь У проводил по холодной пластине тонкими пальцами, увешанными золотыми перстнями, как оставлял поцелуи на этих серебристых узорах, на изрезах проклятий, заставляя Се Ляня дрожать от трепета неизвестности.

Крепкой хваткой оттягивал пальцами край ожерелья, вынуждая Се Ляня задыхаться от удушья, терять последние силы, умолять о пощаде.

— Разве Сяньлэ не нравится мой подарок? Он тебе к лицу.

— Очень… нравится, Владыка, — голос, что почти срывался на сиплый хрип от нехватки воздуха.

Словно его дергали за край поводка, вынуждая накрениться в объятия широких плеч хозяина, то нежно, по-отечески заботливо, то грубо и жестоко, вызывая в нем бурю противоречивых чувств от благодарности до ненависти.

Се Лянь действительно был самым красивым цветком в них. Возможно, никогда не бывав красивее, словно бутон, увешанный камнями и укутанный холодом серебряной вазы, он все же был срезан. Вырван из родных земель и заперт в чужих покоях, посвящая жизнь лишь тому, чтобы радовать глаз.

Се Ляню станет отвратительно серебро и его вид на себе. Его холодный блеск, его мерцание, его перелив, даже луна и звезды начнут вызывать у него тошнотворные позывы.

До тех пор, пока он не узнает, что серебро серебру рознь. И что есть люди и оттенки, которым оно идет.

До тех пор, пока не поймет, что его перезвон может ласкать слух, а не только пугать. И что золото и солнце небес, по которым он так скучал, станет таким чуждым. А серебро и луна ночи станут новым домом.

Пока даже срезанный цветок не встретит бабочку.

https://twitter.com/novellageek/status/1612112566599421964?s=46&t=PMa2gO_rBSuhPawrMx028A

#tgcf #творчество

(Подумала, что и здесь надо бы оставить, раз идея пошла отсюда)