They are in love ur honor

They are in love ur honor [2]

Я: я не люблю то как фэнцины грубо общаются друг с другом

Тоже я:

Дописала! Сегодня на ужин студенты бинцзю, подпольные бои, много драк и, конечно же, никакой подготовки к экзаменам

https://ficbook.net/readfic/13124089

P.S Я вдохновлялась этим замечательным артом, и не могу не прикрепить (художник @toffee_arts в тви)

#творчество #svsss

О боже мой, я все-таки разобралась с тиктоком и вроде даже с норм качеством (спасибо солнышку Хани)

так что приглашаю всех 🧎‍♀️

https://vt.tiktok.com/ZS8ye3qoS/

Цзюнь У с детства видел будущее. Легкая ускользающая вуаль предначертанного окутывала его тусклые бесцветные сны, проникая в них киноварными нитями судеб и оставляя на сердце шрамы событий, еще даже не случившихся. Будущее раскрывалось для него в точеных линиях чужого лица, в болезненном надломе бровей, во всплеске легкой шелковой гиацинтовой ткани.

Цзюнь У знал, что Мэй Няньцин предаст его.

И все же не мог приручить это знание в своей голове, как это бывало всякий раз после вещих снов. Когда юного принца посещали видения, зачастую горестные, жестокие, терпко-горячие, он просыпался в судорогах от сведенных скул, а плетения инея расползались по стенам от невыносимого одиночества. Ему снилась вся боль этого мира, разом сужаясь до пульсирующего пятна, которое рефракцией отпечатывалось на дне его зрачков. Но когда ему впервые приснилось знакомое лицо, Цзюнь У не ощутил привычного холода.

Он проснулся с застывшим отголоском хайтанов и диких слив в ноздрях. Духи, которые Мэй Няньцин каждый вечер втирал в кончики своих черных волос: запах, что заставлял все существо наследного принца трепетать от накатывающих приливными волнами чувств.

Цзюнь У знал, что предатель ходит среди его императорских садов, извещая о своем приходе звоном яркого полуденного солнца, запертного в блеске теплого золота на его груди. Юноша, чье тонкоострое изящное лицо со строптивым гордым ясным взглядом полностью оправдывало свой статус первого красавца при дворе. Оно всегда было увешано лучшими подарками Цзюнь У: нитями цепей, в которых нежными звездами были вплетены сапфиры и аметистовые огни, так удачно подчеркивающие оттенок ночного неба его глаз. Цзюнь У особенно любил их мелодичный звон каждый раз, когда солнце захлебывалось горизонтом, окуная райские сады в полотно дурманящей тьмы, и их губы тайно сливались в обжигающем поцелуе.

Только закрывающиеся бутоны засыпающих цветов могли уловить мгновение страсти, которая разлеталась по безлюдному саду протяжным стоном и растворялась в тихом шелесте одежд и звоне украшений.

Он чувствовал будто тонет без возможности сделать вдох, задыхается в руках Мэй Няньцина, в аромате его волос, в мягких пылких губах, в отметинах пальцев, расцветающих на мягкой коже его раздвинутых бедер. Страсть, разбавленная ощущением неизбежного конца, сводила его с ума, выжигая кости пламенными чувствами и горячей бушующей кровью. Стыд, влечение, опасение и безудержная любовь пронзали Цзюнь У тысячей игл каждый раз, когда Мэй Няньцин медленно играл пальцами по его скулам, согревал теплом их постель, оплетал крепкими объятиями, сладко постанывая ему в раковину уха, а затем самодовольно усмехался хитрой лисьей улыбкой, раскинувшись меж подушек и утопая в изнеженном блаженстве царившего в комнате розоватого смутного полумрака.

Цзюнь У знал, что Мэй Няньнцин, его мудрейший советник, его лучший друг, его запретный возлюбленный предаст рано или поздно, и тем не менее не мог оторвать своих внимательных глаз от молочной кожи его шеи, с которой неизменно, возможно, намеренно каждый раз спадала полупрозрачная ткань пурпурного халата, когда Няньцин расчесывал свои густые волосы и заново вплетал в них золото, прежде чем покинуть их покои на рассвете.

Он часто, посмеиваясь, говорил, что для него судьба – лишь шахматная доска или стол для игры в карты, нечто недвижимое и неизменное, а Цзюнь У всегда был плохим игроком, так ни разу не сумевшим обыграть его хотя бы в одной партии. И ему не было смысла переживать о будущем: чему суждено – того не миновать. И иногда в игре с Мэй Няньцином, поражение приходилось принимать гораздо раньше самих событий, приведших к нему.

Вот почему он знал, что его возлюбленный обязательно его предаст, но все же надеялся, что пряная дымка благовоний, окутывающая шахматное поле их жизни мягким облаком тишины, не рассеется хотя бы до следующего восхода солнца.

#творчество #tgcf

До чего же приятно писать про любовь двух старых, как мир, дедов, эх

Все еще думаю о таком Бинхэ…

https://twitter.com/lkikai/status/1623231982674280448?s=46&t=gWp-ZeIqBMoWFySB09jUCA

ТАКОЙ дерзкий опасный Ваньнин, по-собственнически обнимающий Мо Жаня за талию, боже мой– Я просто поражена тем, как часто в фд опускают эти его совершенно не идеальные и не хрупкие черты его характера, хотя они делают его таким живым и прекрасным

#erha

Все еще теряюсь в догадках, почему Мо Жань 0.5 вообще решил, что Чу совершенно бездушный холодный монстр, если помнил о нем такие детали. Не то что бы отстраненные учителя вообще бывают озабочены такими мелочами, как уход за волосами больных учеников... Нет, я, конечно, понимаю, что там много факторов по типу Тасяня, личной обиды, смерти Ши Мэя, про которую я знаю пока только с позиции Мо Жаня, и позиция правда ужасная, но все равно такие жесты должны были быть показательны даже в их прошлой жизни? Или для Мо тогда это гораздо меньше значило, чем сейчас, когда в нем пробуждаются зачатки чувств 🤔

#erha

Нам определенно надо больше говорить о той стороне Чу Ваньнина, которая включает в себя стойкость, гордость, чувство собственного достоинства, преданность своим принципам и идеям, а так же некоторую упертость. Он необычайно сильная личность, которую даже Тасянь-цзюнь не смог сломить до конца. И, несмотря на все тяготы его жизни в обоих мирах, Чу Ваньнин все равно сохранил в себе сострадание, доброту и, главное, умение прощать. Этот шицзунь совершенно невероятный