Дунфан Цинцан: я единственный за десятки тысяч лет кто смог вернуться после пыток из пещеры живым и в здравом рассудке, выдержав три дня нескончаемо сильной боли

Ланьхуа, его жена: подержи мое пиво, малыш, теперь нас двое

#дорамы

Если честно, я начинала смотреть эту дораму просто влюбившись в кадры, Дилана и юмор, но я даже не ожидала, что главная героиня здесь… получит НАСТОЛЬКО мощное развитие как персонаж. Если вы хотите крутой женской сильной репрезентации в китайщине – вам стоит посмотреть разлуку орхидеи и повелителя демонов. Хоть вы и зальете слезами все

Это я объясняю своей подружке-хейтерке Бинхэ почему он мне нравится:

#svsss

Я правда держу себя до последнего, чтобы опять не утонуть в эрхе параллельно с другой новеллой, потому что дала себе обещание, что сначала разберусь с Мосян окончательно, а потом уже с чистой совестью погружусь в Митбан, чтобы больше не отвлекаться от нее. Ибо эрха требует сильного погружения. НО ТАК СЛОЖНО, я так люблю жаньваней, и я хочу знать, что было Д А Л Ь Ш Е, боже дай мне терпения и сил перебороть эти сдвгшные приступы

Ну почти полное бинго

То, как Чу Ваньнин спокойно и без колебаний доверяет Мо Жаню, отпуская его одного на суд юйминь. Ему даже не нужно идти вместе с ним, чтобы услышать оправдания Мо Жаня и попытаться защитить доброе имя, потому что он безоговорочно верит в его невиновность, и в данный момент приготовить вкусный суп для "старшего брата" в благодарность за заботу - это самая важная задача, которую ставит перед собой Ваньнин. Мое сердце разбивается даже о такие мелочи

#erha

А еще митбан слишком жизовая, я буквально сразу про то же начала думать, думая об ау для этой сцены если бы Чу Ваньнин оказался взрослым (bonk)

Я что-то говорила про то что я себе пока запрещаю читать эрху? Не было такого...

Пока читаю эрху, прихожу к впечатлению того, что Митбан как будто бы выстраивает сюжет в подобие театральной постановки в процессе повествования. Так, например, в 74 главе Мо Жань остается под персиковым деревом всю ночь, сжимая глиняный горшочек с недоеденным супом и предаваясь не то угрызениям совести, не то самоедству, не то полному непониманию себя и своих чувств, пока полностью не засыпает – и тут словно что-то щелкает, и прожекторы переключаются и подсвечивают Ши Мэя, который в то же время тихо просыпается, молча встает с кровати и подходит к окну (почему он захотел подойти к нему? Рационально сложно объяснить, похоже на случайное наитие, зато метафорически и драматически это очень красиво вписывается в рамки сценария), видит в окне Мо Жаня под деревом. Мы не знаем, о чем он думает на момент чтения, но мы точно видим визуальные (актерские) намеки на то, что на душе у него мрак («пустой взгляд темных глаз»). И обстановка мрачная, темная, словно пустующая остывшая постель и перегоревший фитиль свечи.

Затем Мо Жань просыпается, снова персиковые лепестки, свежесть утра, безмятежность – и резкая смена декораций на подвешенных за шею к ветвям и жестоко убитых стражниц Юйминь, крик второстепенного персонажа, рассыпанная по полу выпечка, а затем шум и гам набежавшей толпы, которая по щелчку пальцев оказывается в эпицентре трагедии и утрирует чувство давления, хаоса и ошибки.

Вероятно, это еще из-за того, что Митабан (опять же, на мой скромный беглый взгляд) любит прибегать к приему пространственной точки зрения, когда в процесс повествования вплетается пространство: общий план на событии, где чувства персонажа не так важны, как важна обстановка, масштаб, а затем уже крупный план на герое и его рефлексия чувств относительно этого события. И получается такое ощущение смены кадров, будто камера ездит по постановке и показывает нам то, что мы должны увидеть именно сейчас и ни минутой раньше или позже по хронометражу, и это очень вкусно

#erha