чего все ждут от новых экстр: бифлифы станут каноном, фэнцины наконец признаются в своих чувствах, хуа чэн скажет свой пароль от духовной сети

чего жду я, a clown myself: ши уду воскреснет, цзюнь у и мэй няньцин поженятся и уйдут на пенсию, цинсюань трахнет пэй мина 🚬

Эта банка энергоса в моих руках, которая такая ⬆️↗️↘️⬇️↙️, повидала многое…

Весь Китай на коленях перед двумя мужчинами в их злодейской эре 💅

И ведь это даже не мем, у нас был такой кадр

Как говорится, найдите себе кого-то, кто как Алиша смотрит на меня 🥹

У меня набралась целая папка гениальных визуальных идей на Хуа Бинаня, но есть одна проблема

Я не дочитала до него, и я ползу просто черепашьими шагами в сторону эрхи 🥲🥲🥲

Но я его чувствую…

Ауф ☝️

#tiktok

[ 🔞 #peihuang из архивов, написанный на день святого валентина, но раз уж вчера было китайское 520, то я тут кое-что вспомнила ]

У всего есть своя цена. Ее хриплый надломленный стон, разлетающийся тысячами птиц вдоль стен, напоминал ему об этом каждый раз. Каждый раз, когда он зарывался пальцами в нежный изумрудный крой ее одежд, когда ее туго затянутые в высокий хвост волосы разливались в графит распущенных прядей по смуглым плечам, когда последняя брошь из белого золота и жемчуга звонким блеском выскальзывала на пол — он ловил взглядом эту цену.

Обнаженную шею Богини, похожую на белый нефрит среди снегов, четко очерченную тонкой линией бледной, никогда не видевшей света, кожи. Она молочным пятном выделялась на фоне позолоченных загорелых широких плеч, от которых наоборот неизменно пахло солнцем.

Пэй Мин всегда на мгновение застывал, когда Юйши Хуан откидывала голову назад, позволяя тусклому свету свечей выловить из тени поздней ночи очертания ее изящной женственной фигуры. Он замирал, всматриваясь в бледно-розовый бугристый рубец, глубокой трещиной раскинувшийся поперек ее горла.

Словно засохший одинокий бутон среди целого поля наполненных жизнью цветов — единственный шрам на ее теле.

Как и у любого Бога Войны, все тело Пэй Мина было насквозь испещрено отметинами тяжелых изнуряющих битв, видеть такие вещи было ему не впервой.

И все же, ни одна их этих отметин не несла в себе столько горечи и силы духа, сколько этот один единственный, всегда сокрытый от чужих глаз шрам.

Цена.

С тех пор ее голос так и не восстановился — он стал низким, хриплым, льющимся покрывшимся ледяной коркой ручьем, совсем не похожим на голос той принцессы, которую он когда-то сгубил. Голос, которым Пэй Мин из раза в раз заслушивался, зарываясь лицом между ее ног и ощущая, как сильная хватка пальцев оттягивала его волосы, прижимая крепче и ближе к себе.

Цена.

Пэй Мину дорого стоила эта любовь: поцелуи, оседающие дымкой теплого вздоха по кромке шрама, язык, зарывающийся поглубже в мягкую влажную кожу, пальцы, длинные, широкие, сминающие ее округлые бедра и оставляющие на них белые, выцветающие полосы, его собственные ноги, расходившиеся перед ней, когда она удовлетворялась его лицом, но жаждала большего, и, наконец, его крупная сильная грудь, вдавливающаяся в шелковые простыни под напором ее мягкого прохладного тела сверху, готового истерзать его, покорить и оставить куда больше шрамов, чем любой из воинов на поле битвы.

Прямо здесь, в постели.

Низкий мурлыкающий тембр опалял горячим воздухом его ушную раковину, ласковый шелест ее голоса обволакивал мягким облаком, позволяя мышцам его тела, привыкшего либо брать, либо защищаться, расслабиться и ввериться в чужие опытные руки. Она растягивала его нежно, почти мучительно медленно, вытягивая из него каждый судорожный вдох, до тех пор, пока ее пальцы не погружались глубоко внутрь, засасываемые песками его приноровившегося тела. Словно оно было рождено с этим умением — жадно вбирать в себя, трепеща каждой клеточкой перед женщиной.

А затем яркие чувства на секунду блекнут, пальцы покидают его, оставляя наедине лишь с ноющей требующей большего пульсацией.

Пэй Мин распахивает глаза, и его взгляд мазком проходится по тому, что творится у него за спиной. Стройная женщина, чье тело покрывает лишь разлив полупрозрачного темно-зеленого халата, а глаза горят странным блеском, держит в руках некий предмет.

Пэй Мин не смог рассмотреть его достаточно хорошо в полусумраке, но долго гадать не пришлось: его телу не нужны были глаза, чтобы понять.

Его телу нужны были лишь ощущения. Ощущения того, как его заполняет нечто гораздо большее, чем пальцы.

Нечто, что заставляет какую-то часть его резко оборваться в сознании и заполнить образовавшуюся пустоту в голове горячей приливной волной удовольствия. Наслаждение, что бусинами постепенно нанизывается на тонкую проволоку его ощущений, обрамляясь в ожерелье их страсти.

Глаза постепенно теряют фокус, и Генерал Мингуан расплывается в протяжном похабном стоне с первым движением.

Ему предстоит принять в себя еще немало гораздо более грубых толчков, чем этот.

Потому что у всего есть цена, и Пэй Мин заплатит ее своим ненасытным телом.

#tgcf #творчество

Это кабачковое искусство 🤌🏻

как же элегантно ты обошла прямые упоминания кабачка