В продолжении.

Чу Ваньнин оставляет морю свой голос — сначала он думает, что это не так уж плохо; все равно его голос резок и груб, как и слова, что привыкли слетать с его языка.

Впервые он осознает проблему, когда хочет отблагодарить Сюэ Чжэнъюна — управляющего городом, что пустил его на ночлег и пригласил остаться в их маленьком городке, — и его жену, заботливо накормившую и напоившую его человеческой (непривычной на вкус) едой.

Но со временем он привыкает — он остается в этом городке, находит отдушину в работе с механизмами, создает их — и немного разбирается в травах.

А потом появляется Мо Жань.
Племянник Сюэ Чжэнъюна, что буквально поселяется в его мастерской, живо интересуясь у Чу Ваньнина предназначением его инструментов, валяющихся повсюду деталей и вот этих вот странных конструкций.

Когда Чу Ваньнин не может ему ответить, только хмурится строго, Мо Жань не расстраивается — напротив, он думает, что Чу Ваньнин раздосадован невозможеостью поговорить с ним, и нежно произносит:

— Я уверен, что у мастера был очень красивый голос — но даже так я все равно постараюсь его понять!

И Чу Ваньнин чувствует, что что-то внутри него обрывается — волнение, колыхнувшееся в груди, заставляющая отвернуться от несносного мальчишки с притворным негодованием, лишь бы скрыть выражение своего лица.

Мо Жань бы учился языку жестов.
Мо Жань бы настаивал, чтобы ему учился сам Чу Ваньнин.
Чу Ваньнин не в восторге от активной жестикуляции — но слегка улыбается уголком губ, когда они с Мо Жанем общаются, и возмужавший юноша буквально светится от радости с нежной лаской в глазах.

И я думаю, что однажды он бы услышал голос Чу Ваньнина, когда Чу Ваньнин сам решился бы на это — долгое время спустя, впервые за годы приходя на берег моря и вместе с Мо Жанем ныряя под воду. Потому что под водой его голос все еще при нем — и тогда же ладонь Мо Жаня впервые дотронется его щеки, чтобы с изумлением обнаружить на кончиках своих пальцев оставшиеся жемчужины.

И если Чу Ваньнин и хотел испуганно отпрянуть, понимая, что его природа наверняка оттолкнет — объятия Мо Жаня точно не позволят этому случиться.

Или.
И л и.

Что-то более отсылающее к сказке, когда Чу Ваньнину п р и ш л о с ь бы оказаться в воде рядом Мо Жаня — спасение ли с тонущего корабля, другая ли причина, — когда голос Чу Ваньнина прорезался бы сквозь воду раньше, чем его обладатель с некоторым ужасом это осознал.

И я готов поставить все, что угодно, что первой фразой Мо Жаня будет хрипло смеющееся:

— А я ведь говорил, что у учителя самый красивый голос.