Я с детства не любил овал.
Я с детства просто убивал.
© Д.А. Пригов, 1978

ПП приобретает в ларьке четвертую уже, что ли, за день чурчхелу. «Чурчхела, чурчхела… Да, интересная субстанция. Тем более это ведь можно представить как… м-м… church of hell».
Лев Данилкин, "Афиша".

Илья Кабаков в своей мастерской

Сейчас будут отрывки из книги "Девяностые годы" С. Ануфриева и П. Пепперштейна 1999 года, статья "Четыре журнала", готовьтесь.

"Новая русская государственность эпатирует, потому что она включает в себя риторику величия, опирающуюся на "вопреки всему" и "несмотря ни на что" - несмотря на поражение в "холодной войне". Поражение видно всем, оно монументально, но в русской традиции, в самом дискурсе русскости нашлись ключи к тому, чтобы успешно обратить его в Победу, разом избавившись от фрустрации, от обиды и от комплекса вины." "Дракон и колонна", Павел Пепперштейн, 1997

"Петр - центральная "ужасающая" фигура русского идолофобического дискурса, устанавливаемая в том месте, где находится "парк" свергнутых статуй. Петр должен, по всей видимости, как некий часовой, сторожить это "лежбище-стойбище" низвергнутых кумиров, гарантируя своим давлением, что они больше никогда не поднимутся, не разбегутся из этого места, не вскарабкаются вновь на свои пьедесталы. Петр Церетели - это своего рода "вертухай на вышке", присматривающий за "зоной", где содержатся павшие боги."