Forwarded from производственный роман
Мне было видение, что на трибунах Арены смерти собрались самые отъявленные злодеи, садисты и прочие разложенцы из всех известных обитаемых миров. В персональной ложе восседал Алекс Булдаков, ухмыляясь в предвкушении кровавого зрелища. По правую руку от него на специальном штативе закрепили банку с головой В.Г. Сорокина. Оскал последнего был не настолько людоедским, как у первого, но едва заметно подрагивающееся веко выдавало одержимость старым добрым ультранасилием. Позади стояли командиры личной гвардии Булдакова и наемники-рептилоиды из ЧВК Сорокин. Тут надо заметить, достопочтенные читатели, что Илью Долгова и Бианки-Гете за несколько недель до того схватили во время штурма последнего оплота повстанцев, затем долго и нещадно истязали и пытали - и наконец привезли на Арену смерти, чтобы напоследок завершить издевательства грандиозным шоу. К тому моменту корабль с Ильей Будрайтскисом и его пленными товарищами также прибыл на ту же планету HD 188753 A b, вся политика, экономика да и просто жизнь на которой была организована вокруг гладиаторских боев. Бойцы томились в камерах под цирком. Зрители на трибунах занимали места. Торговцы разносили выпивку и закуски, а также пульты для голосования: над ареной нависало огромное табло, там можно было в реальном времени комментировать битву (отдельные голоса в реве толпы не особо слышны) и голосовать за того или иного гладиатора (тем самым повышая или уменьшая шансы выжить, но об этом чуть позже). Говорят, эту систему разработала некая no name фирма, которая на самом деле через дюжину посредников принадлежала Плюснину - после того, как его турнули из Москвы, надо было где-то зарабатывать! Итак, все было готово к битве. Начались первые состязания. В смертельных поединках раз в 5-10 минут гибли самые невообразимые существа - насекомые, земноводные, человекоподобные, желеобразные. Кровь всех оттенков покрыла песок. Толпа обезумела и безостановочно ревела. Наконец после трех десятков сражений на разогрев на опустевшую арену спустился небольшой летающий корабль с открытым верхом, там сидела ведущая боев Алиса Прудникова (да, внимательные читатели, ей тоже не сиделось на Земле). “Ты-дыщь!” - воскликнула она. Публика заревела пуще прежнего. Алиса взмахнула руками. Ее служки тут же заголосили: “Слушайте комиссара! Всем слушать комиссара!” Ведущая улыбнулась и продолжила: “Я люблю проекты, которые начинаются и заканчиваются кровью. Для формирования многолетней платформы Арена смерти мы начали исследование ситуаций на местах, разговор о том, что сегодня волнует людей на планетах. И я скажу, что вас волнует”. Она обвела взглядом зрительские трибуны, где разношерстная толпа зашушукалась в предвкушении. “Вы желаете убийств!” - заорала Алиса. “Да!” - ответили трибуны. “Насилия!” - “Да!” - “Льющейся крови и переломанных костей!” - “Даааа!” Начался невероятный шум и движение. На некоторые трибуны даже вызвали охрану. Тут Прудникова снова взмахнула руками, а ее помощники закричали: “Слушайте комиссара! Всем слушать комиссара!” Трибуны замолкли, а Алиса продолжила: “Наша Арена создана, чтобы расширить коммуникацию, интегрировать представителей разных планет, заинтересованных в победе на Арене смерти, в диалог о настоящем и будущем боевых искусств. То, что мы видели пару минут назад, это всего лишь цветочки, это для затравки. Готовьтесь к настоящему представлению!..” В этот момент не выдержал Булдаков. Король закричал из своего VIP-ложа: “Ну хорош уже, начинайте бойню!” и стал яростно жать на все подряд кнопки на премиальном пульте, отчего на мгночение зависло табло. Лешино нетерпение передалось его приспешникам, которые кто зашипел, а кто закричал, а от них импульс кровожадности пошел по трибунам. Корабль Прудниковой спешно взмыл в воздух. Тут-то всё и началось.
Forwarded from гранд/канал
У Паши Пепперштейна есть рассказ «Состязание факиров», напечатанный еще в первом «Носороге» и недавно переизданный в сборнике малой прозы. Действие происходит в Венеции далекого будущего, и выглядит эта Венеция так: «К годам его зрелости Лагуна пересохла, венецианские острова превратились в холмы, покрытые полуразрушенными древними дворцами или их руинами, густо заселенными всяческим сбродом. Впрочем, дворцы сохранились неплохо, на крышах жгли костры, мутанты тесными рядами сидели на мраморных балконах, меланхолически положив на парапеты свои лица, то огромные, как морды слонов, то крошечные, как кулачки человеческих эмбрионов, из черных оконных провалов гроздьями свисала визгливая мелюзга, голая и грязная, и все они жадно всматривались в гигантскую ступенчатую воронку, которая осталась на месте пересохшей Лагуны. На дне этой воронки раскинулся знаменитый венецианский базар: пестрое месиво всего, над коим постоянно висел едкий туман, сотканный из криков, мутного дыма жаровен, где жарились сотни разновидностей мерзостной снеди, запаха нечистот и благовоний, лая собак, стонов скота, резких, мучительных звуков базарной музыки, треска сотен костров». Визионерская Венеция будущего в пашином варианте не менее ирреальна, чем сущестовавший тысячелетие назад на месте привычной и доступной для нас картины город прошлого, описания которого мне попадались во всевозможных популярных исторических книгах. Вот, например, из Акройда: « Дома были, как правило, деревянные с камышовыми крышами <...> Горожане ездили верхом по главной улице, привязывали лошадей к большим старым деревьям, которые росли там, где теперь плодащь Сан-Марко. Плоские деревянные мосты без ступенек соединяли острова. По берегам каналов росли деревья. На окружающих островах раскинулись луга, где паслись стада крупного рогатого скота и овец». Тут более всего удивляет, конечно, наличие обильной флоры и лошадей как средств передвижения; но едва ли оказаться в центре пересохшей лагуны печальнее, чем увидеть Венецию, лишенную резного камня.
(но оба образа — теперь удел сновидений и грез)
(но оба образа — теперь удел сновидений и грез)