"И вы думаете, что это искусство должно быть ответственным, смелым, свободным, ярким, индивидуальным, экспериментальным, политически корректным, мульти культуральным, разрушающим табу, свежим, глубоким и умным? Хватит! Вы знаете всё это говно наизусть. Но это искусство -- ёбаная часть вампирской игры, которая рвёт вашу душу на части. Всё это искусство здесь только для того, чтобы подкривить вашё ёбаное чувство исключительности, для того, чтобы вы могли произносить слова вкус масс с высокомерием по итогу. Но массы святые. Взгляните на правду, ваше любимое искусство это просто сосущий паразит в жопах масс. Согласны?

И вы называете это искусство смелым? И вы называете его свободным? Послушайте небольшую правду о вашем любимом фетише -- современном искусстве. Оно совсем не свободно. И оно разрушает только те табу, которые ему приказано разрушать. И оно развращает только ту правду, которую ему приказано развращать. И есть сотни табу, до которых оно не может дотронуться даже во сне. Вы ссыте на будущее, вы срёте на прошлое, наслаждаетесь обоссанными распятиями, наслаждаетесь мороженными акулами и фотографиями ран, и грязных трусов, разрезанными бабушками и бриллиантовым черепом, и всем этим ярким и гнилым некрофильским карнавалом.

Современное искусство было борьбой за свободу раньше, теперь это инструмент колонизации, по факту, это способ разрушения нашего языка и магического знания как получить сообщение предков. Вы называете это интернациональный артмир, гордитесь тем, что прикасаетесь к гнилым цветам этой поляны. Но мы не хотим быть интернациональными, мы не идём по мосту, который вы построили. Время сказать очень простые слова -- МЫ ЛЮБИМ НАШУ РОДИНУ, мы не любим ваш ёбаный артмир, мы говорим это рэпом, языком чёрных, который вы научились понимать и уважать. Есть чёрный квадрат, он чернее Обамы, он темнее космоса, который мы делим с вами. Чёрный квадрат на Красной площади. Мы не хотим общего мира, мы не хотим общего будущего с высокомерными ворами. Вы поучали нас слишком долго. Заткнитесь!"

"Да, не так уж сильно изменился дорогой мой Кройцберг, думал я золотой тревожной осенью 2014 года, не зная, что меня самого ожидают катастрофические изменения, что вскоре я отправлюсь в стремительном таксомоторе в зловещий город Белград (Сербия), сойду там с ума и окажусь в белградской психиатрической клинике доктора Воробьева и в результате всех этих прискорбных событий больше, наверное, никогда не увижу улицы Кройцберга, залитые медвежьим закатным солнцем".