Ad Marginem издали сборник текстов Эля Лисицкого «Преодоление искусства».

В эту книгу вошли его тексты-манифесты и теоретические работы о супрематизме, культуре жилья, методах оформления книги, обустройстве выставочных пространств.

Сборник — не памятник художественным поискам XX века, а актуальный опорный материал для современных деятелей искусства. Лисицкий до сих пор остается одним из самых влиятельных графических
дизайнеров в мире. Его разработки с одинаковым успехом лежат как в основе работ Линды ван Дурсен и студии Our Polite Society, так и графического языка
Experimental Jetset ГЭС-2.

ураа

Участвую в дискуссии, приходите

https://news.1rj.ru/str/ashmoscow/706

Завтра в историческом зале Художественного при поддержке посольства Бразилии в России состоится премьерный показ оскароносного фильма Вальтера Саллеса "Я всё ещё здесь".

Это история Рубенса Пайвы и Юнис Пайвы, ставшая символом борьбы с милитаристской диктатурой в Бразилии 1970-х.

Авторитетный британский журнал Sight and Sound назвал "Я всё ещё здесь" один из лучших фильмов 2024 года.

Умер выдающийся отечественный хореограф Юрий Григорович

https://youtu.be/BIWg0xOS_l8?feature=shared

Занятия в мастерских УНОВИСа. Витебск, сентябрь 1921 г.
Казимир Малевич у доски

Гнилорыбов вышел https://news.1rj.ru/str/arkhlikbez/54160

кто такой Игорь Исполин, соавтор картины, про которого из информации только "участник многочисленных выставок"?

https://news.1rj.ru/str/pashatechniqueoriginal/5577

Илья Кабаков и Борис Гройс. Цюрих. 1989

Ярмарка Port Art Fair, которая в целом славится низкими ценами, не в курсе, была ли у них продана якобы картина Паши Техника за $126500.

— Зверев твой — мудак. Ему только консервными банками на пустырях в футбол играть. Мудак и алкаш, Игорёша…

— Не неси хуйню, Виталик, — гундосит Ворошилов. Он всегда начинает говорить в нос, когда злится. — Зверь — гениальный художник. У него охуенное, лучшее во всей Москве чувство цвета. — Сизыми ручищами Ворошилов снимает кастрюлищу с плиты и устанавливает на стол.

— Экспрессионист сраный твой Зверь. То, что он делает, было модным в начале века. И ужасающий жлоб. Второго такого тотально неприятного человека во всем Союзе не сыщешь. Троглодит.

— Ты, Лимоныч, ни хуя не знаешь Зверя, потому молчи. Зверь — тонкий человек. Это у него маскировка такая жлобская. Ему в таком камуфляже легче жить… И он никакой не экспрессионист, но лирический абстракционист, он к Джексону Поллоку ближе стоит…

— К дурдому он ближе всего стоит, Игорёша. Маскировка к нему приросла. Даже гениальный кретин — мерзок и патологичен. Я предпочитаю видеть вокруг себя красивых людей. Грязная сквернословящая уродина, одетая в пять грязных рубашек и два пиджака, бормочущая вслух привидевшиеся ему кошмары деформированного манией преследования воображения, — вот тебе твой Зверь. И вонюч до отвращения!

Эдуард Лимонов, "Москва майская", роман долгие годы считался утерянным, издан "Альпина Паблишер"

итальянские брейнрот животные от Виктора Пивоварова

В эту пятницу в Зале Зарядье Государственная академическая симфоническая капелла России под управлением Валерия Полянского исполнит Восьмую Симфонию Шостаковича. На наш взгляд одну из самых пронзительных «больших» вещей в его творческом наследии.

Сам Шостакович по окончанию работы над Восьмой писал:

«На днях я закончил работу над своей новой, Восьмой симфонией. Написал её очень быстро - за два месяца с небольшим. У меня не было какого-либо ранее задуманного плана этой симфонии.

<...>

Сюжетных моментов в ней нет. Она отражает мои мысли и переживания, общее хорошее творческое состояние, на котором не могли не сказаться радостные вести, связанные с победами Красной Армии. Это моё новое сочинение является своеобразной попыткой взглянуть в будущее, в послевоенную эпоху.

<...>

Идейно-философскую концепцию моего нового произведения я могу выразить очень кратко, всего двумя словами: жизнь прекрасна. Все темное, мрачное сгинет, уйдет, восторжествует прекрасное»

О, разумеется, в Москве конца шестидесятых можно было найти представителей какой угодно школы. Неосюрреалисты? Пожалуйста. Брусиловский, эстонец Юло Соостер, Володя Янкилевский, Юра Соболев. Поп-артисты? (Позднее они стали именовать себя более современно — «концептуалисты».) Загляните в мастерскую к Илье Кабакову на Сретенке, или спуститесь к Чистым прудам в мастерскую Эрика Булатова, или зайдите в подвал к Вите Пивоварову. Однако бородатых, разнузданно-страстных экспрессионистов все же было куда больше.

Наш передовой, свежеприбывший из провинции поэт, как мы уже упоминали, стал на сторону самых передовых школ — сюрреализма и поп-арта, и если дружил с представителями других течений, с Игорем Ворошиловым и «дедом» Кропивницким, то лишь следуя личной приязни, а не культурно-идеологическим расчетам.

Как и полагается, художественные течения враждовали. И враждовали между собой представители одного и того же течения. Вся эта орава — сотни художников, плюс многие сотни поэтов и куда меньшее количество прозаиков, плюс толпа обожателей (на западной стороне глобуса они назывались бы «группи») образовывали контркультуру, связанную, однако, с официальной культурой множеством нитей. Поп-артист Кабаков, например, уже тогда был вполне обеспеченным человеком, делая деньги иллюстрированием книг для детей. Сюрреалисты — Брусиловский, Соболев и Соостер — делали свои деньги иллюстрацией книг, работой в мультипликационном кино и в передовом журнале «Знание — сила». Как теплое тесто, вздымалась, взбухала контркультура, чтобы, достигнув высшей точки разбухания, в конце шестидесятых годов (именно когда прибыл в Москву наш герой), резко опасть уже в начале семидесятых… А дальше… Хотя «дальше» и находится за пределами нашего повествования, сообщим, что дальше случилось ужасное. Основные бродильные элементы, заставлявшие тесто вздыматься (как бы «дрожжи»), получили возможность удалиться на западный бок глобуса, часть бродильных элементов была адаптирована официальной культурой, и московское советское тесто контркультуры провалилось, опало и уже много лет находится в таком состоянии. Подымется ли оно опять когда-либо?

Эдуард Лимонов, "Москва майская"

Мечтаете увидеть свой арт-объект на улицах города?

В столице объявлен открытый конкурс «Московское лето» – в рамках фестиваля «Лето в Москве» творцов зовут передать своё видение летней Москвы.

Лучшие эскизы будут воплощены на уличных арт-объектах и украсят Страстной бульвар этим летом. Авторы победивших работ получат денежные призы, а их проекты станут частью летнего оформления центра города. Причём участвовать могут как опытные мастера, так и новички.

Подробности на сайте https://www.mos.ru/news/item/153859073/

Римма Герловина

Любовь (Из записок домработницы), 1974. 10 стр., 2 экз., с монопринтами Валерия Герловина, обложка из зеленого плексигласа. Собственность авторов. Первый экземпляр — Государственная Третьяковская галерея

Завтра ДК Рассвет и оркестр Prometheus завершают цикл концертов «Холода», в ходе которого звучала музыка СССР от авангарда до оттепели.

Пятидесятые — мрачное время, во многом сформировавшее весь советский послевоенный проект. Для истории советской музыки пятидесятые неразрывно связаны с постановлением ЦК ВКП(б) 1948 года, которое громило лучших композиторов страны: Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна.

Мрачные и задумчивые «Четыре монолога на стихи Пушкина» написаны Шостаковичем в стол, за год до смерти Сталина. Герман Галынин — талантливый композитор со сложной судьбой: бывший детдомовец, он учится в консерватории у Шостаковича и Мясковского, вместе с ними попадает под каток борьбы с формализмом и не справляется с этим ударом — в 1951-м у него диагностируют шизофрению. Остаток жизни он проведет в больницах, однако продолжит писать музыку.

Завершением всего цикла «Холода» станет концерт для струнного оркестра «Repatriation» Ивана Эпштейна 2024 года.

Лидия Мастеркова в мастерской Немухина на Садовой-Кудринской, 1969. Фотограф Игорь Пальмин