Forwarded from (Im)possible worlds
Крутая статья от автора книжки Alien Ocean про историю отношения (и воображения) того что находится вне земли. Будь то глубины океана или космос:
In some cases, such people speak from addresses of class and race privilege, and, in that sense, their extraterrestrial relativism represents not just a humanist point of departure, but an elite vanguardist one. Of course, even in less humanly oriented extraterrestrial relativisms—those documented in this issue by Battaglia and Hoeppe for cosmonauts and astronomers, respectively, and those of astrobiologists, here—human locations and histories are ever present. As indeed they are in Speculative Realism, which, for all its anti-humanism actually posits a particular kind of nature (machinic, unyielding, sublime), and therefore, as Gayatri Spivak (1988) might have it, hosts within it invisible authors who deny their authorizing and authoritative presence. Karen Barad's "agential realism" (2007), which posits that reality always manifests as such— comes to matter—with respect to an observing and participating agent, offers another useful query for speculative realism
In some cases, such people speak from addresses of class and race privilege, and, in that sense, their extraterrestrial relativism represents not just a humanist point of departure, but an elite vanguardist one. Of course, even in less humanly oriented extraterrestrial relativisms—those documented in this issue by Battaglia and Hoeppe for cosmonauts and astronomers, respectively, and those of astrobiologists, here—human locations and histories are ever present. As indeed they are in Speculative Realism, which, for all its anti-humanism actually posits a particular kind of nature (machinic, unyielding, sublime), and therefore, as Gayatri Spivak (1988) might have it, hosts within it invisible authors who deny their authorizing and authoritative presence. Karen Barad's "agential realism" (2007), which posits that reality always manifests as such— comes to matter—with respect to an observing and participating agent, offers another useful query for speculative realism
Все, что нужно знать об итальянских мужчинах
Интересы 🇮🇹
Одежда, садоводство, еда, футбол, женщины, чуть реже – кино. Еще реже – путешествия. Многие итальянцы если и ездят, то по своей стране и часто в одно и то же место. Они, как правило, неспортивные, но к полноте не склонны, за исключением придумавших пиццу неаполитанцев. Но главный интерес итальянца – parlare («поговорить»). Они чрезвычайно болтливы, могут делать это часами, обсуждая всё – отношения, политику, футбол, женщин, но в первую очередь еду.
Мужская дружба
Это святое. В ресторанах по всей Италии сидят небольшие компании мужчин, обсуждающих что-то с таким жаром и пылом, будто они влюбленные. Они не геи, просто времяпрепровождение с друзьями в местах, куда в других странах ходят с девушкой, в этой стране – популярнейшая форма досуга. В отпуск и по магазинам многие ragazzi тоже ездят суровым мужским коллективом.
Журнал Marie Claire
Интересы 🇮🇹
Одежда, садоводство, еда, футбол, женщины, чуть реже – кино. Еще реже – путешествия. Многие итальянцы если и ездят, то по своей стране и часто в одно и то же место. Они, как правило, неспортивные, но к полноте не склонны, за исключением придумавших пиццу неаполитанцев. Но главный интерес итальянца – parlare («поговорить»). Они чрезвычайно болтливы, могут делать это часами, обсуждая всё – отношения, политику, футбол, женщин, но в первую очередь еду.
Мужская дружба
Это святое. В ресторанах по всей Италии сидят небольшие компании мужчин, обсуждающих что-то с таким жаром и пылом, будто они влюбленные. Они не геи, просто времяпрепровождение с друзьями в местах, куда в других странах ходят с девушкой, в этой стране – популярнейшая форма досуга. В отпуск и по магазинам многие ragazzi тоже ездят суровым мужским коллективом.
Журнал Marie Claire
"Гелий Коржев - русский Люсьен Фрейд" - Зельфира Трегулова
Forwarded from Чернозём и Звёзды
Российские музеи продолжают осаду Венеции. Недавно подтянули тяжёлую артиллерию в лице Третьяковской галереи и Института Реалистического Искусства. Будут спустя 57 лет возвращать венецианцам участника XXXI биеннале Гелия Коржева. Как тебе такое, Ханс-Ульрих Обрист?
Forwarded from Малыш Сен-Лу (Котенев) (anton kotenev)
А это вообще нормально, что некоторые родились в 1997, 1998, 2000, 2001? Ну то есть половину не видели и еще что-то там рассуждают. Реально вваливаются на середине с поп-корном, с колой, телефонами светят, ноги оттаптывают. И тоже все со своим Мнением. Ну если ты смотришь с середины, так и скажи, мол начало, пропустил, сорри. А то просто некультурно.
Вышло большое интервью Кати Морозовой с Павлом Пепперштейном про новый роман
https://nosorog.media/interview/trofey_atribut_i_suvenir
«Очень подробно описана квартира Федота в Харькове на площади Восстания. К сожалению, год назад Федота не стало, и поэтому это все приобретает некий печальный оттенок. Но, чем дальше развивается роман, тем меньше в этом персонаже остается от Федота и тем больше в нем проявляется меня самого, наверное.»
Год назад я приехала в Харьков на похороны и прожила в квартире Федота почти три дня. Действительно, там у тебя возникает резкое желание описывать местную действительность. Публикую отрывки:
"Харьков — это одно сплошное переживание, происходящее в реальности, но выглядящее как галлюцинация.
На вокзале меня встретили и тут же опустили в местное метро, которое вообще не отличишь от нашего. Возможно, сказывается то, что я живу на равном удалении от аж шести станций метро, поэтому и не езжу на нем — все из-за такого обилия выбора. Наш конечный путь - Площадь Восстания, которую решили декоммунизировать в Площадь Защитников Украины.
Недавно при местной Академии Художеств открыли якобы кафедру современного искусства. Заходя в неё чувствуешь, что попал в какой-то московский кружок творчества для пенсионеров. Причём сразу где-то на окраине Северо-Западного округа. Примечательным фактом является также то, какое отношение к современному искусству имеет глава этой кафедры. Все дело в том, что она работала с Сергеем Братковым. Моделью на одном его проекте.
Теперь, после посещения Харькова я абсолютно понимаю все перверсивные для Москвы радости Вована.
"Ты понимаешь, в этой Москве на 700 долларов в месяц ты выживаешь только на сублимированном кофе и Мивине." - так любил описывать Федот столицу России растерянным харьковчанам.
В его квартире висит зеркало с наклейкой и самодельной надписью Inbetween. Venice 93'. Не знаю, причём тут Биеннале в Венеции, но выглядит крайне загадочно на фоне отсутствия вообще каких-то работ и пустого пространства. Газовая плита, кровать и белые стены. И вечно фонящая на задворках памяти строчка из песни, которую любил распевать Федот:
«Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в бою»
https://nosorog.media/interview/trofey_atribut_i_suvenir
«Очень подробно описана квартира Федота в Харькове на площади Восстания. К сожалению, год назад Федота не стало, и поэтому это все приобретает некий печальный оттенок. Но, чем дальше развивается роман, тем меньше в этом персонаже остается от Федота и тем больше в нем проявляется меня самого, наверное.»
Год назад я приехала в Харьков на похороны и прожила в квартире Федота почти три дня. Действительно, там у тебя возникает резкое желание описывать местную действительность. Публикую отрывки:
"Харьков — это одно сплошное переживание, происходящее в реальности, но выглядящее как галлюцинация.
На вокзале меня встретили и тут же опустили в местное метро, которое вообще не отличишь от нашего. Возможно, сказывается то, что я живу на равном удалении от аж шести станций метро, поэтому и не езжу на нем — все из-за такого обилия выбора. Наш конечный путь - Площадь Восстания, которую решили декоммунизировать в Площадь Защитников Украины.
Недавно при местной Академии Художеств открыли якобы кафедру современного искусства. Заходя в неё чувствуешь, что попал в какой-то московский кружок творчества для пенсионеров. Причём сразу где-то на окраине Северо-Западного округа. Примечательным фактом является также то, какое отношение к современному искусству имеет глава этой кафедры. Все дело в том, что она работала с Сергеем Братковым. Моделью на одном его проекте.
Теперь, после посещения Харькова я абсолютно понимаю все перверсивные для Москвы радости Вована.
"Ты понимаешь, в этой Москве на 700 долларов в месяц ты выживаешь только на сублимированном кофе и Мивине." - так любил описывать Федот столицу России растерянным харьковчанам.
В его квартире висит зеркало с наклейкой и самодельной надписью Inbetween. Venice 93'. Не знаю, причём тут Биеннале в Венеции, но выглядит крайне загадочно на фоне отсутствия вообще каких-то работ и пустого пространства. Газовая плита, кровать и белые стены. И вечно фонящая на задворках памяти строчка из песни, которую любил распевать Федот:
«Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в бою»
nosorog.media
Трофей, атрибут и сувенир
Павлом Пепперштейн о тексте-артефакте, элитарном романе о массовой культуре и небрежном детективе