Forwarded from Golden Chihuahua
умерла дизайнер Дэниз Кроненберг, создававшая костюмы для фильмов своего брата Дэвида Кроненберга на протяжении всей его карьеры
тут с нами связались представители еврейского музея. в общем-то фейк это все.
и сайт с вакансией левый.
кому это надо и зачем? не знаем
и сайт с вакансией левый.
кому это надо и зачем? не знаем
Накануне учебного года (не так долго осталось) продолжим рассказ о художественных школах.
В следующих художественных мастерских студенты готовят свои проекты с Арсением Жиляевым, мэтром акционизма Авдеем Тер-Оганьяном, Кройтор, Коваленко, Николаем Алексеевым и Иваном Новиковым.
Ирина Кулик и ее мастерская арт-критики погрузит вас с головой в актуальное состояние художественной среды, научат понимать и анализировать языки и контексты в искусстве.
Будущих кураторов наставит на путь истинный сотрудник ММСИ Алексей Масляев, а менеджеров подготовит сотрудник ГМИИ Анна Буали.
Что ОЧЕНЬ важно: студенты основных курсов (годичных и двухгодичных) общаются с практиками в режиме реального времени онлайн. К тому же студенты из семестра в семестр могут переходить к другим мастерам и перенимать знания разных художников, критиков и кураторов. По желанию студенты могут изучать теорию смежных направлений, просматривая лекции других мастерских.
Больше о мастерах и мастерских можно узнать на сайте.
https://is.gd/aW6eY1
Только в июне на двухгодичные программы действует скидка до 25% и рассрочка.
В следующих художественных мастерских студенты готовят свои проекты с Арсением Жиляевым, мэтром акционизма Авдеем Тер-Оганьяном, Кройтор, Коваленко, Николаем Алексеевым и Иваном Новиковым.
Ирина Кулик и ее мастерская арт-критики погрузит вас с головой в актуальное состояние художественной среды, научат понимать и анализировать языки и контексты в искусстве.
Будущих кураторов наставит на путь истинный сотрудник ММСИ Алексей Масляев, а менеджеров подготовит сотрудник ГМИИ Анна Буали.
Что ОЧЕНЬ важно: студенты основных курсов (годичных и двухгодичных) общаются с практиками в режиме реального времени онлайн. К тому же студенты из семестра в семестр могут переходить к другим мастерам и перенимать знания разных художников, критиков и кураторов. По желанию студенты могут изучать теорию смежных направлений, просматривая лекции других мастерских.
Больше о мастерах и мастерских можно узнать на сайте.
https://is.gd/aW6eY1
Только в июне на двухгодичные программы действует скидка до 25% и рассрочка.
лайфхак: едем в крым, плывем в турцию, отдыхаем
Forwarded from Зайчатки Разума
Ты как всегда прав Родной 😂 с такими вещами надо к телкам подкатывать
-секса у вас не было 30 лет?
- я творческий человек и верующий. зурабу церетели спасибо, он очень много для меня сделал.
- я творческий человек и верующий. зурабу церетели спасибо, он очень много для меня сделал.
https://soundcloud.com/pletlive/philosophy
записали лучший текст медгерменевтов "философствующая группа или музей философии"
про адептов галлюцинирования и тд
сам текст тут
http://zakharov.artinfo.ru:8008/page?id=1697
записали лучший текст медгерменевтов "философствующая группа или музей философии"
про адептов галлюцинирования и тд
сам текст тут
http://zakharov.artinfo.ru:8008/page?id=1697
SoundCloud
philosophy
Последняя надежда русского дискурса
Читаем записные книжки, они же мемуары Вертинского "Дорогой длинною", 40-х-50-х
Не успеешь с человеком познакомиться, смотришь — уже надо идти на его панихиду! Люди «кокаются», как тухлые яйца. У всех склерозы, давления, инфаркты. И неудивительно. Век такой сумасшедший. От одного радио можно с ума сойти. А телефоны? А телевизор? А всякие магнитофоны? Ужас! Кошмар! И все это орёт как зарезанное, требует, приказывает, уговаривает, поучает, вставляет вам в уши клинья! И везде: в собственном доме, на улице, в магазинах, в учреждениях, у соседей. Где хотите. И заметьте, что это просто садизм какой‑то. Люди иногда даже не слушают, например, радио, а выключить не позволяют: «Пусть говорит». — «Зачем?» — «Так…» Они точно боятся, что если оно замолчит, то будет хуже. Не дай Бог, ещё что‑нибудь случится. Сплошное засорение мозгов какое‑то! Ни почитать, ни подумать, ни сосредоточиться невозможно.
А вечером дети садятся за телевизор, выгнав главу семьи из кабинета, и сладкие, приветливые, «очень миленько» причёсанные телетети начинают рассиропливать какую‑нибудь копеечную историю с «музычкой» и танцами или показывать захудалый фильм двадцатипятилетней давности, где играют молодые актрисы, которые уже, слава Богу, старухи, которых уже побросали четвёртые мужья и которые никак не могут бросить сцену. И вы думаете: «До чего же эта корова Закатайская была когда‑то худенькой и хорошенькой!» И прямо диву даётесь.
Я ненавижу телевизор. Из‑за него приходится выкидываться из кабинета уже в семь часов вечера: приходят подружки дочерей. Я собираю свои несчастные листки и черновики и иду покорно в столовую — работать. Если там не гладят и не кроят. Пристроившись где‑нибудь на уголке, я с трудом выковыриваю из головы какие‑то «воспоминания», крепко закрыв три пары дверей, чтобы не слышать, как уважаемые товарищи по искусству орут благим матом, изображая волевых людей и героев!
За что мне сие?.. Даже разложить свой материал на столе нельзя как следует. Стол завален учебниками. Трогать их нельзя. Дочки вернутся после телевизора доделывать уроки и т. д.
А меня сейчас уговаривают купить магнитофон. Нет! Дудки! Через мой труп!
Не успеешь с человеком познакомиться, смотришь — уже надо идти на его панихиду! Люди «кокаются», как тухлые яйца. У всех склерозы, давления, инфаркты. И неудивительно. Век такой сумасшедший. От одного радио можно с ума сойти. А телефоны? А телевизор? А всякие магнитофоны? Ужас! Кошмар! И все это орёт как зарезанное, требует, приказывает, уговаривает, поучает, вставляет вам в уши клинья! И везде: в собственном доме, на улице, в магазинах, в учреждениях, у соседей. Где хотите. И заметьте, что это просто садизм какой‑то. Люди иногда даже не слушают, например, радио, а выключить не позволяют: «Пусть говорит». — «Зачем?» — «Так…» Они точно боятся, что если оно замолчит, то будет хуже. Не дай Бог, ещё что‑нибудь случится. Сплошное засорение мозгов какое‑то! Ни почитать, ни подумать, ни сосредоточиться невозможно.
А вечером дети садятся за телевизор, выгнав главу семьи из кабинета, и сладкие, приветливые, «очень миленько» причёсанные телетети начинают рассиропливать какую‑нибудь копеечную историю с «музычкой» и танцами или показывать захудалый фильм двадцатипятилетней давности, где играют молодые актрисы, которые уже, слава Богу, старухи, которых уже побросали четвёртые мужья и которые никак не могут бросить сцену. И вы думаете: «До чего же эта корова Закатайская была когда‑то худенькой и хорошенькой!» И прямо диву даётесь.
Я ненавижу телевизор. Из‑за него приходится выкидываться из кабинета уже в семь часов вечера: приходят подружки дочерей. Я собираю свои несчастные листки и черновики и иду покорно в столовую — работать. Если там не гладят и не кроят. Пристроившись где‑нибудь на уголке, я с трудом выковыриваю из головы какие‑то «воспоминания», крепко закрыв три пары дверей, чтобы не слышать, как уважаемые товарищи по искусству орут благим матом, изображая волевых людей и героев!
За что мне сие?.. Даже разложить свой материал на столе нельзя как следует. Стол завален учебниками. Трогать их нельзя. Дочки вернутся после телевизора доделывать уроки и т. д.
А меня сейчас уговаривают купить магнитофон. Нет! Дудки! Через мой труп!
👍1
Киевская еврейская публика была очень отзывчивой на всякие виды искусства. Это, собственно, была главная театральная публика, потому что мои дорогие сородичи-хохлы были ленивы и не очень‑то посещали театры.