— Я еще простыни принесу! И жгут. Сильно течет кровь!
И зашла назад в квартиру. И тут еще один страшный взрыв. Это второй снаряд прилетел в подъезд. Все, кто на помощь прибежали, ранены или убиты стали. А мама чудом уцелела.
Крик стоял страшный. Наша дверь от взрыва перекосилась. Мы же на замок не закрыли. Она не вылетела поэтому совсем. Я поползла в подъезд, а там… Там части тел людей — куски от них и крови много. И кровь густая, темная-темная. Дядя Адам кричит. Под нашей дверью головой бьется в пол. Ему стопу оторвало. Он же в подъезде для соседей на гармошке играл! Выпивший.
Юная Пушинка держится за живот и кричит:
— Ратмир!
Тетю Жанну, соседку, на куски разорвало, а тетя Тамара кричит: ее ранило, а сына ее убило. Ее сын у подъезда сидел. Оказалось, убило Ратмира — в шляпе, того, что нравился Пушинке. Он людям на помощь прибежал. Другие соседи ранены.
Мама дяде Адаму, соседу со второго, из нашей грелки жгут на ноге завязала. Он кричал:
— Лена, убей меня! Убей! Мне больно!
А мама:
— У тебя четвертый ребенок на днях родится. Придется жить. Адам, терпи!
Потом какие-то ополченцы-боевики погрузили наших раненых соседей в машины и повезли в больницы. Конечно, они могли так и не делать. Соседи же обычные люди. Но они не бросили их.
Затем я пошла по ступенькам, и мои ноги были по щиколотку в крови. Я вся была в крови! Вся!
Во дворе несколько боевиков сделали живой щит из себя и всех женщин и детей (меня и маму тоже) вывели со двора. Из зоны обстрела. Они прикрывали нас собой! Причем мы их раньше никогда не видели!
Дедушка-сосед Юрий Михайлович испугался, когда меня увидел — думал, я сильно ранена. Но все мои вещи были в чужой крови.
Не могла писать сразу. Я просто лежала и смотрела в потолок.
А тут 48 часов объявили власти России. И все. Вот и все. Нам конец.
Боевики на следующий день, после того как разорвались снаряды и в нашем дворе убило много мирного народа, постучали в дом. Тут, где мы живем, частный. Мама пошла открывать. Они не зашли. Просто сказали:
— Мы знаем, ребенок у вас (это я-то ребенок!) и старики. Мы молока принесли.
Поставили две пластиковых бутылки с молоком на землю и ушли. У них еще ящик молока был — они всюду, где дети и старики, разносили молоко.
Мы добрели до Аленки и тети Вали. Они у деда Паши и дяди Саши. Дядю Сашу хотели расстрелять. Он вел дневник, как и я. Писал матом ругательства про военных. Боевики дневник нашли, про себя прочитали и хотели его пристрелить. А он им сказал:
— А вы про русских военных почитайте!
И перевернул страницу. Те почитали и давай хохотать — такие там ругательства. Отпустили дядю Сашу. Но дневник не отдали. Себе забрали. На память!
Тетя Валя дала нам вареников с картошкой.
Поля
23 августа 1996 год.
Рассказывают, что некоторые русские солдаты перешли на сторону боевиков. И воюют за Чечню. Когда нас перестанут бомбить самолеты? Когда?! Когда нам перестанут давать по 48 часов перед тем, как убить?
Подумала и написала стихи России:
Мне бы росту поболе,
Мне б потверже шаги.
Поле, русское поле,
Мы с тобой не враги!
От твоих колоколен
Так чиста благодать.
Кто-то сыт и доволен,
А кому — умирать.
Но цветы здесь не хуже!
Небо — даже синей!
Почему мы не дружим?
Вся земля — для людей!
Эту боль, эту память,
Эти роскошь и хлам
Я терзать не позволю
И топтать не отдам!
Мне бы плечи пошире,
Мне бы руки сильней,
Я для друга могилу
Отыщу средь камней.
И с его автоматом
Через лес уходя,
Я лесным стану братом.
Я забуду тебя!
*
Полина Жеребцова,
ЧЕЧЕНСКИЙ ДНЕВНИК 1994-2004 ГОДЫ.
И зашла назад в квартиру. И тут еще один страшный взрыв. Это второй снаряд прилетел в подъезд. Все, кто на помощь прибежали, ранены или убиты стали. А мама чудом уцелела.
Крик стоял страшный. Наша дверь от взрыва перекосилась. Мы же на замок не закрыли. Она не вылетела поэтому совсем. Я поползла в подъезд, а там… Там части тел людей — куски от них и крови много. И кровь густая, темная-темная. Дядя Адам кричит. Под нашей дверью головой бьется в пол. Ему стопу оторвало. Он же в подъезде для соседей на гармошке играл! Выпивший.
Юная Пушинка держится за живот и кричит:
— Ратмир!
Тетю Жанну, соседку, на куски разорвало, а тетя Тамара кричит: ее ранило, а сына ее убило. Ее сын у подъезда сидел. Оказалось, убило Ратмира — в шляпе, того, что нравился Пушинке. Он людям на помощь прибежал. Другие соседи ранены.
Мама дяде Адаму, соседу со второго, из нашей грелки жгут на ноге завязала. Он кричал:
— Лена, убей меня! Убей! Мне больно!
А мама:
— У тебя четвертый ребенок на днях родится. Придется жить. Адам, терпи!
Потом какие-то ополченцы-боевики погрузили наших раненых соседей в машины и повезли в больницы. Конечно, они могли так и не делать. Соседи же обычные люди. Но они не бросили их.
Затем я пошла по ступенькам, и мои ноги были по щиколотку в крови. Я вся была в крови! Вся!
Во дворе несколько боевиков сделали живой щит из себя и всех женщин и детей (меня и маму тоже) вывели со двора. Из зоны обстрела. Они прикрывали нас собой! Причем мы их раньше никогда не видели!
Дедушка-сосед Юрий Михайлович испугался, когда меня увидел — думал, я сильно ранена. Но все мои вещи были в чужой крови.
Не могла писать сразу. Я просто лежала и смотрела в потолок.
А тут 48 часов объявили власти России. И все. Вот и все. Нам конец.
Боевики на следующий день, после того как разорвались снаряды и в нашем дворе убило много мирного народа, постучали в дом. Тут, где мы живем, частный. Мама пошла открывать. Они не зашли. Просто сказали:
— Мы знаем, ребенок у вас (это я-то ребенок!) и старики. Мы молока принесли.
Поставили две пластиковых бутылки с молоком на землю и ушли. У них еще ящик молока был — они всюду, где дети и старики, разносили молоко.
Мы добрели до Аленки и тети Вали. Они у деда Паши и дяди Саши. Дядю Сашу хотели расстрелять. Он вел дневник, как и я. Писал матом ругательства про военных. Боевики дневник нашли, про себя прочитали и хотели его пристрелить. А он им сказал:
— А вы про русских военных почитайте!
И перевернул страницу. Те почитали и давай хохотать — такие там ругательства. Отпустили дядю Сашу. Но дневник не отдали. Себе забрали. На память!
Тетя Валя дала нам вареников с картошкой.
Поля
23 августа 1996 год.
Рассказывают, что некоторые русские солдаты перешли на сторону боевиков. И воюют за Чечню. Когда нас перестанут бомбить самолеты? Когда?! Когда нам перестанут давать по 48 часов перед тем, как убить?
Подумала и написала стихи России:
Мне бы росту поболе,
Мне б потверже шаги.
Поле, русское поле,
Мы с тобой не враги!
От твоих колоколен
Так чиста благодать.
Кто-то сыт и доволен,
А кому — умирать.
Но цветы здесь не хуже!
Небо — даже синей!
Почему мы не дружим?
Вся земля — для людей!
Эту боль, эту память,
Эти роскошь и хлам
Я терзать не позволю
И топтать не отдам!
Мне бы плечи пошире,
Мне бы руки сильней,
Я для друга могилу
Отыщу средь камней.
И с его автоматом
Через лес уходя,
Я лесным стану братом.
Я забуду тебя!
*
Полина Жеребцова,
ЧЕЧЕНСКИЙ ДНЕВНИК 1994-2004 ГОДЫ.
Гараж оказался вообще не велофрендли местом, просто так поставить рядом с собой на веранде своего коня нельзя (если нет замка). Официанты говорят везти на парковку. Сегодня вспоминала что скоро должен выйти из тюряги чувак, которого я упекла туда за кражу велика. Жалко его за что-то даже, раз жизнь на такое разменивает. А велик можно бросить в кусты и наблюдать за ним.
А вот в библиотеке все хорошо с велосипедами 👍🏻👍🏻👍🏻
Forwarded from Павильон Россия
Есть женский коллектив с моложавствующим белым цисгендерным мужчиной начальником-хозяином. Мы не знаем что привело к такому фото. Но посыл очевиден: дядя Вова возьмет на работу в сфере культуры, если ты красивая.
Меня вот напрягает, что ни одну девушку даже по имени не назвали((
А, пишут, что назвали - https://www.elle.ru/stil-zhizni/events/5-aukcionistok-50-rabot-1-shans-kupit-vedushie-torgov-vladey-in-black-o-lyubimykh-lotakh/
А, пишут, что назвали - https://www.elle.ru/stil-zhizni/events/5-aukcionistok-50-rabot-1-shans-kupit-vedushie-torgov-vladey-in-black-o-lyubimykh-lotakh/
Forwarded from производственный роман
Мне было видение, что немосква ненавсегда.
У парижского ФК Red Star новая историческая форма от Adidas (клубу 123 года) и титульный спонсор - VICE.
Это вам не на газпромовские деньги играть.
Это вам не на газпромовские деньги играть.
Все в спортивках адидас
Эпохальная статья на VICE от Марии Крамар
https://www.vice.com/amp/ru/article/aegyy8/school-of-sousage
Эпохальная статья на VICE от Марии Крамар
https://www.vice.com/amp/ru/article/aegyy8/school-of-sousage
Vice
Школа колбасы
Лезгинка - не класс, ровные парни танцуют хардбасс.
Думаю, они после этого текста и заколбасились заколлабились
Мама приезжай, ты меня забери
Тимур Муцураев
Я рада, что в моем детстве было ЭТО, а не тик-ток
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Питерские художники: блин, че ж мы так сдаем, надо попиариться
также они, когда надо попиариться:
также они, когда надо попиариться: