This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Авангардный фестиваль
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Валерия Айзенберга поздравляют с днём рождения даже после смерти
В любой непонятной ситуации повышай уровень культуры. Например, культуры потребления премиального крепкого алкоголя. Специально для этого Академия William Grant & Sons запустила новый курс «Виски Ирландии». Все серьезно: 6 блоков, 5 видео про историю, лекции про особенности виски и 7 видео про напитки на его основе.
К тому же, если зарегистрироваться на сайте, можно по предварительной записи посетитить бесплатные дегустации, закрепив пройденный материал.
К тому же, если зарегистрироваться на сайте, можно по предварительной записи посетитить бесплатные дегустации, закрепив пройденный материал.
Тело как инструмент художника, мастурбация в кабаре, стихотворение, заканчивающееся могильными плитами и видео-перфоманс, вдохновивший Beyoncé - всё это визуальная культура. В современном мире искусства визуальный аспект стал одним из важнейших. Но многие ли из нас знают, что такое перформативные стратегии, как классифицируется визуальная поэзия и какова история перфоманса? Ответы на эти вопросы можно найти на канале Сюин.
В 90-е секта Ашрам Шамбалы выпускала вот такие ебанутые "заряженные" видеокассеты.
По-моему, достойный конкурент видеоарта того времени, жалко, платный был
По-моему, достойный конкурент видеоарта того времени, жалко, платный был
Forwarded from Dudchenko
XL Galley: выставка художественного объединения "Красный кружок", худ.рук. Авдей Тер-Оганьян
Сначала про простое:
Коллективный проект 25 художников в относительно небольшой галерее – это, наверно, самый духоподъемный пример художественного взаимодействия за последнее время. Условная художественная секта под началом жупела всея Руси Тер-Оганьяна-старшего показывает пример авангардистского освоения пространства: все строится вокруг максимально простого приема, но результатом оказывается целое, категорически более важное, чем высказывания отдельных художников, которые и к разным-то поколениям принадлежат, и по отдельности своими кружковыми работами не характеризуются. Кураторский текст набран серыми кляксами-кружками и не читается. Сам художественный руководитель довольствовался реди-мейдами условно круглой формы и дефилировал в бороде и красном клоунском носе.
При формальном равенстве участников, это очень продуманные и цельное графическое высказывание. А вернисаж в разных углах зала то превращался в хэппенинг, в коллективное переживание, то снова распадался на кружки по интересам. Временами начинал играть «Владимирский централ» - одна строфа, и снова гул болтовни.
Теперь про сложное:
А. Тер-Оганьян после своего возвращения на Родину успел наговорить такого, что его давние друзья и соратники устраивали показательную чистку рядов в фейбуке, блокируя тех, кто смел залайкать авдеевы измышления. Многие думали – идти или не идти на открытие, настолько имя выглядит зашкварным. Наверно, и не пришли. А я, например, неделю переваривал увиденное и пытался собрать воедино мысли: как я к этому отношусь, что могу сказать. Дело в том, что искусство действительно не существует вне контекста, вне политики. Нынешнее его состояние сильно отличается от того, которое было 70 лет назад. И многое из того, что было тогда полу-окей, сейчас уже совсем не окей. К примеру, Лени Рифеншталь великая, но нельзя и в любом случае бессмысленно повторять ее опыт. И Родченко великий, но искреннее воспевание Гулага не вернуло его в круг востребованных авторов, а репутацию испортило. И тут сложно забыть видео с А. Тер-Оганьяном, рубящим кулаком воздух и талдычащим: «Пока мыслить политически!»
И потому невозможно предлагать такую трактовку: вот амбивалентная птица божья, скоморох с красным носом. Вообще-то, сейчас не сурковские нулевые, подход «все они одинаковые» на фоне политических репрессий себя исчерпал.
…С другой стороны, в «Гараже» буквально спустя два дня после экселевской открылась выставка «Служба времени. О природе длительности, преодоления и аффекта», посвященная памяти недавно умершего Никиты Алексеева. Там одна из центральных работ – I’m Still Alive («Я все еще жив») Юрия Альберта, одного из наиболее яростных критиков Тер-Оганьяна. Это залакированное на 365 зеркалах дыхание художника (и оммаж знаменитой серии Он Кавары). Выглядит - как набор неровных кружков. Вполне могло бы вписаться в историю художественного объединения Авдея, не будь таким самодостаточным и большим по размеру.
Я это не про равновесие полюсов говорю. Мне кажется, вот последнее, что нужно Тер-Оганьяну, это снисходительное прощение или уравнивание. Надо смешивать с говном – так смешивайте; вполне уважаемая позиция. Я просто пытаюсь понять, зачем он делает то, что делает, при максимальной потенциальной «воцерковленности» - его ж почти как Солженицына ждали. Ну не ради же выставок в Кремле, да и нет их.
Я думаю, Авдей, как ни странно, коспелеит авангардиста 1920-х. Рубит иконы. Бежит от потенциальных преследований. Возвращается. Плюет против ветра. Пропагандирует палаческий коммунизм.
Возможно, путаю, возможно, таким Тер-Оганьян не всегда был, я и не знаю его вообще. Лена Селина на вернисаже впервые познакомила.
Если задуматься, авангардисты были крайне-левыми, и нынешний буржуазный спектр левого искусства им был бы глубоко антипатичен. Они как раз выступали за переустройство мира в приказном порядке, в рамках марширующей утопии. И при этом создавали что-то замечательное.
Сначала про простое:
Коллективный проект 25 художников в относительно небольшой галерее – это, наверно, самый духоподъемный пример художественного взаимодействия за последнее время. Условная художественная секта под началом жупела всея Руси Тер-Оганьяна-старшего показывает пример авангардистского освоения пространства: все строится вокруг максимально простого приема, но результатом оказывается целое, категорически более важное, чем высказывания отдельных художников, которые и к разным-то поколениям принадлежат, и по отдельности своими кружковыми работами не характеризуются. Кураторский текст набран серыми кляксами-кружками и не читается. Сам художественный руководитель довольствовался реди-мейдами условно круглой формы и дефилировал в бороде и красном клоунском носе.
При формальном равенстве участников, это очень продуманные и цельное графическое высказывание. А вернисаж в разных углах зала то превращался в хэппенинг, в коллективное переживание, то снова распадался на кружки по интересам. Временами начинал играть «Владимирский централ» - одна строфа, и снова гул болтовни.
Теперь про сложное:
А. Тер-Оганьян после своего возвращения на Родину успел наговорить такого, что его давние друзья и соратники устраивали показательную чистку рядов в фейбуке, блокируя тех, кто смел залайкать авдеевы измышления. Многие думали – идти или не идти на открытие, настолько имя выглядит зашкварным. Наверно, и не пришли. А я, например, неделю переваривал увиденное и пытался собрать воедино мысли: как я к этому отношусь, что могу сказать. Дело в том, что искусство действительно не существует вне контекста, вне политики. Нынешнее его состояние сильно отличается от того, которое было 70 лет назад. И многое из того, что было тогда полу-окей, сейчас уже совсем не окей. К примеру, Лени Рифеншталь великая, но нельзя и в любом случае бессмысленно повторять ее опыт. И Родченко великий, но искреннее воспевание Гулага не вернуло его в круг востребованных авторов, а репутацию испортило. И тут сложно забыть видео с А. Тер-Оганьяном, рубящим кулаком воздух и талдычащим: «Пока мыслить политически!»
И потому невозможно предлагать такую трактовку: вот амбивалентная птица божья, скоморох с красным носом. Вообще-то, сейчас не сурковские нулевые, подход «все они одинаковые» на фоне политических репрессий себя исчерпал.
…С другой стороны, в «Гараже» буквально спустя два дня после экселевской открылась выставка «Служба времени. О природе длительности, преодоления и аффекта», посвященная памяти недавно умершего Никиты Алексеева. Там одна из центральных работ – I’m Still Alive («Я все еще жив») Юрия Альберта, одного из наиболее яростных критиков Тер-Оганьяна. Это залакированное на 365 зеркалах дыхание художника (и оммаж знаменитой серии Он Кавары). Выглядит - как набор неровных кружков. Вполне могло бы вписаться в историю художественного объединения Авдея, не будь таким самодостаточным и большим по размеру.
Я это не про равновесие полюсов говорю. Мне кажется, вот последнее, что нужно Тер-Оганьяну, это снисходительное прощение или уравнивание. Надо смешивать с говном – так смешивайте; вполне уважаемая позиция. Я просто пытаюсь понять, зачем он делает то, что делает, при максимальной потенциальной «воцерковленности» - его ж почти как Солженицына ждали. Ну не ради же выставок в Кремле, да и нет их.
Я думаю, Авдей, как ни странно, коспелеит авангардиста 1920-х. Рубит иконы. Бежит от потенциальных преследований. Возвращается. Плюет против ветра. Пропагандирует палаческий коммунизм.
Возможно, путаю, возможно, таким Тер-Оганьян не всегда был, я и не знаю его вообще. Лена Селина на вернисаже впервые познакомила.
Если задуматься, авангардисты были крайне-левыми, и нынешний буржуазный спектр левого искусства им был бы глубоко антипатичен. Они как раз выступали за переустройство мира в приказном порядке, в рамках марширующей утопии. И при этом создавали что-то замечательное.
❤1👍1