Forwarded from Juliet has a gun
Все помнят Юлию Музыкантскую? Последствия от пережитого опыта взаимодействия с ней до сих пор не дают покоя
«Начальница могла говорить очень нежно, когда звонила шишкам попросить о содействии. Её голос становился прямо как у мультяшной принцессы. Зато на нас, подчинённых, она кричала раскатистым басом. Чаще всего это происходило по причине нечётко сформулированной задачи, которая успевала измениться несколько раз в процессе выполнения. Особняком стоит составление писем. Никогда не забуду этот язык: «Прежде всего позвольте поблагодарить вас… Вклад, который вы делаете в развитие современного искусства, невозможно переоценить…»
Крик становился всё громче, плавно перерастая в физическое насилие. Апогея он достигал, когда мы оставались наедине. Она кричала так, что я потела, в глазах темнело, а пальцы не попадали по клавиатуре — так тряслись руки. Заканчивалось обычно, когда я, «дура» и «сука», начинала реветь. Она могла с шумом швырять по полу стулья, смахивать со стола бумаги, канцелярию. Когда я начинала ползать по полу и всё собирать, она успокаивалась. Я очень боялась звонков от неё, потому что было неизвестно — она будет мяукать или кричать. Она могла звонить в два часа ночи, в шесть утра. Я паниковала каждый раз, когда выходила из метро — боялась увидеть её пропущенный.
Через пару месяцев работы я плотно подсела на успокоительные. Могла съесть в течение дня четыре квадратика — вспоминаю и снова потею. Помню, как я вышла из помещения перед ней, а не за ней и она меня ущипнула. Как оставляла бешеные чаевые официантам за мозго***ю, которой сопровождался каждый выход. Может, мне повезло больше, потому что, в отличие от других девочек, я никогда не получала пощёчин. Мне сняли квартиру в центре, там же был и офис. Поэтому она могла появиться у меня дома в любое время суток. Меня одевали и обували, потому что мой внешний вид её не удовлетворял.
Я продержалась полгода и врубила авиарежим, оставив коллегам ключи и её подарки. Мне угрожали ментовкой, но я уже была в другом полушарии — реально сбежала в панике и страхе, что она достанет меня из-под земли. Затем вернулась в Россию и полгода пролежала в кровати, стараясь поменьше есть, чтобы реже вставать в туалет. Сил не было совсем. Это самый травматичный опыт моей работы, но другим повезло меньше — многим до сих пор не заплатили. Так что, кажется, я вовремя свинтила.»
https://www.wonderzine.com/wonderzine/life/good-question/259723-first-job
«Начальница могла говорить очень нежно, когда звонила шишкам попросить о содействии. Её голос становился прямо как у мультяшной принцессы. Зато на нас, подчинённых, она кричала раскатистым басом. Чаще всего это происходило по причине нечётко сформулированной задачи, которая успевала измениться несколько раз в процессе выполнения. Особняком стоит составление писем. Никогда не забуду этот язык: «Прежде всего позвольте поблагодарить вас… Вклад, который вы делаете в развитие современного искусства, невозможно переоценить…»
Крик становился всё громче, плавно перерастая в физическое насилие. Апогея он достигал, когда мы оставались наедине. Она кричала так, что я потела, в глазах темнело, а пальцы не попадали по клавиатуре — так тряслись руки. Заканчивалось обычно, когда я, «дура» и «сука», начинала реветь. Она могла с шумом швырять по полу стулья, смахивать со стола бумаги, канцелярию. Когда я начинала ползать по полу и всё собирать, она успокаивалась. Я очень боялась звонков от неё, потому что было неизвестно — она будет мяукать или кричать. Она могла звонить в два часа ночи, в шесть утра. Я паниковала каждый раз, когда выходила из метро — боялась увидеть её пропущенный.
Через пару месяцев работы я плотно подсела на успокоительные. Могла съесть в течение дня четыре квадратика — вспоминаю и снова потею. Помню, как я вышла из помещения перед ней, а не за ней и она меня ущипнула. Как оставляла бешеные чаевые официантам за мозго***ю, которой сопровождался каждый выход. Может, мне повезло больше, потому что, в отличие от других девочек, я никогда не получала пощёчин. Мне сняли квартиру в центре, там же был и офис. Поэтому она могла появиться у меня дома в любое время суток. Меня одевали и обували, потому что мой внешний вид её не удовлетворял.
Я продержалась полгода и врубила авиарежим, оставив коллегам ключи и её подарки. Мне угрожали ментовкой, но я уже была в другом полушарии — реально сбежала в панике и страхе, что она достанет меня из-под земли. Затем вернулась в Россию и полгода пролежала в кровати, стараясь поменьше есть, чтобы реже вставать в туалет. Сил не было совсем. Это самый травматичный опыт моей работы, но другим повезло меньше — многим до сих пор не заплатили. Так что, кажется, я вовремя свинтила.»
https://www.wonderzine.com/wonderzine/life/good-question/259723-first-job
Wonderzine
«Покрылась нервными прыщами»: Люди о своих первых неудачных работах
Абьюзивные начальники, постоянные переработки и сомнения в себе
Forwarded from ку-ку
В ГМИИ (@theartsmuseum)
открылась выставка «Бывают странные сближенья...» под кураторством Жан-Юбера Мартена и Александры Даниловой (ассистент кураторов: Елена Степкина). Экспозиция обновляет весь второй этаж главного здания. Взгляд далеко не визионерский, но в контексте ГМИИ очень интересный. Старый приём Мартена, знакомый с «Магов земли», который скорее всего вызовет как минимум дискуссию, подтолкнул меня на мысль какой могла быть выставка, если бы ее курировала Клементин Делисс. Наверное, совсем другой и такого рода опыт – был бы более радикальный для музея. Впрочем, одна из главных заслуг кураторской практики Мартена – это экспозиционирование: залы выглядят как головоломки разной степени сложности и фантазии. Автономные объекты интересно рассматривать, угадывать и перепридумывать. Мои любимые залы, «От зеркала к двойнику» и «За наблюдателями наблюдают», как раз про gaze.
открылась выставка «Бывают странные сближенья...» под кураторством Жан-Юбера Мартена и Александры Даниловой (ассистент кураторов: Елена Степкина). Экспозиция обновляет весь второй этаж главного здания. Взгляд далеко не визионерский, но в контексте ГМИИ очень интересный. Старый приём Мартена, знакомый с «Магов земли», который скорее всего вызовет как минимум дискуссию, подтолкнул меня на мысль какой могла быть выставка, если бы ее курировала Клементин Делисс. Наверное, совсем другой и такого рода опыт – был бы более радикальный для музея. Впрочем, одна из главных заслуг кураторской практики Мартена – это экспозиционирование: залы выглядят как головоломки разной степени сложности и фантазии. Автономные объекты интересно рассматривать, угадывать и перепридумывать. Мои любимые залы, «От зеркала к двойнику» и «За наблюдателями наблюдают», как раз про gaze.