не бойтесь присылать нам свои мемы. публикуем совершенно анонимно.
мемы это здорово.
писать: @lostinkyoto
мемы это здорово.
писать: @lostinkyoto
Forwarded from Дохуя аналитики
Твиты Гора Чахала идеальны. А ограничения в количестве знаков для слабаков. to be continued...
Я ведь очень и очень старенький
И давно уже все позабыл
Ты отдай мне цветочек аленький
Что тебе я тогда подарил
За окошком зелёная веточка
Я ее для тебя отломлю
Полюби меня, глупая деточка
А не то я тебя погублю
Пусть я выгляжу резвым мальчонкою,
Но внутри все труха и гнильё
Я на деле являюсь воронкою
В запредельное сердце твоё.
Я мечты твои тайные ведаю
И в душе твоею, древнюю деткою,
В протекающем зальце обедаю
Пережаренной, тихой котлеткою
Как-то 23-летний Паша Пепперштейн попал в психбольницу, деятельность Медгерменевтики перетекла в другое русло. Врача он сразу же предупредил, что ненавидит сверстников и его опередили в отделение с немощными стариками. Там он написал цикл стихов «Внученька» от лица, собственно, любящего дедули. (Выше, правда, стихи еще более ранние, 21-летнего Павла)
Позже такую позицию описал Владимир Сорокин: Пепперштейн из этой плеяды самый талантливый. Но он стоит в литературе одной ногой, так как наполовину художник. Поэтому иногда и пишет этой самой левой ногой. Как стилиста меня подобное иногда коробит. У Паши просто физически не хватает усидчивости: некоторые тексты начинаются блестяще, к середине он устает, начинает позевывать, к концу просто теряет интерес к тексту. В «МЛК» Сережа Ануфриев его стимулировал, колол в жопу, не давал дремать. В одиночестве Паша способен порождать стремительно дряхлеющие тексты. В начале — задорная
мальчишеская мастурбация, в конце — выпадение вставной челюсти. Это и есть «метод Пепперштейна».
Сейчас такое называют искусством упорядоченной прокрастинации
И давно уже все позабыл
Ты отдай мне цветочек аленький
Что тебе я тогда подарил
За окошком зелёная веточка
Я ее для тебя отломлю
Полюби меня, глупая деточка
А не то я тебя погублю
Пусть я выгляжу резвым мальчонкою,
Но внутри все труха и гнильё
Я на деле являюсь воронкою
В запредельное сердце твоё.
Я мечты твои тайные ведаю
И в душе твоею, древнюю деткою,
В протекающем зальце обедаю
Пережаренной, тихой котлеткою
Как-то 23-летний Паша Пепперштейн попал в психбольницу, деятельность Медгерменевтики перетекла в другое русло. Врача он сразу же предупредил, что ненавидит сверстников и его опередили в отделение с немощными стариками. Там он написал цикл стихов «Внученька» от лица, собственно, любящего дедули. (Выше, правда, стихи еще более ранние, 21-летнего Павла)
Позже такую позицию описал Владимир Сорокин: Пепперштейн из этой плеяды самый талантливый. Но он стоит в литературе одной ногой, так как наполовину художник. Поэтому иногда и пишет этой самой левой ногой. Как стилиста меня подобное иногда коробит. У Паши просто физически не хватает усидчивости: некоторые тексты начинаются блестяще, к середине он устает, начинает позевывать, к концу просто теряет интерес к тексту. В «МЛК» Сережа Ануфриев его стимулировал, колол в жопу, не давал дремать. В одиночестве Паша способен порождать стремительно дряхлеющие тексты. В начале — задорная
мальчишеская мастурбация, в конце — выпадение вставной челюсти. Это и есть «метод Пепперштейна».
Сейчас такое называют искусством упорядоченной прокрастинации
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Наш знаменитый портрет Анатолия Осмоловского в золотой раме