Так что же Гефест делает на греческий манер? Ответ прост: придерживает чашу большим пальцем за ободок.

Тем самым демонстрируя свою безнадежную провинциальность. Потому что воспитанный персидский вельможа (и просто воспитанный человек) держал бы ее на кончиках пальцев, а не хватался за края.

Вот, как на этой краснофигурной вазе из македонской Пидны с изображением пира-симпосиона. Это уже 350 г. до н.э., греки за это время изрядно пообтесались. И царевичу Александру уже исполнилось шесть лет.

Технологии и гаджеты, изменившие мир.

Техника — вид раскрытия потаённости. Сущность техники расположена в области, где имеют место открытие и его непотаенность, где сбывается αληθεια, истина.

М. Хайдеггер

История - есть наука о людях во времени. Но с каждой секундой, минутой, днём, месяцем, годом, веком человек развивал и улучшал технику. Одни изделия предвосхитили будущее, но так и остались непонятыми в свое время. Другие же изменили ход истории. Сегодня авторы проекта HUMANICA собрали для вас сборник захватывающих постов о технологиях и гаджетах.

⚙️ Прялка, сотворившая империю

⚙️ Сколько весят 5 мегабайт?

⚙️ Византийский офис в портфеле

⚙️ Перелететь океан

⚙️ Шадуф

⚙️ Системы отопления

⚙️ Археология гаджетов

⚙️ Лед в пустыне

⚙️ Система Гатлинга

_______________________
📂 HUMANICA - о человеке и человечестве.

#hum_темдень

После ханукального перерыва возвращаемся в Персидскую империю к ее канцелярским будням.

Кстати говоря, [имперский] арамейский - язык, выработанный в ходе этих буден, оказался настолько практическим и деловым, что на нем не было создано ничего великого в литературно-философском плане. Хотя он не только в канцеляриях использовался, но быстро стал языком межимперского общения, и просто разговорным языком на огромных территориях.

Поздние ветхозаветные книги (частично) и арамейские афоризмы Иисуса Христа (в переводе на греческий) - это совсем другая культурная традиция. Как и Гемара (часть Вавилонского талмуда). И христианская поэзия преподобного Ефрема Сирина.

Это все на чужом культурном фундаменте. А на собственном - глухо. Словно весь язык ушел в канцелярии (и торговлю), и ни на что другое не оставалось сил.

Тогда как греческое койне, к I веку н.э. вытеснившее арамейский в качестве linqua franca Восточного Средиземноморья, исправно поставляло  шедевры.

Добившие арамейский арабы тоже отличились в литературно-философском плане.

А тут...

Впрочем, было одно исключение - написанная на арамейском примерно в V в. до н.э. "Повесть об Ахиакаре", настолько популярная, что дошла даже до Киевской Руси (через Армению), превратившись по дороге в "Повесть об Акире Премудром".

Действие происходит "во времена Синагрипа" (под которым скрывается ассирийский царь Сеннахериб). Жуткая репутация ассирийских владык сделала из них подходящих персонажей для сочинителей художественной литературы. Как мы увидим, и иудеи тоже поддались соблазну.

Итак, премудрый Акира, не имея детей, усыновил племянника Анадана и принялся всячески (многостранично) его наставлять в добродетели.

Но по таинственной причине из племянника вырос редкий подлец, который при первой возможности подставил Акиру перед царем Синагрипом, выставив его предателем. После чего Синагрип велит Акиру казнить, но того спасают друзья, подсунув вместо него никому не интересного заключенного.

Дальше появляется "египетский царь Фараон". Узнав о гибели Акиры, он страшно радуется и начинает загадывать Синагрипу загадки, в случае проигрыша угрожая забрать трехлетнюю дань с его земли (а в случае выигрыша - отдать свою).

Так что Акира срочно воскресает и, явившись к фараону под видом конюха, разгадывает загадки типа "одно бревно дубовое, а на том бревне двенадцать сосен с тридцатью колесами, а на каждом колесе по две мыши – одна черная, а другая белая". Акира догадался сходу!

Все кончается хорошо. Акира снова в милости у Синагрипа, ему выдают племянника. Который, после пары страниц поучений о вреде неблагодарности, почему-то "надулся, словно кувшин, и разломился пополам".

"Иже добро творить, тому добро будет, а иже яму копаеть подъ другомъ, да самъ в ню впадеть" - делает справедливый вывод русский книжник.

До высот (и глубин) Ветхого Завета автор, конечно, не поднимается, но в целом получилось увлекательно. Настолько, что повесть была переведена не только на церковнославянский, но и на арабский и попала в "Тысячу и одну ночь" как "Повесть о мудреце Хикаре". 

Джеймс Мур считает, что "Повесть об Акире" изначально - типичная новелла о бюрократах. А о чем еще писать по-арамейски в V в. до н.э.?

Там есть правильный бюрократ - Акира, честный и умный слуга царя, всегда готовый помочь толковым советом. Только вот действует он в основном добрым словом, то есть устно.

А вот коварный племянник Анадан - письменно, и очень умело. 

Царю он предьявляет подложные письма, написанные почерком Акиры и запечатанные его печатью, в которых тот обещает египетскому фараону, а заодно и персидскому царю сдать без боя "землю Адорскую" (в которую превратилась Ассирия у русских книжников)

А Акире - подложное письмо царя с требованием "построить полки" для демонстрации фараону силы Синагрипа. На самом деле - чтобы тот наглядно убедился в предательстве Акиры. Потому что сам Анадан, разумеется, поверить не может, что его дядя и благодетель на такое способен!

Чтобы разорвать эту сеть лжи, понадобилось экстраординарное стечение обстоятельств, а империя в результате того, что лишилась ценнейшего сотрудника, чуть не рухнула.

Коварный Анадан, безусловно, систему имперского документооборота, как официального, так и теневого, освоил до тонкости.

PS. Конечно, по структуре "Повесть об Акире Премудром" - достаточно типичная для Ближнего Востока "учительная повесть", основанная на стандартных фольклорных ходах.

Сюжет о том, как попавший в опалу мудрец восстанавливает свое положение благодаря исключительному уму - это 922А по Аарне-Томпсону.

Сюжет с поддельными письмами, из-за которых происходят трагические недоразумения - это K2100-K2199 ("Ложное обвинение") по Ститту Томпсону и его "Индексу мотивов в фольклоре".

"Повесть об А[хиа]кире" изначально была написана именно на имперском арамейском. Мы это знаем, потому что фрагмент был найден среди "Папирусов Элефантины" - документов, оставшихся от гарнизона иудейских наемников, стоявших при персах на этом стратегическом острове на Первом пороге Нила. 

Сочетание "иудейский наемник" удивлять не должно. При вавилонянах в Иудее случился бунт, был убит наместник, и часть жителей, не дожидаясь войск Навуходоносора, благоразумно бежала в Египет (прихватив с собой крайне недовольного пророка Иеремию). А жить как-то надо, особенно если ты не Б-г весть как грамотен.

Вот фрагмент "Повести об Ахиакаре" из Нового музея в Берлине  (Papyrus 13446A-H, K-L). Попал в музей в 1907 году в составе доли Германской империи при разделе находок Отто Рубенсона в Элефантине.

Заодно посмотрим на имперский арамейский. Все очень аккуратно!

К элефантинским папирусам мы еще вернемся. Там и помимо Акиры встречаются интересные персонажи. Включая сиятельного Аршаму, который и тут успел отметиться.

Раз уж зашла речь о худлите, расскажем еще об одном произведении, связанном с памятью об Ассирийской империи и также первоначально написанном на арамейском. Уже не чисто имперском - там довольно сильное влияние местного языка, то есть иврита.

Из чего следует, что это книга библейская. Так и есть - это т.н. "Книга Товита". Датируется она концом III - началом II века до н.э., в том числе потому, что в ней упоминается персидский демон Асмодей, а вот ни буйные братья Маккавеи, ни порочный Антиох Эпифан [еще] не упоминаются.

Правда, "Книга Товита" нам известна в греческом переводе (точнее, сразу в двух, но не будем углубляться). Но поскольку в Кумране нашли аж четыре фрагмента на арамейском, большинство специалистов склоняются к выводу, что сначала был именно арамейский.

В иудаизме "Книга Товита" считается "внешней", в католицизме - второканонической, в протестантизме - апокрифом, в православии - назидательной. Иначе говоря, чтение поучительное, но вот насчет боговдохновенности есть вопросы.

Скажем сразу, чтение не только поучительное, но и увлекательное.

Почти через пятьсот лет после гибели Ассирии, когда все это стало преданьем старины глубокой, неизвестный автор или авторы сочинили в зловещем ассирийском антураже трогательную повесть в лучших традициях тогдашнего эллинистического романа (Маккавеи не одобряют). Считается, что и из "Повести об Ахиакаре" они тоже кой-чего позаимствовали. Естественно, поучения. За приключения отвечают греки.

Начинается действие в Ниневии, куда после гибели Израильского царства был, наряду с прочими жителями Самарии, уведен в плен Товит, сын Товиилов. Он строго соблюдал Завет и не ел трефного, за что стал поставщиком завоевателя Израильского царства царя Салманасара и "ходил в Мидию" (Тов. 1:14).

Потом к власти пришел Сеннахериб и походы в Мидию прекратились. Но добрый и набожный Товит продолжал помогать соплеменникам. А когда Сеннахериб, сняв осаду с Иерусалима благодаря вмешательству Ангела Господня, "возвратился из Иудеи", и "многих умертвил в ярости своей", Товит стал их тайно погребать (Тов. 15 - 18). Что кончилось для него плохо - он разорился и ослеп.

И вот, чтобы хоть как-то поддержать отца, его сын Товия отправляется в Мидию искать его старого должника... 

Далее будут приключения на суше и на море, и все преодолевающая любовь Товии к прекрасной Сарре, и таинственный спутник (впоследствии оказавшийся архангелом по имени "Бог исцеляет" или "Рафаил"), и чудесное исцеление добродетельного Товита. И полный хэппи-энд:  Товия дожил до 127 лет, и  "прежде нежели умер, он слышал о погибели Ниневии... и возрадовался пред смертью о Ниневии" (Тов. 14:15).

Так что писать романы, вплетая исторические события в частную жизнь обыкновенных людей, придумал вовсе не сэр Вальтер Скотт.

Ну, и радость от гибели Ниневии оказалась долгой.

PS. Имена "Товиил", "Товий" и "Товит" - это разные вариации на тему "Бог есть благо" (с общим корнем "тов" [טוב] — "благо, добро"). Со временем, вникая в проблемы управления империями, мы познакомимся с династией профессиональных коллаборационистов Товидов - из той же серии.

"Книгу Товита" почти сразу перевели на иврит и греческий - такая получилась увлекательная!

А любовь Товии к прекрасной, но проклятой Сарре - до Товии семь (!) ее мужей погибли от демона Асмодея - попала в православии даже в венчальный чин: "​Благослови их, Господи Боже наш, как благословил Ты Товию и Сарру..."

Так что книга, может, и недостаточно боговдохновенная, но читается уже две с лишним тысячи лет.

На картине Филиппино Липпи архангел Рафаил сопровождает Товию в путешествии в поисках должника и лекарства для отца.

Товия разодет по последней флорентийской моде конца XV века - в голубой колет, фиолетовые шоссы и рыжие мягкие сапожки. Хоть сейчас гулять по площади Синьории!

Такие картины писали на заказ, когда богатые родители снаряжали в первое торговое путешествие сына - чтобы взял с собой и помнил, что вести себя надо прилично, тогда и ангел-хранитель поспешествует.

Собачка Липпи особенно удалась.

А это один из фрагментов "Книги Товита" на арамейском из Кумрана - папирус 4Q196 из Музея книги в Иерусалиме.

И отдельно крупно - маленький фрагментик, чтобы и папирус был виден, и чернила.

Это фотошоп - угольные чернила сняты в инфракрасном диапазоне, невооруженным глазом видны только невнятные серые разводы. А потом этот снимок наложили на обычное цветное фото папируса. Который так и выглядит - он бежевого цвета.

Написано слово שורא - "стена". Та самая, под которой на свое несчастье заснул старый Товит и не заметил, что на стене были воробьи. И случилась трагедия: "Когда глаза мои были открыты, воробьи испустили горячее на глаза мои, и сделались на глазах моих бельма» (Тов. 2:10).

Слово для стены взято именно арамейское. На иврите стена дома это не "шура", а "кир" (קיר).

И как же без библейских иллюстраций Доре!

На этой гравюре архангел Рафаил, победив демона Асмодея и вернув Товию домой с лекарством для глаз отца и женой Саррой, обьявляется и покидает осчастливленное им семейство (Тов. 12, 15 - 22), не забыв наказать: "прославляйте теперь Бога, потому что я восхожу к Пославшему меня, и напишите все совершившееся в книгу".

Что и было сделано.

По случаю Нового года расскажем про транспортную проблему, которая регулярно возникает на израильских дорогах (зачастую пролегающих по тем же маршрутам, которыми ассирийские владыки ходили воевать египетского фараона; и наоборот) в ночь с 31 на 1 января.

Само собой, официально ни Новый год, ни Рождество в Израиле не празднуют. Потому что начало года - Рош ха-Шана - приходится на месяц тишрей, то есть сентябрь. Или октябрь.

Вместо Рождества (вы вообще о чем?) имеется Ханука, заново переизобретенная немцами Моисеева Закона к концу XIX века для того, чтобы их дети того же Закона не чувствовали себя обделенными зимними каникулами, подарками и праздничным весельем.

Так что привычный нам Новый год в Израиле - весьма специфический праздник.

Вот есть эфиопский Сигд - осенний праздник обновления Завета: сначала надо подняться на гору и помолиться, глядя в сторону Иерусалима; а потом, конечно, семейное угощение и чтобы стол ломился.

Есть североафриканская Мимуна: отмечается конец Пасхи - снова можно квасное! Так что надо напечь блинов-муфлетт, к ним закуски - и чтобы стол ломился; а еще лучше печь блины непрерывно, весь вечер. И всех угощать. И не вздумайте отказаться, заявив, что вы сыты по горло!

А у выходцев из СССР есть "Нови год" (נובי גוד). Потому что звука "ы" в иврите не имеется в принципе, и буква такая не предусмотрена. Тоже состоит из непривычного обряда и чтобы стол ломился.

Первое время Нови год ходил под подозрением - потому что елка. Со звездой. Случайно, не вифлеемской? Понадобилось время, чтобы израильская публика осознала: елка сугубо светская, а звезда - совершенно невинная, со Спасской башни Московского Кремля. И вообще праздник учрежден по предложению первого секретаря ЦК КП(б) Украины тов. Постышева в 1935 году. При поддержке лично тов. Сталина, который позаботился, чтобы у советских детей было счастливое детство.

Тогда отпустило.

В девяностые "большая советская алия" праздновала праздник тихо. Он был совершенно домашним и совершенно не публичным. Если честно, на публичность просто денег не было. Елку можно было раздобыть в христианском квартале, а можно было и без нее - с салатом оливье, "селедкой под шубой" и пельменями.

Но время шло, алия обустраивалась, машина перестала быть роскошью и стала средством передвижения, и один за другим стали открывать двери рестораны с зазывными названиями “Москва”, “Одесса”, “У дяди Миши" или просто “Русская кухня” - чтобы человек сразу знал, куда пришел. А также грузинские и узбекские (в смысле, бухарские).

И произошло ровно то же, что в России, где шли такие же процессы роста благосостояния трудящихся: Новый Год из квартир переместился в рестораны, а трудящиеся стали разьезжать по городу с поздравлениями. Или ездить в гости в другие города, благо побережье Израиля - это фактически один большой город с центром в Тель-Авиве. 

И к середине 2000-х дорожная статистика стала четко показывать, что в ночь с 31 декабря на 1 января резко возрастает число аварийных происшествий на почве вождения в пьяном виде. К 2006 году полиция отреагировала - на эту ночь был введен режим усиленного патрулирования на основных трассах. Так оно с тех пор и продолжается - одни отмечают, другие патрулируют.

Правда, для второго поколения Новый год - это уже в основном мамин оливье и мамины с папой знакомые. Из подарков они выросли, а елка для них - артефакт из прошлой жизни родителей.

Для иллюстрации - Иерусалим, роскошная [рождественская] елка в самом центре города, на улице Короля Георга перед зданием YMCA (Христианской молодежной ассоциации).

Им можно - они из США. 

Название улицы, как все догадались, - наследие Мандата. Хорошее название, чего менять.

А вот это — тот самый советский Новый год. Юрий Пименов, 1949 год, из Белгородского художественного музея. Праздник уже полностью сформировался и стал неотъемлемой частью советского образа жизни.

Празднует новая советская элита. Что ясно ещё в прихожей. И не только по погонам висящей на вешалке шинели — там одна большая звезда, майор. А рядом висит меховая бекеша — стандартная зимняя одежда ответственных работников (не в ватниках же им ходить!).

А еще и потому, что справа — характерный силуэт чёрного «рогатого» телефона. Полагавшегося ответственным работникам наряду с собственной отдельной квартирой.

Проблему телефонизации в СССР не могли решить до самого конца режима, и телефон был прежде всего средством связи внутри управленческой системы и для начальства.

Пименов привычно талантливо показал переход из служебного пространства — шинель, бекеша, телефон — в семейное. Правда, китель его герой так и не снял. Вдруг телефон зазвонит и вызовут на службу!

Конкретно на картине Пименова изображен унифицированный телефонный аппарат (УТА) завода "Красная заря".

Аппарат хороший, фирмы Эриксон. Потому что изначально "Красная заря" принадлежала "Акционерному обществу русских электротехнических заводов Л. М. Эриксона" и была открыта на Выборгской стороне в 1897 году как "Петербургский телефонный завод".

В 1919 завод национализировали, в 1922 году переименовали. За лицензию платить проклятым капиталистам перестали, и так и производили по накатанной.

Советские инженеры, правда, кое-что модернизировали = упростили. Вместо литых латунных деталей - бакелитовые, допуски побольше, подгонки поменьше - чтобы работал и на плохих линиях связи, а починить мог и "фабзаяц" (в смысле, выпускник фабрично-заводского училища).

Трубка потяжелела. Мало ли, что неудобно! Телефон не для болтовни, а для служебных разговоров строго по делу!

Но структура устройства осталась эриксоновской. Научно называется "инерционное развитие унаследованной промышленности вне патентной системы".

Новая элита заключила с режимом то, что Вера Дэнэм назвала "Большой сделкой", а Шейла Фицпатрик - сталинским социальным компромиссом. Что, собственно, Пименов и изобразил.

Режим гарантировал высокий по советским меркам уровень жизни без всяких революционных загибов, а элита отвечала верностью и преданностью. Правда, ее все равно периодически прореживали, но к послевоенному периоду она вполне осознала свои сословные интересы и по мере возможности прореживанию сопротивлялась. А потом и вовсе изжила это мрачное наследие культа личности.

Кто хочет подробнее ознакомиться с тем, как послевоенная элита сплачивала ряды и отстаивала своих, а также повышала уровень благосостояния (свой, разумеется, не трудящихся же масс!), горячо рекомендуем книгу Олега Лейбовича «В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40–50-х гг.», действие которой происходит в конце сороковых годов в Перми.

Телефон там тоже фигурирует. И даже целый телефонный завод. В характерном контексте: «Зав. базой ОРСа телефонного завода <...> 15 декабря внес личных денег старого образца под предлогом выручки за продажу водки 12 тысяч 100 рублей, а водку от учета скрыл». За что получил двенадцать лет.

Суть аферы связана с денежной реформой 1947 года - завбазой спасал свои сбережения, которые бы неизбежно потерял при честном обмене через сберкассу: его 12 000 превратились бы в 1 200.

Правда, можно было обойтись и без страшной статьи ст. 162 УК РСФСР - "Хищение социалистической собственности".

Завбазой всего-то надо было договориться и задним числом положить свои 12 000 на вклад. Да, они сократились бы до 8 700 и это все равно была бы уголовка.

Но совершенно другая статья - ст. 120, «Злоупотребление служебным положением без хищения» (максимум три года, уважаемому человеку вообще условно). Это, согласно сводкам МВД, и сделали вполне массово менее жадные представители элиты.

Но завбазой захотел сохранить все - и все потерял.

Ну, а водка - советский всеобщий эквивалент, как без нее. В ОРСе закрытого предприятия, каким был телефонный завод, ее было море разливанное. Чем нечестный завбазой и воспользовался.

Новейшая монография о советских вещах: Сделано в СССР: материализация нового мира / Под ред. А. Фокина. — М.: Новое литературное обозрение, 2026.

Внимание! Мы не имеем к книге никакого отношения. Мы просто с нетерпением ждем ее выхода! И размещаем авторский анонс.

Два года мы с коллегами работали над книгой — и вот хорошая новость: издательство «Новое литературное обозрение» открыло официальный предзаказ на нашу коллективную монографию. (сейчас еще и хорошая скидка)

О чём книга? Мы делаем ещё один шаг в разговоре о «материальном повороте» применительно к советской истории: показываем, как вещи, инфраструктуры, предметные среды и практики обращения с ними становились не приложением к «большой политике» и не фоном к идеологии, а полноценными участниками производства нового мира. Не только слова создавали Советский Союз — его создавали и вполне осязаемые режимы материальности: от форм, фактур и стандартов до распределения, ремонта и повседневной изобретательности.

Важно: эта книга — не «итог» и не «точка». Скорее, попытка расширить поле зрения и подтолкнуть дискуссию о советской материальности: что мы вообще считаем «вещью», где проходит граница между предметом и институтом, как материальное дисциплинирует, обещает, сопротивляется и переживает эпохи.

Отдельно отмечу обложку — она мне кажется очень удачной. Мы сознательно опёрлись на советский минимализм 1960-х и выбрали фигуру «Девушка с книгой» (автор: А. А. Киселёв, Ленинградский завод фарфоровых изделий, ЛЗФИ; собрание Музея повседневной культуры Ленинграда 1945–1965 гг.). В ней хорошо считывается то, что нам было важно: советская «новизна» как проект, который воплощали не только в лозунгах, но и в предметных формах.

Если хотите поддержать выход книги и помочь ей добраться до большего числа читателей, репостните этот анонс в свой канал — а я в ответ расскажу своим читателям о вашем канале