На днях на сайте "Вестник Бури" вышла статья Максима Шаталина «Сталинское экономическое «чудо», в которой автор вновь обратился к теме альтернатив сталинской индустриализации и её цены. Аргументы и метод, применённый в работе, вызвали споры в среде историков и экономистов. Участник «Простых чисел» Алексей Сафронов, автор книги «Большая советская экономика. 1917–1991», подготовил рецензию на статью. Полный текст приводим ниже в трёх частях ⬇️

А. Сафронов. Пришёл Сталин и всё сломал. Ч.1
Рецензия на статью "Сталинское экономическое «чудо»"

Тема эта, как и всё, связанное со Сталиным, представлена в основном двумя крайностями. На одном полюсе – работы вроде «Was Stalin Necessary for Russia's Economic Development?», утверждающие, что продолжением НЭПа можно было добиться более рациональной траты ресурсов, на другом – книги вроде «Кристалла роста» , заявляющие, что есть универсальный советский рецепт экономического процветания, которым не пользуются из чистого упрямства.

Казалось бы, взвешенный подход должен бороться с обеими крайностями, или, раз уж мы говорим о сталинском времени, обоими «уклонами», но Максим Шаталин решил, что лучше не бороться со злом, а примкнуть к нему.

Само обращение к экономической истории можно только приветствовать. Статистика и материалы выступлений, которыми пользуется автор – необходимая основа для любых содержательных выводов. Необходимая, но недостаточная. К сожалению, в статье «Сталинское экономическое «чудо» есть драматическое несоответствие между глубиной анализа и широтой выводов. Максим построил три графика и пришел к выводу, что, цитирую: «Сталинская форсированная индустриализация – это неудавшаяся попытка ускорения развития СССР, приведшая к множеству прискорбных последствий. Это был надрыв экономики и политики, не принёсший положительного результата».

Как был получен столь резкий вывод? Максим взял официальные темпы роста промышленности 1926-1928 годов, сравнил их с темпами 1930х годов, и сделал вывод, что если бы страна ещё 12 лет развивалась тем же темпом, что был в 1926-1928 гг., то добилась бы большего. Действительно, если расти бо́льшим темпом, то достигнешь большего, чем если расти меньшим темпом.

Такой же подход могут использовать (и используют!) сталинисты, поддерживающие другую сторону холивара. Если мы возьмем темпы роста в последние 3 года жизни Сталина (1950-1952), и продлим их ещё на 12 лет вперед, то окажется, что Советский Союз к 1964 году со сталинскими темпами добился бы больше, чем в реальности. Вот мы и доказали, что Хрущёв – вредитель! Один и тот же аргумент позволяет обосновать и что Сталин был не нужен, и что сталинская политика была самой мудрой! Очень удобно, только годы меняй!

Разумеется, чтобы не выглядеть совсем глупо, надо не просто требовать неизменных темпов роста, но и обосновать, действительно ли можно было в 1929-1940 гг. развиваться темпом 1926-1928 гг., не трогая НЭП.

Максим делает это одной фразой: «в 1921 году, по плану ГОЭЛРО в течение 10-15 лет было запланировано построить электростанции мощностью в 1.500 тыс. киловатт, а в 1925 году рассчитывали ввести эти мощности в строй уже к 1932 году. Если оценить темпы роста мощностей электростанций с 1926 по 1928 годы (11% в год в среднем), то именно к 1932 году и был бы достигнут этот намеченный результат (благодаря форсированию, он был достигнут уже в 1930 году). Поэтому, прогноз рост производства исходя из темпов 1926-1928 годов можно считать вполне реалистичным».

Я читал этот абзац несколько раз, но так и не понял, как из того, что благодаря началу первой пятилетки удалось выполнить план ГОЭЛРО досрочно, следует, что реалистично было сохранять темпы роста всей промышленности 1926-1928 гг. до 1940 года?

продолжение следует...

А. Сафронов. Пришёл Сталин и всё сломал. Ч.2
Рецензия на статью "Сталинское экономическое «чудо»"

Далее Максим кратко напоминает читателям о внутрипартийной борьбе за сворачивание НЭПа и о проблемах сельского хозяйства, вызванных ускоренной коллективизацией, и делает вывод, что сворачивание экспорта продовольственных товаров после голода 1932 г. подорвало дальнейшие возможности форсированной индустриализации.

В интерпретации Максима, разорив к 1932 году село, сталинское руководство дальнейший рост тяжелой промышленности обеспечивало, разоряя производство товаров народного потребления. При этом автор сам приводит таблицу, из которой следует, что в 1933-1936 гг. темпы роста и всей промышленности, и промышленности, производящей товары ширпотреба, росли год от года!

Максим, воюя со Сталиным, сам не замечает, как представляет его всемогущим демиургом, который при наличии (якобы!) простой комфортной альтернативы (просто ничего не трогайте, и всё будет, как было) навязал и партии, и всему советскому обществу вариант, который одновременно был хуже по темпам роста и хуже по уровню жизни.

В действительности, НЭП свернули после двух кризисов (1925 и 1927 гг.) , по итогам которых большинству руководящих кадров стало ясно, что дальнейшие темпы роста упираются в нехватку экспортных ресурсов (природные богатства и продовольственное сырье, которое поступало из деревни), и резко увеличить экспорт и закупки иностранного оборудования, не меняя сельское хозяйство, невозможно.

Если Максим заявляет, что без Сталина можно было, не меняя НЭПовской модели, до 1940 года расти темпом 22% в год, ему следовало бы показать, что единоличное крестьянское сельское хозяйство тоже могло 12 лет подряд расти темпом 22% в год, обеспечивая соответствующий прирост экспортных ресурсов. Либо предложить другой источник капиталовложений.

В действительности в 1926 г. продукция сельского хозяйства выросла всего на 6%, а в 1927 г. не выросла вовсе (см. стр. 217). Именно этот разрыв между темпами роста промышленности и темпами роста сельского хозяйства, продукция которого шла за рубеж для импорта новых технологий, и требовал поиска новой экономической модели.

Коллективизация позволила советскому правительству получить от крестьян больше продукции, продать её за рубеж, закупить на вырученные деньги валюту, купить на неё новое оборудование, построить новые заводы сельскохозяйственных машин и минеральных удобрений, и на этой базе повысить производительность труда в деревне.

Между моментом, когда были начаты принудительные хлебозаготовки и моментом, когда на село массово стала поступать новая техника, прошло несколько лет, которые действительно были годами голода и лишений. Но никакой альтернативы этому манёвру коллективная партийная мысль тогда не придумала. Я читал много публицистики о «бухаринской альтернативе», но не смог уловить её суть.

Сохранение НЭПа означало снижение темпов роста промышленности до темпов роста экспортных ресурсов, т.е. во многом до темпов роста единоличного крестьянского хозяйства. Этот путь, очевидно, принёс бы меньше издержек, но только если забыть, что СССР как минимум с 1927 г. готовился к новой мировой войне.

продолжение следует...

А. Сафронов. Пришёл Сталин и всё сломал. Ч.3
Рецензия на статью "Сталинское экономическое «чудо»"

Если уж хочется политических спекуляций, то жертвы форсированной сталинской индустриализации надо сравнивать не с годами НЭПа, а с альтернативой, в которой СССР в 1941 году с треском проигрывает гитлеровской Германии, поскольку ему просто нечем воевать.

Можно было бы ещё много говорить о методических проблемах выбранного автором подхода, но надеюсь читателям уже ясно, что жонглирование темпами роста без погружения в конкретику является скорее способом попасть впросак.

Почему же Максим написал такую сырую статью, а «Вестник бури» её опубликовал? Ответ содержится в конце текста: «Эта статья призвана показать, что социалистическому хозяйству не присущи ни перегибы ради результата, ни надрыв ради роста показателей, ни великий и незаменимый «вождь», ни уничтожение всякой оппозиции».

Товарищи из «Вестника бури» выступают за социализм без жертв, лишений, искажений и ошибок прошлого. Но делают это странно, вообще отменяя советский опыт. Видимо, они так устали слушать про гулаги и дефициты, что хотят отмежеваться от всего, что было, и строить социализм с чистого листа.

Вместо того, чтобы показать, что форсированная индустриализация была вынужденной мерой, продиктованной во многом ожиданием войны (оправдавшимся!) и показать, как в более спокойных условиях советская власть использовала совершенно другие методы, чем в 1930-е годы (например, вместо «шарашек» строила города науки, куда ученые переезжали добровольно, или экспортировала нефть, а не продовольствие), они борются… с достижениями сталинской эпохи! Нет достижений – не жалко выбросить!

На мой взгляд, чтобы отбиться от однотипных наездов в стиле: «Вы за социализм, значит вы за ГУЛАГ!», – надо не пытаться вымарать из советского опыта его успехи, а показать, что проблемы и трудности были вызваны либо историческими условиями, либо определенными принципами построения советского и партийного аппарата. И современных социалистов глупо упрекать в желании загнать крестьян в колхозы просто потому, что крестьян в России больше нет. На вопрос: «Где искать средства для индустриализации?» в любом случае придется отвечать по-другому. А против узурпации власти харизматичным лидером мировая политическая наука весь двадцатый век придумывала разные методы, которые социалисты теперь знают (если не знают, то надо бы изучить).

Надеюсь, «Вестник бури» от войны с прошлым перейдет к позитивной программе на будущее.

Несмотря на многолетнее пребывание Ирана под санкциями, сформировавшее политико-идеологическую конструкцию "осаждённой крепости", реальная, материально измеримая солидарность власти и различных общественных классов остаётся призрачной. Распределение национального дохода в Иране крайне неравномерно и ведёт к высокому имущественному расслоению. Так, 50% иранцев принадлежит лишь 4,5% частных активов страны, в то время как топ-10% контролируют более 60% такой собственности.

Как это скажется на способности иранского общества противостоять агрессии со стороны США и Израиля, покажет ближайшее время. Пока же можно констатировать: находясь "в одной лодке" с правящим классом, большая часть иранцев сидит на вёслах, не получая приглашения к столу.

О том, как складывалась иранская экономика под давлением санкций, что роднит её с Россией и как на мировой экономике скажется война с США, мы рассказывали в этом свежем ролике. Не пропустите.

Один работающий россиянин должен банкам в среднем 473 тысячи рублей.

По итогам 2025 года общий долг населения перед банками вырос до 36 трлн рублей. За год он увеличился на 3%: рост замедлился из-за высокой ключевой ставки. В целом же за последние 9 лет размер долга в реальном выражении, то есть с поправкой на инфляцию, вырос примерно в 2 раза.

В среднем на одного экономически активного россиянина приходится 473 тысячи рублей банковской задолженности.

Самая напряжённая ситуация сложилась в Тыве. Там средний долг равен 139% годовой зарплаты, а в денежном выражении это 1,08 млн рублей на человека. Для сравнения: в Ингушетии средний долг составляет всего 54 тысячи рублей, а отношение долга к зарплате равно 12%. В целом уровень закредитованности в южных регионах ниже среднего по стране.

Всего задолженность выросла в 57 регионах. Главный драйвер роста - ипотека. На фоне стагнации потребительского кредитования её доля в розничном кредитовании выросла с 55% до 58%. При этом в 47 регионах долг уже превышает половину годовой зарплаты, а в 6 регионах - 70%. Это означает, что рост задолженности связан с низкой доступностью базовых благ, прежде всего жилья.

На высокой разнице между ставками по кредитам и депозитам российские банки получают рекордную прибыль. Об этом мы рассказывали в недавнем ролике.

А вы попадаете в средние значения по долгу?

Сегодня 8 Марта! Поздравляю вас, наши дорогие и любимые женщины ❤️

Известный скрепоносец Милонов предложил дарить женам беременность на 8 Марта, а ещё копию военного контракта. Действительно, зачем будущему ребенку отец, если правительство семье Ладу Гранту выпишет.

А как там вообще с отношением консерваторов к женской роли в обществе?

Патриарх Кирилл называл феминизм "очень опасным явлением" и утверждал, что феминистические организации провозглашают "псевдосвободу женщин", которая должна проявляться "вне брака и вне семьи".

Протоиерей Димитрий Смирнов, возглавлявший Патриаршую комиссию по вопросам семьи, говорил о женщинах в незарегистрированном союзе: "Неохота сказать, что "я бесплатная проститутка", поэтому говорят: у меня гражданский брак".

Он же заявлял: "Женщины слабее умом. Конечно, бывают какие-нибудь там Марии Кюри, но все-таки это редкость".

А в официальной позиции Патриаршей комиссии РПЦ по законопроекту о домашнем насилии говорилось, что документ имеет "явную антисемейную направленность" и фактически вводит "наказание за семейную жизнь".

Консервативный тренд на неприятие идеи женской автономии, равноправия и правовой защиты от насилия хорошо укладывается в мейнстрим современной идеологии: рожайте больше дешевых рабочих и солдат.

Кислотные дожди могут начаться в Иране из-за ударов по нефтехранилищам

Взрывы на нефтехранилищах в Тегеране привели к выбросу в атмосферу большого количества опасных химических веществ, что может вызвать токсичные кислотные дожди. Об этом сообщила организация Красного Полумесяца Ирана.

Накануне израильские военные нанесли удары по трем нефтехранилищам в провинциях Тегеран, Кередж и других. При горении нефти в воздух попадают соединения углеводородов, оксиды серы и азота. Взаимодействуя с водой и кислородом, они образуют кислые загрязнители. Кислотные дожди способны вызывать химические ожоги кожи и представляют опасность для легких. Также такие дожди наносят серьезный вред окружающей среде: от загрязнения почвы до исчезновения многих видов растений и животных .

Как показывает практика, декларации о развитии зелёной энергетики, раздельном сборе отходов и сокращении использования пластика часто становятся вторичными по отношению к интересам капитала. Индивидуальные усилия по сохранению окружающей среды имеют весьма ограниченный эффект в условиях, когда крупные корпорации и государства, стремясь минимизировать издержки, готовы перекладывать экологические последствия своей деятельности на целые регионы мира. Подобных примеров немало, и Иран является лишь одним из них. Как говорил бразильский социалист и защитнику Амазонии Чико Мендес, «экология без классовой борьбы — это садоводство».

При средней московской зарплате на первоначальный взнос по ипотеке на однокомнатную квартиру нужно накопить 9,2 млн рублей, то есть 64% ее рыночной цены*. Даже если откладывать всю зарплату целиком, на это уйдет 5 лет и 2 месяца.

Иными словами, сегодня на покупку входного билета в волшебный мир ипотеки требуется больше времени, чем составлял медианный срок ожидания жилья в позднем СССР (5,1 года). Молодая семья в очереди на жильё ожидала около 4 лет.

*Почему 64%, а не 20%. Средняя цена однушки в столице — 14,4 млн руб. При стандартном сценарии с взносом 20% банк должен был бы выдать кредит на 80% цены, то есть примерно 11,52 млн руб. Но при средней московской зарплате после налога около 149 тыс. руб. банк, как правило, готов одобрить лишь 5,2 млн руб. на 20 лет. Значит, недостающую часть покупатель должен закрыть своими деньгами.