Распознавание лиц в московском метро: решение ЕСПЧ

Вчера Европейский суд по правам человека вынес решение по делу Николая Глухина. Жалоба была подана еще до выхода России из Совета Европы.

Суть дела заключается в том, что в ходе обычного мониторинга в интернете полиция обнаружила фотографии и видеозапись одиночной демонстрации заявителя в московском метро, опубликованные на общедоступном канале в Telegram. Заявитель держал в руках картонную фигуру в натуральную величину активиста Константина Котова, которая держала в руках транспарант, гласивший: «А вы не <ошалели>? Я Константин Котов, за мирные пикеты мне грозит до 5 лет».

Прим.: дело Константина Котова имело большой резонанс, так как он был вторым человеком, привлеченным к ответственности по статье 212.1 УК РФ. Статья установила административную преюдицию за нарушение законодательства в сфере публичных мероприятий. Ранее данная статья была обжалована в Конституционный суд РФ по еще более громкому делу активиста Ильдара Дадина. Суд тогда в постановлении рекомендовал законодателю доработать статью таким образом, чтобы исключалось произвольное привлечение к уголовной ответственности без соответствия характера и степени общественной опасности совершенного деяния преступлению. Однако статья до сих пор остается неизменной, и к ответственности привлечены десятки человек.

Также, по словам заявителя, полиция использовала камеры с применением технологии распознавания лиц:

а) чтобы идентифицировать его по скриншотам из канала, б) собрать видеозаписи с камер видеонаблюдения, установленных на станциях московского метрополитена, через которые он проезжал, в) чтобы через несколько дней спустя обнаружить и арестовать его во время поездки в метро.

Скриншоты из Telegram-канала и видеозаписи с камер видеонаблюдения были использованы в качестве доказательств при рассмотрении дела об административном правонарушении в отношении заявителя. Он был привлечен к ответственности за нарушения законодательства о публичных мероприятиях по ч. 5 ст. 20.2 КоАП РФ (штраф 20 тыс руб).

ЕСПЧ усмотрел нарушение статьи 8 (право на уважение частной жизни) и нарушение статьи 10 (свобода выражения мнения) Европейской конвенции по правам человека. Если со статьей 10 ситуация достаточно распространенная для РФ (наказание за сам факт отсутствия согласования публичного мероприятия, даже если не было противоправных последствий) то со статьей 8 ситуация более интересная.

Европейский суд указал на следующее:

во-первых, суд признал, что технологии распознавания лиц действительно применялась, несмотря на отрицание органов власти;

во-вторых, законодательство РФ не определяет ни оснований, ни процессуальных гарантий и прав, ни требований к органам власти по использованию этих технологий для идентификации людей (фактически использование произвольное);

в-третьих, хранение фотографий и иных персональных данных (в том числе чувствительных, например, политические взгляды) полицией в сочетании с возможностью применения к ним технологии распознавания лиц (в том числе для определения местонахождения и ареста) представляет собой вмешательство в право на частную жизнь;

в-четвертых, применение несоразмерно жестких мер, грозящих нарушению прав человека, для пресечения деяния, не представляющего значительной общественной опасности, не соответствует «социальным потребностям демократического государства».