Portrait studies.
Последнее время много думаю над желанием снимать портреты, экспериментировать с формой и идеей внутри портрета. Но шаг в направлении практики сделать не могу. Мне кажется я пытаюсь себя собрать по кускам из природы, человека, света , цвета. Я не хочу специально снимать какую-то студию, что то там устраивать. Я боюсь сделать шаг туда - в пространство эксперимента, туда где искусство обретает плоть.
Фото сделаны в домашней комнате студии спонтанно, когда Вова пришел в гости. Это было уже и не помню когда…

Работы этого художника я встретил в ММОМА в марте прошлого года. Помню как ходил по экспозиции и вспоминал свой опыт «хождения во льдах» эту тишину и холод и чувство отчуждения. Это столкновение с пустотой довольно специфически опыт, его не сравнить с гулянием в парке или в лесу. Разве что только в поле.
Знакомьтесь - Иван Михайлов. Интервью.

Ансельм. Шум времени

Фильм Вима Вендерса об Ансельме Кифере.

Ансельм — современник Йозефа Бойса, и этот фильм — своего рода ретроспектива его жизненного пути как художника, с самых малых лет и до сегодняшнего дня. Лично меня поразили масштабы миров, развернутых им. Раньше я видел пару его работ в музеях Москвы и Петербурга, и они мне отзывались. Мне казалось, я смотрел на них и понимал то пространство... Но когда я увидел фильм, осознал, каких масштабов может достигать тотальность одного человека.

Это не просто творчество, это — геология духа. В залах музеев Кифер кажется гостем из другого мира, но в фильме Вендерса ты сам становишься гостем в его вселенной, где граница между мастерской и космосом стерта окончательно.

Вместе с тем, Кифер воспринимается как голос ушедшей эпохи. Он — последний из могикан, кто до сих пор пытается осмыслить человека через выжженную призму Второй мировой и трагедию Германии. В мире, который на первый взгляд кажется «цифровым и легким», его свинец и бетон выглядят архаично, почти вызывающе.

Но эта легкость обманчива. Цифровая эпоха несет в себе свою форму тотальности — тотальность контроля и алгоритмов, где последствия для человеческого духа могут быть не менее тяжелыми, чем свинцовые плиты. Кифер же выбирает иную честность: он не просто рефлексирует над прошлым, он превращает его в фундамент, на котором стоит его личная вселенная.

Для него катастрофа — это не параграф в учебнике, а точка отсчета. И пусть это искусство кажется тяжеловесным эхом прошлого, масштаб личности Кифера доказывает: иногда, чтобы понять сегодняшний день, нужно обладать мужеством копать вглубь — туда, где шум времени еще не затих под слоями бетона.