Forwarded from адвокат:ка тихих дев
«эссе о молчании» забрал вчера из babel books!
это эссе швейцарского режиссера и драматурга бориса никитина, которое перевел и издал ваня демидкин — художник и куратор, с 2018 года занимается теорией и практикой театра и перформанса. мы с ваней пересекались по разным поводам; вместе работали на фестивалях «хрупкий» (2023, 2024) и «точка доступа» (2021); а еще мы вместе танцевали в перфоспектакле «я танцую пока ты смотришь на меня» — это был мой редкий счастливый день в перми и последняя зима в россии.
ваня перевел «эссе о молчании» в 2024 году и организовал показы видеозаписи спектакля никитина в семи городах россии, казахстана, кыргызстана, грузии, а также онлайн — на фестивале «политика культуры». я был на одном из показов в тбилиси, но тогда проживал сложнейший этап моей эмиграции. в том состоянии мне было трудно находиться в людных местах + борьба с панической атакой мешала воспринимать информацию и удерживать на ней внимание.
вчера я забрал «эссе о молчании» после презентации новой книжки евгении некрасовой «улица холодова», там снова говорили важности возвращения имен.
«эссе о молчании» я прочитал еще месяц назад, после первого диалога с ваней. к этому эссе я подключился эмоционально с первых страниц, где никитин описывает (замирание мысли), когда его бабушка вдруг начинает говорить с кем-то, кого нет с ней рядом
я могу ассоциировать себя с этим. письмо как инструмент нужно мне, чтобы описывать эти (другие места), врывающиеся в мою кптср-реальность. писать мне нужно, чтобы строить связи со своим прошлым там, где они разорваны.
травма героини «эссе о молчании» далека от меня; природа этого молчания, как бы я ни пытался, не будет мне окончательно ясна, но систематически я задумываюсь о влиянии травмы на мой язык; о влиянии травмы на мою память; и о том, что язык истории (линейное повествование, документирование, архивация) помогает нам описать и запомнить факты, но не помогает глубоко понять и почувствовать травмы нашего прошлого.
у молчания выжившей женщины, чью семью вместе с ней было решено уничтожить по приказу, например, и у молчания присутствующих в ратуше людей, которых гиммлер ознакомил с новыми директивами, такими как полное уничтожение еврейского населения европы, — разная природа.
люди, против воли которых были произведены любые действия (то есть насилие) не должны приносить остаток своей жизни в жертву, выбирая видимость, если они этого не хотят. это было бы продолжением насилия.
и так как мне известны некоторые последствия видимости, мне известно, что видимость не равна валидации + те, кто желают вам смерти, скорее всего будут сильными и здоровыми даже когда закончится война. и я бесконечно восхищаюсь текстами, написанными из травмы, и вообще способностью людей из травмы говорить и писать,
но в случае если часть вашей жизни и личности уничтожены, вы не свободны от травмы что бы вы ни выбрали (молчание или видимость)
«эссе о молчании» можно заказать
за донейшн от 400 рублей в любой валюте по всему миру, а мне эта книжка досталась потому что у меня есть телеграм-канал)
это эссе швейцарского режиссера и драматурга бориса никитина, которое перевел и издал ваня демидкин — художник и куратор, с 2018 года занимается теорией и практикой театра и перформанса. мы с ваней пересекались по разным поводам; вместе работали на фестивалях «хрупкий» (2023, 2024) и «точка доступа» (2021); а еще мы вместе танцевали в перфоспектакле «я танцую пока ты смотришь на меня» — это был мой редкий счастливый день в перми и последняя зима в россии.
ваня перевел «эссе о молчании» в 2024 году и организовал показы видеозаписи спектакля никитина в семи городах россии, казахстана, кыргызстана, грузии, а также онлайн — на фестивале «политика культуры». я был на одном из показов в тбилиси, но тогда проживал сложнейший этап моей эмиграции. в том состоянии мне было трудно находиться в людных местах + борьба с панической атакой мешала воспринимать информацию и удерживать на ней внимание.
вчера я забрал «эссе о молчании» после презентации новой книжки евгении некрасовой «улица холодова», там снова говорили важности возвращения имен.
«эссе о молчании» я прочитал еще месяц назад, после первого диалога с ваней. к этому эссе я подключился эмоционально с первых страниц, где никитин описывает (замирание мысли), когда его бабушка вдруг начинает говорить с кем-то, кого нет с ней рядом
я могу ассоциировать себя с этим. письмо как инструмент нужно мне, чтобы описывать эти (другие места), врывающиеся в мою кптср-реальность. писать мне нужно, чтобы строить связи со своим прошлым там, где они разорваны.
травма героини «эссе о молчании» далека от меня; природа этого молчания, как бы я ни пытался, не будет мне окончательно ясна, но систематически я задумываюсь о влиянии травмы на мой язык; о влиянии травмы на мою память; и о том, что язык истории (линейное повествование, документирование, архивация) помогает нам описать и запомнить факты, но не помогает глубоко понять и почувствовать травмы нашего прошлого.
у молчания выжившей женщины, чью семью вместе с ней было решено уничтожить по приказу, например, и у молчания присутствующих в ратуше людей, которых гиммлер ознакомил с новыми директивами, такими как полное уничтожение еврейского населения европы, — разная природа.
люди, против воли которых были произведены любые действия (то есть насилие) не должны приносить остаток своей жизни в жертву, выбирая видимость, если они этого не хотят. это было бы продолжением насилия.
«…я не переставал удивляться, почему моя бабушка никогда не рассказывала о своей еврейской семье; почему она обрекла их и тем самым часть себя на невидимость?»
и так как мне известны некоторые последствия видимости, мне известно, что видимость не равна валидации + те, кто желают вам смерти, скорее всего будут сильными и здоровыми даже когда закончится война. и я бесконечно восхищаюсь текстами, написанными из травмы, и вообще способностью людей из травмы говорить и писать,
но в случае если часть вашей жизни и личности уничтожены, вы не свободны от травмы что бы вы ни выбрали (молчание или видимость)
«…этот режим выживания связан не с абстрактными чувствами человека,
брошенного во враждебную ему среду,
а с тем, что в юности она была свидетелем того, как целое общество, включая друзей, соседей и других близких ей людей,внезапно полностью изменилось, открыв двери насилию, которое могло разрушить жизнь каждого; и ее глубокое недоверие к другим стало частью защитной системы, которую она выстроила вокруг себя, чтобы отгородиться от мира, даже если это означало, что она останется одна; в результате она компенсировала это гордостью и часто презрительным взглядом на окружающих; иное потребовало бы не только нечеловеческой способности прощать, но и нечеловеческой способности забывать; способности, которой моя бабушка не обладала; однажды она сказала мне: «у меня не так много недостатков,
всего один… я никогда не забываю»
«эссе о молчании» можно заказать
за донейшн от 400 рублей в любой валюте по всему миру, а мне эта книжка досталась потому что у меня есть телеграм-канал)
❤7👍2🔥2
Всех с наступившим! 🌟
Так и не успел в 2025 подробно рассказать о том, как прошли гастроли фестиваля «Хрупкий» на фестивале политического театра Divadelna Nitra в Нитре, в Словакии
Наконец, исправляюсь: по ссылке ниже — перевод интервью из словацкого журнала kød, которое у меня еще в июне взяла Наталия Якубова и которое вышло в октябре.
Самое интересное, что там есть, как мне кажется, это столкновение взглядов на театральные процессы в России Наталии, давно живущей в Европе, но заставшей жирные 2010-е в России, и зашедшего в театр на исходе этого же десятилетия меня!
https://syg.ma/@vnchkaa/chastnoe-svidetelstvo-kak-dokument-epohi
Так и не успел в 2025 подробно рассказать о том, как прошли гастроли фестиваля «Хрупкий» на фестивале политического театра Divadelna Nitra в Нитре, в Словакии
Наконец, исправляюсь: по ссылке ниже — перевод интервью из словацкого журнала kød, которое у меня еще в июне взяла Наталия Якубова и которое вышло в октябре.
Самое интересное, что там есть, как мне кажется, это столкновение взглядов на театральные процессы в России Наталии, давно живущей в Европе, но заставшей жирные 2010-е в России, и зашедшего в театр на исходе этого же десятилетия меня!
Н.Я. Знаете, все-таки "Путевой очерк" для меня прозвучал как довольно-таки обоснованное обвинение "поколению десятых годов". При этом у вас есть алиби — ваш возраст.
В.Д. Я, кстати, не рассматриваю это как алиби и даже не думаю о "Путевом очерке", как об обвинении кому-то. И мне кажется, что даже среди зрителей "Хрупкого", которые видели эту работу, никогда не шел об этом разговор — об обвинении кому-то. Что я встречал гораздо больше, так это тоску по утерянному времени: была какая-то дискуссия, жизнь, много всего происходило, все со всеми ругались и все такое — но все это было возможно, было за что зацепиться, о чем поговорить. Гораздо больше я встречаю такую реакцию — ого, как вообще-то оно было; ничего такого сейчас вообще не наблюдается и близко, какой был объем, сколько позиций проявлялось друг к другу. При этом, я не хочу сказать, что идеализирую это время. Наоборот, оно во многом и подготовило почву к тому, что мы наблюдаем сейчас. Но я понимаю, что, наверное, в "Путевом очерке" есть пространство, чтобы считать мой нарратив как обвинение, да
https://syg.ma/@vnchkaa/chastnoe-svidetelstvo-kak-dokument-epohi
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
syg.ma
Частное свидетельство как документ эпохи
Подпольный театр, пермская культурная революция и ностальгия по 2010-м: перевод интервью из словацкого журнала kød
❤17
Опубликовал фрагменты моего спектакля «Путевой очерк» вместе с интервью о гастролях «Хрупкого» в Словакии. В посте Жени Петровской — как раз цитата оттуда!
❤1🔥1
Forwarded from Бизнес-классом в Магадан
Прочитала интервью Вани Демидкина для словацкого журнала kød и второй день думаю про это:
"Только в публичном и коллективном выражении своего опыта, своих мыслей и идей можно сформулировать принципы для работы и жизни, и именно этого мне не хватает в российском театре".
"Только в публичном и коллективном выражении своего опыта, своих мыслей и идей можно сформулировать принципы для работы и жизни, и именно этого мне не хватает в российском театре".
syg.ma
Частное свидетельство как документ эпохи
Подпольный театр, пермская культурная революция и ностальгия по 2010-м: перевод интервью из словацкого журнала kød
👍6❤2💔2
Традиционно подведу рабочие итоги года, чтобы те, кто пропустили то или иное событие, добрались до него сейчас — изучили, почитали и посмотрели записи и тексты. Там ведь не только про меня одного ✨
В конце 2024 снял и смонтировал спектакли «Ярлик» и «Дядя Фантомас» с нашего фестиваля «Место — Действие», а весь 2025 показывал их в разных городах: Тбилиси, Алматы, Бишкек, Москва, Суздаль и Пермь! Видео работ можно взять у меня за донат на благотворительность. А вот показы спектаклей Хайнера Геббельса и Бориса Никитина я почти прекратил, устроил только в Перми.
В феврале был второй тайный фестиваль «Хрупкий», он же последний. Сделали 15 событий, я сыграл «Путевой очерк» и участвовал в 7+ спектаклях и перформансах. Об этом фестивале я выпустил статью — разговор с Настей Бабаевой!
В мае вернул к жизни свой благотворительный онлайн-фестиваль «Политика культуры» и показал онлайн все, что год показывал офлайн — Хайнера Геббельса, Бориса Никитина и записи с нашего фестиваля «Место — Действие». Собрал более 50 000 рублей!
В июне были гастроли «Хрупкого» в Словакии на фестивале политического театра Divadelna Nitra, показали с Артемом Томиловым свои работы (я впервые сыграл «Путевой очерк» с переводом на англоязычную аудиторию) и отрывки из фильма о фестивале. По следам гастролей в словацком журнале вышло интервью, перевод которого я опубликовал совсем недавно.
В июне же мой подкаст «Медлячок» перевалил за 600 тысяч прослушиваний!
В сентябре мы провели второй фестиваль «Место — Действие» в Бишкеке. Отошли от работы с сайт-специфик театром к современному театру вообще. Помогли состояться десятку спектаклей местных художников, организовали привоз книг «Гаража» и Ad Marginem. Помимо продакшена работ бишкекских авторов, привезли с гастролями два спектакля из Алматы и один из Ташкента — мечтали об этом и на первом фестивале, но осилили только ко второму. О фестивале можно почитать прекрасный текст Кеши Башинского в 98mag!
В октябре реализовал давнюю мечту и выпустил книжку небольшом тиражом — мой перевод пьесы «Эссе о молчании» швейцарского режиссера Бориса Никитина. Отправил больше сотни экземпляров в разные города России и других стран и развез по русскоязычным книжным за пределами России, продолжу и в этом году.
В декабре месяц был в арт-резиденции на Лазурном берегу Франции! Был счастлив. Попутно участвовал в благотворительной акции «Комитета против пыток», давал запись спектакля за донат.
Из текстов: опубликовал в Perito две пьесы, к которым имел отношение — мой перевод «Эссе о молчании» Бориса Никитина и мою редакцию «Ярлика» Надиры Салимовой. В журнале «Театръ» выпустил материал с Маратом Райымкуловым о спектакле «Дядя Фантомас». Дал интервью «Пространству» о фестивале в Бишкеке, о «Хрупком».
Отредактировал и опубликовал статью Георгия Мамедова «Складки и скольжения» о нашем фестивале в Бишкеке. По договоренности с издательствами публиковал отрывки из книг — статью Бориса Юхананова «К истории современной режиссуры» и главу из новой книги Клэр Бишоп «Событийное время, выставочное время».
Хотел бы сказать напоследок что-то настраивающее на светлое будущее, да только нечего. Весь год нарастало чувство, что возможностей для работы стало меньше, что теряется смысл в этой деятельности и все в таком духе)) Так и иду пока в 2026
В конце 2024 снял и смонтировал спектакли «Ярлик» и «Дядя Фантомас» с нашего фестиваля «Место — Действие», а весь 2025 показывал их в разных городах: Тбилиси, Алматы, Бишкек, Москва, Суздаль и Пермь! Видео работ можно взять у меня за донат на благотворительность. А вот показы спектаклей Хайнера Геббельса и Бориса Никитина я почти прекратил, устроил только в Перми.
В феврале был второй тайный фестиваль «Хрупкий», он же последний. Сделали 15 событий, я сыграл «Путевой очерк» и участвовал в 7+ спектаклях и перформансах. Об этом фестивале я выпустил статью — разговор с Настей Бабаевой!
В мае вернул к жизни свой благотворительный онлайн-фестиваль «Политика культуры» и показал онлайн все, что год показывал офлайн — Хайнера Геббельса, Бориса Никитина и записи с нашего фестиваля «Место — Действие». Собрал более 50 000 рублей!
В июне были гастроли «Хрупкого» в Словакии на фестивале политического театра Divadelna Nitra, показали с Артемом Томиловым свои работы (я впервые сыграл «Путевой очерк» с переводом на англоязычную аудиторию) и отрывки из фильма о фестивале. По следам гастролей в словацком журнале вышло интервью, перевод которого я опубликовал совсем недавно.
В июне же мой подкаст «Медлячок» перевалил за 600 тысяч прослушиваний!
В сентябре мы провели второй фестиваль «Место — Действие» в Бишкеке. Отошли от работы с сайт-специфик театром к современному театру вообще. Помогли состояться десятку спектаклей местных художников, организовали привоз книг «Гаража» и Ad Marginem. Помимо продакшена работ бишкекских авторов, привезли с гастролями два спектакля из Алматы и один из Ташкента — мечтали об этом и на первом фестивале, но осилили только ко второму. О фестивале можно почитать прекрасный текст Кеши Башинского в 98mag!
В октябре реализовал давнюю мечту и выпустил книжку небольшом тиражом — мой перевод пьесы «Эссе о молчании» швейцарского режиссера Бориса Никитина. Отправил больше сотни экземпляров в разные города России и других стран и развез по русскоязычным книжным за пределами России, продолжу и в этом году.
В декабре месяц был в арт-резиденции на Лазурном берегу Франции! Был счастлив. Попутно участвовал в благотворительной акции «Комитета против пыток», давал запись спектакля за донат.
Из текстов: опубликовал в Perito две пьесы, к которым имел отношение — мой перевод «Эссе о молчании» Бориса Никитина и мою редакцию «Ярлика» Надиры Салимовой. В журнале «Театръ» выпустил материал с Маратом Райымкуловым о спектакле «Дядя Фантомас». Дал интервью «Пространству» о фестивале в Бишкеке, о «Хрупком».
Отредактировал и опубликовал статью Георгия Мамедова «Складки и скольжения» о нашем фестивале в Бишкеке. По договоренности с издательствами публиковал отрывки из книг — статью Бориса Юхананова «К истории современной режиссуры» и главу из новой книги Клэр Бишоп «Событийное время, выставочное время».
Хотел бы сказать напоследок что-то настраивающее на светлое будущее, да только нечего. Весь год нарастало чувство, что возможностей для работы стало меньше, что теряется смысл в этой деятельности и все в таком духе)) Так и иду пока в 2026
❤17🔥7👍4🕊1
Прочитал первый выпуск газеты о книгах БИЛЛИ, которую выпустило одноименное медиа с Максимом Мамлыгой во главе!
Добрая половина материалов внутри — не о книгах, а о разных формах инфраструктуры вокруг них: книжных клубах, гидах, вечеринках и прочих форматах, которые делают процесс чтения богаче и создают комьюнити вокруг себя
Прочитал и понял, насколько же беден русскоязычный театр что в России, что за его пределами на подобные активности)))
Понятно, что отчасти причина кроется в разности медиумов — книги демократичнее театра, они не привязаны к месту и времени и так далее. И понятно, что театральные клубы давно есть и здесь, и там. Я помню, как под конец 2010-х подобные инициативы стали нарождаться и появились лайфстайл-блогеры, собирающие свою аудиторию в театр и организующие встречи с актерами. Но чисто дискурсивно это никогда не было мне близко, так как запускалось снаружи театрального процесса и носило крайне экзальтированный характер.
А описанные в БИЛЛИ инициативы запускаются в том числе изнутри книжного дела — писателями, издателями, редакторами. А чаще писательницами, издательницами и редакторками. Понятно, что такие инициативы от профессионалов в российском театре тоже найдутся — курсы, мастерские, воркшопы. Но чаще всего это образовательные инициативы, куда приходят затем, чтобы чему-то научиться, где есть иерархия между тем, кто делится знаниями, и слушающими. А я говорю о более горизонтальных формах, где люди собираются, чтобы проживать время вместе. Одна из авторок книжного клуба сказала, что для нее причиной запуска стало отсутствие рядом людей, «с которыми можно прожить отчаяние». Понимаю...
Когда мы делали «Хрупкий», у нас была серия событий, которые после прочтения БИЛЛИ я стал рассматривать именно в этом ключе. На каждом фестивале мы делали коворкинг, прямо во время фестиваля мы ездили в Никола-Ленивец, ходили кататься на коньках, устраивали пикник в Коломенском. И хотя при первом прочтении такие штуки можно просто свести к досугу, это всегда казалось частью фестивальной стратегии, тем, что равнозначно спектаклям.
Заказать БИЛЛИ можно тут!
Добрая половина материалов внутри — не о книгах, а о разных формах инфраструктуры вокруг них: книжных клубах, гидах, вечеринках и прочих форматах, которые делают процесс чтения богаче и создают комьюнити вокруг себя
Прочитал и понял, насколько же беден русскоязычный театр что в России, что за его пределами на подобные активности)))
Понятно, что отчасти причина кроется в разности медиумов — книги демократичнее театра, они не привязаны к месту и времени и так далее. И понятно, что театральные клубы давно есть и здесь, и там. Я помню, как под конец 2010-х подобные инициативы стали нарождаться и появились лайфстайл-блогеры, собирающие свою аудиторию в театр и организующие встречи с актерами. Но чисто дискурсивно это никогда не было мне близко, так как запускалось снаружи театрального процесса и носило крайне экзальтированный характер.
А описанные в БИЛЛИ инициативы запускаются в том числе изнутри книжного дела — писателями, издателями, редакторами. А чаще писательницами, издательницами и редакторками. Понятно, что такие инициативы от профессионалов в российском театре тоже найдутся — курсы, мастерские, воркшопы. Но чаще всего это образовательные инициативы, куда приходят затем, чтобы чему-то научиться, где есть иерархия между тем, кто делится знаниями, и слушающими. А я говорю о более горизонтальных формах, где люди собираются, чтобы проживать время вместе. Одна из авторок книжного клуба сказала, что для нее причиной запуска стало отсутствие рядом людей, «с которыми можно прожить отчаяние». Понимаю...
Когда мы делали «Хрупкий», у нас была серия событий, которые после прочтения БИЛЛИ я стал рассматривать именно в этом ключе. На каждом фестивале мы делали коворкинг, прямо во время фестиваля мы ездили в Никола-Ленивец, ходили кататься на коньках, устраивали пикник в Коломенском. И хотя при первом прочтении такие штуки можно просто свести к досугу, это всегда казалось частью фестивальной стратегии, тем, что равнозначно спектаклям.
Заказать БИЛЛИ можно тут!
❤11🔥7💔3
В сентябре 2025 вышел новый выпуск журнала «Искусство кино», посвященный молодости и новизне в искусстве.
Среди текстов номера — разговор Кристины Матвиенко со мной. Поводом для него был фестиваль «Хрупкий», но кроме него мы обсудили эмиграцию российского театра в разных странах, неравенство репрезентации этой эмиграции, мои любимые спектакли в Центральной Азии («Плотник» Димы Гомзякова и «Дядя Фантомас» Заманбап искусства), ну и мой жизненный маршрут.
Разговор состоялся еще осенью 2024 года — до последнего «Хрупкого» и его же гастролей в Европе, поэтому он ухватил какой-то очень яркий момент воодушевления от творчества ✨
Купить журнал можно здесь!
Среди текстов номера — разговор Кристины Матвиенко со мной. Поводом для него был фестиваль «Хрупкий», но кроме него мы обсудили эмиграцию российского театра в разных странах, неравенство репрезентации этой эмиграции, мои любимые спектакли в Центральной Азии («Плотник» Димы Гомзякова и «Дядя Фантомас» Заманбап искусства), ну и мой жизненный маршрут.
Разговор состоялся еще осенью 2024 года — до последнего «Хрупкого» и его же гастролей в Европе, поэтому он ухватил какой-то очень яркий момент воодушевления от творчества ✨
Просто чем мы (не только мы с Темой, но и целое комьюнити, окружавшее нас) занимались раньше? Бесконечной попыткой расширить границы театра, попыткой экстенсивно наращивать обороты, нас искренне интересовала такая театральная энтропия. Помимо поиска — а им занимались не только мы, но и люди, гораздо более институционально вписанные в инфраструктуру российского театра, как Дима Волкострелов, Семен Александровский и многие другие, — мы еще отвоевывали свое понимание театра, говоря институциям и экспертам, что наше восприятие театра тоже легитимно. Сейчас никого не парят новые формы, это ушло на второй план, и я рад. Сейчас этого вообще нет в моей жизни, и можно заниматься любым типом театра, делая новые штуки и при этом не думая об этом как о новом.
Купить журнал можно здесь!
❤15👍5🔥3
Независимый театр Бишкека, Алматы и Ташкента в 20 спектаклях и перформансах!
Собрал в одной статье все работы второго фестиваля «Место — Действие», который мы провели осенью 2025 года в Бишкеке.
Там же пара заметок о том, как изменился фестиваль с 2024 года: почему мы отказались от позиционирования «фестиваль сайт-специфик театра», но остались ему (сайт-специфику) привержены, и куда и как хотели расти на втором фестивале в работе со зрителями, партнерами и участниками:
https://syg.ma/@vnchkaa/zahvacheny-zemli-gorod-pustoy
Собрал в одной статье все работы второго фестиваля «Место — Действие», который мы провели осенью 2025 года в Бишкеке.
Там же пара заметок о том, как изменился фестиваль с 2024 года: почему мы отказались от позиционирования «фестиваль сайт-специфик театра», но остались ему (сайт-специфику) привержены, и куда и как хотели расти на втором фестивале в работе со зрителями, партнерами и участниками:
На первом фестивале у нас было огромное количество вписок, то есть пришедших бесплатно на платные события зрителей — это были друзья, партнеры, журналисты и блогеры, победители розыгрышей и участники фестиваля.
Они забрали 48% всех зрительских мест, тогда как реально купившей билеты аудитории было 52%. Так как мы работаем с грантом и не так критично зависим от суммы продаж, для первого раза это было окей, но между собой мы договорились, что ко второму фестивалю ситуацию надо менять.
Так и вышло! Пропорция в 2025 году была уже другой: 77% зрителей заплатили за билеты и только 23% пришли по впискам.
И я считаю это не только количественным, но и качественным ростом. С одной стороны, команда МЕСТО Д... давно стремится выработать культуру поддержки в отношениях с аудиторией. С другой стороны, к нам в принципе выросло доверие зрителей. Если в 2024 часть билетов раскупали прямо во время фестиваля, то в 2025 все билеты были проданы еще до его начала. Из-за спроса мы даже добавили пять показов к изначальной афише.
При этом, нельзя сказать, что мы стали менее доступным фестивалем. Кроме платных событий, оба года у нас есть программа бесплатных художественных и образовательных ивентов. И если в 2024 году их было 3 на 64 зрителя, то в 2025 уже 5 на 128 человек.
Общая аудитория фестиваля в 2025 году тоже выросла, но не сильно — на 12%.
https://syg.ma/@vnchkaa/zahvacheny-zemli-gorod-pustoy
🔥8❤4👍3
Для тех, кто пропустил текст о бишкекском фестивале — собрал карточки с 7 спектаклями.
Остальное тут: https://syg.ma/@vnchkaa/zahvacheny-zemli-gorod-pustoy
Остальное тут: https://syg.ma/@vnchkaa/zahvacheny-zemli-gorod-pustoy
❤9🔥5👍2🕊1
25 февраля в Рурском университете Бохума (Германия) покажут фильм Егора Исаева и Кости Корягина о нашем последнем фестивале «Хрупкий», который прошел год назад в Москве.
Показ пройдет на конференции Approaching Performance Archives in the Age of Media Overload.
Вот ее синопсис:
Почитать о программе конференции, чтобы узнать, какие вопросы документации театра и перформансы ставят перед собой исследователи, можно тут!
Показ пройдет на конференции Approaching Performance Archives in the Age of Media Overload.
Вот ее синопсис:
Конференция посвящена тому, как документирование исполнительских практик — театра, устного фольклора, перформанс-арта, литературных чтений — может быть инструментом для понимания самого перформанса. В центре внимания — опосредованное звучащее слово в Восточной и Центральной Европе.
Конференция объединяет подходы из литературоведения, теории перформанса, кураторской практики и феминистской критики.
Участники обсуждают, как способы фиксации перформанса влияют на то, как мы его осмысляем в разных медиа. Хотя сегодня особенно заметны онлайн-трансляции, зум-перформансы и музейные медиа-объекты, связанные с перформансом, конференция не ограничивается технической стороной вопроса. Речь идёт о более широких изменениях в понимании перформанса в его опосредованных формах и о том, как архивные практики влияют и на создание работ, и на их восприятие.
Одной из ключевых тем становятся исторические споры об эфемерности перформанса и альтернативные способы его документирования, которые ставят под вопрос привычные противопоставления — присутствие и медиация, телесность и запись. Особое внимание уделяется нетехнологичным или полунотационным формам фиксации: партитурам, графическим схемам, типографским экспериментам. Они рассматривались как открытые структуры, допускающие интерпретацию и повторное исполнение.
Обращение к этим стратегиям позволяет по-новому взглянуть на архивные практики в эпоху медиаперенасыщения. Также конференция рассматривает опосредованный перформанс как форму политического высказывания и сопротивления в Восточной и Центральной Европе. В отличие от западного контекста, где самоархивирование в перформанс-арте часто возникало из-за маргинального положения внутри институций, на Востоке документирование нередко было ответом на политические репрессии — например, в практиках самоархивирования группы «Коллективные действия», работавшей в Москве с середины 1970-х годов. Поэзия и перформанс в медиированной форме рассматриваются как способы сопротивления, позволяющие художникам находить новую аудиторию и сохранять диалог в условиях ограничений — тема, вновь актуальная сегодня.
Вместо того чтобы поддерживать жёсткие границы между театроведением, исследованиями перформанса и литературоведением, конференция обращается к их пересечениям и взаимным изменениям. Она показывает, как перформативные практики и медиа-технологии с конца XIX века повлияли на литературные исследования, выдвинув на первый план устность, телесность и материальные условия восприятия.
Наконец, конференция поднимает вопрос доступа к архивам перформанса. Хотя цифровизация значительно расширила доступ к историческим аудио- и видеозаписям, для работы с ними необходимы новые интерпретационные и кураторские подходы. В этом контексте обсуждаются стратегии критической работы с архивами перформанса в условиях цифрового перенасыщения медиа.
Почитать о программе конференции, чтобы узнать, какие вопросы документации театра и перформансы ставят перед собой исследователи, можно тут!
❤8🔥5👍3
Моя подруга, кураторка и продюсерка Маша Слоева, первая героиня подкаста «Против театра» и жительница Парижа уже несколько лет ведет телеграм-канал, где в формате голосовых сообщений рассказывает о тех спектаклях, перформансах, концертах и выставках, которые она посещает по всему миру!
Среди прочего, у Маши был целый блок войсов, посвященный работам с нашего фестиваля «Место — Действие» в Бишкеке.
Решил собрать их в один пост для тех, кто хочет познакомиться с каналом Маши и нашей работой:
> Иммерсивный спектакль о регионах Кыргызстана «Сандык»
> Пацанский док о турецкой школе-интернате в Казахстане «Хазыры»
> Воркшоп по созданию воображаемого музея «DIY Заманбап музей»
> Телеграм-экскурсия по ЗАГСу «Витражи»
> Музыкальная пьеса для совместного исполнения «coucou, ты как?»
> Видеопоказ спектакля и перформативный комментарий к нему «Дядя Фантомас»
> Спектакль-игра, где нет зрителей, по созданию утопического города «Привет! Я в городе»
> Автофикшн о восприятии трагедии 2005 года в Узбекистане «Андижанская полька»
> Мой гостевой войс об истории проекта, его создании и развитии
А вчера мы с командой решили, что третьему фестивалю «Место — Действие» быть! Поэтому освобождайте конец сентября и прилетайте в Бишкек к нам))
Среди прочего, у Маши был целый блок войсов, посвященный работам с нашего фестиваля «Место — Действие» в Бишкеке.
Решил собрать их в один пост для тех, кто хочет познакомиться с каналом Маши и нашей работой:
> Иммерсивный спектакль о регионах Кыргызстана «Сандык»
> Пацанский док о турецкой школе-интернате в Казахстане «Хазыры»
> Воркшоп по созданию воображаемого музея «DIY Заманбап музей»
> Телеграм-экскурсия по ЗАГСу «Витражи»
> Музыкальная пьеса для совместного исполнения «coucou, ты как?»
> Видеопоказ спектакля и перформативный комментарий к нему «Дядя Фантомас»
> Спектакль-игра, где нет зрителей, по созданию утопического города «Привет! Я в городе»
> Автофикшн о восприятии трагедии 2005 года в Узбекистане «Андижанская полька»
> Мой гостевой войс об истории проекта, его создании и развитии
А вчера мы с командой решили, что третьему фестивалю «Место — Действие» быть! Поэтому освобождайте конец сентября и прилетайте в Бишкек к нам))
🔥11❤8