Оттепель: упущенный шанс на обновление социализма

Автор: АО

Семьдесят лет назад Никита Хрущёв попытался сломать культ личности. Режим тогда смягчился, но споры о Сталине не заканчиваются.

5 марта — 73-я годовщина смерти Иосифа Сталина. А 25 февраля исполнилось 70 лет знаменитому докладу Никиты Хрущёва «О культе личности и его последствиях». К этой дате было приурочено заседание Российского военно-исторического общества (РВИО), где вновь обсуждали тему репрессий и вновь не пришли к согласию.

Дискуссия о Сталине не уходит из политической и интеллектуальной повестки. Различия в оценке деятельности Сталина превращают людей из одного политического спектра, в том числе левого, в непримиримых врагов.

При этом куда интереснее другой вопрос: почему после разоблачения культа личности советская система так и не сумела по-настоящему обновиться? Почему СССР не смог в 1960-е демократизироваться, сохранив социалистические принципы и коммунистические цели?

Не менее важен и вопрос о содержании Оттепели.

«Не оттепель, самая настоящая слякоть» — сказал об эпохе Хрущёва один из участников заседания РВИО. А это был один из самых светлых периодов советской истории. Период надежды на обновление — шанс, упущенный почти с самого начала.

Оттепель отнюдь не была периодом бурного развития низовой демократии, но это был период мечты о «подлинном коммунизме», порыв к свободе, воплощённый прежде всего в развитии культуры.

Тогда не возникло ни сильных институтов общественного контроля, ни механизмов реального участия общества в политике и управлении. Свобода по сути свелась к свободе творчества. Но в культуре возник мощный порыв к обновлению.

Для многих шестидесятников, в том числе и тех, кто позднее стал антикоммунистом, обновление коммунистической идеи стало квинтэссенцией послесталинского периода. И творчество строилось в больше степени вокруг этого, нежели вокруг разоблачений или покаяния.

Коммунизм воспринимался как прекрасное, а главное, неизбежное будущее, а шестидесятники ощущали себя его провозвестниками. Евгений Евтушенко самонадеянно писал:

Кто были мы, шестидесятники?
На гребне вала пенного
в двадцатом веке как десантники
из двадцать первого...

Евгений Евтушенко — фигура неоднозначная, но в Оттепель его стихи были летописью свободолюбивых идеалов, мечтаний, мифов и иллюзий шестидесятников.

Созидательный труд в творчестве шестидесятников представлялся как безусловная, центральная общественная ценность, подлинное человеческое счастье. И всё без иронии и без того скептицизма, который был обычен для 1970-х — 1980-х годов. Бескомпромиссно осуждалось мещанство, оправданное культурой 1970-х, идеализированное в 1980-е и поднятое на пьедестал в 1990-е.

Людмила Булавка-Бузгалина писала, что советская культура воплотила гуманистический идеал справедливого и неотчуждённого общества. Благодаря литературе, кино и поэзии этот идеал перестал быть абстракцией для миллионов людей. Образ коммунизма стал понятен, эмоционально близок и морально авторитетен для значительной части советских граждан.

Однако пространство социального творчества оставалось ограниченным, политическая система не изменилась, и энтузиазм сменился скепсисом. К концу 1980-х разочарование привело к популярности антикоммунизма, причём нередко у тех же самых людей, которые когда-то истово верили в обновление социализма.

В 1990-е  многим казалось, что можно поступиться «плохой» демократией «диких» масс ради «хорошей» демократии «нормального» капитализма.

История Оттепели и Перестройки показывает: демократия в российской политической культуре не стала принципом, незыблемым и в тяжелые времена, вопреки лишениям и риску.

Оттепель создала яркий и человечный образ коммунистического будущего — свободного и солидарного, пространства творчества, созидательного труда и подлинного счастья. Это её важнейшее и неотменяемое наследие,

А о шестидесятниках хорошо сказал тот же Евтушенко:

Пускай шипят, что мы бездарные,
продажные и лицемерные,
но всё равно мы — легендарные,
оплёванные, но бессмертные.

Борис Кагарлицкий о битве РКН с интернетом

Специально для Рабкора

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАГАРЛИЦКИМ БОРИСОМ ЮЛЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАГАРЛИЦКОГО БОРИСА ЮЛЬЕВИЧА 18+.

У Бертольта Брехта есть стихотворение «Непобедимая надпись».

Солдат-социалист пишет на стене итальянской тюрьмы «Да здравствует Ленин!». Слова были почти неразличимы, но сторожа их заметили и попытались убрать. Сначала маляр их закрасил, обведя букву за буквой. Надпись стала крупнее и заметнее. Другой маляр чем-то замазал стену, но надпись проступила вновь ещё ярче. Тогда позвали каменщика, он выскоблил букву за буквой, и надпись теперь была врезана в камень. У начальства не нашлось другого выбора, кроме как снести стену.

Стихи Брехта невольно вспоминаются, когда я узнаю о том, как Роскомнадзор ведёт войну против интернета, замедляя различные каналы и сервисы. Начальство лишь привлекает к ним внимание и обучает множество людей техническим способам, позволяющим получить доступ к запретным материалам (изрядная часть которых на самом деле не имеет никакого отношения к политике). Если есть слова и мысли, востребованные обществом, то так или иначе они будут распространяться.

Конечно, стихотворение Брехта не только об этом, оно демонстрирует картину всеобщего саботажа, стихийно сводящего на нет любые усилия начальства. Это тоже нам близко и понятно. Можно обсуждать особенности российского общества, крайне индивидуалистического, не привыкшего к солидарной борьбе, почти не имеющего навыков самоорганизации. Но если уж дело дошло до саботажа, то в этом с нашими людьми мало кто сравнится.

Может быть, получается не очень красиво и совсем не романтично, но в конечном эффекте можно не сомневаться.

Новая война в Заливе и перспективы мировой экономики. Комментарий эксперта

Столь масштабное событие, как война США и Израиля против Ирана, не может не повлиять на иранскую и мировую экономику. Поэтому мы попросили Олега Комолова — экономиста, автора канала «Простые числа», — охарактеризовать возможные краткосрочные и долгосрочные последствия войны на Ближнем Востоке для всего мира, самого Ирана, а также для экономики России.

Поставленные вопросы так или иначе обращают нас к теме влияния событий в Иране на состояние рынка нефти. Будут ли цены стремительно расти и останутся ли они высокими на долгий срок? Можно говорить и о влиянии этих событий на иранскую экономику, на экономику Китая, России и других стран, которые зависят от состояния баланса на рынке нефти.

И я смотрю на этот вопрос следующим образом: разумеется, в краткосрочном периоде цены на нефть вырастут. Они уже начали расти. Поднялись цены на газ: в Европе — до 50%, в Великобритании — вообще свыше 90%. Скорректировались цены по всем маркам нефти, но не настолько радикально, чтобы говорить о 150 или 200 долларах за баррель, как это звучит в некоторых предсказаниях аналитиков. Всё-таки цена на нефть начала расти с самого начала этого года, и трейдеры уже закладывали неблагоприятный сценарий в свои котировки. То есть в целом нефть уже росла, и некоторую часть этого роста, связанного с военными действиями, она уже прошла, и мы не видим какого-то движения к тем пугающим цифрам, которые озвучивают наблюдатели.

Если цена на нефть действительно пойдёт вверх, это наполнит российский бюджет, который страдает от нехватки доходов от экспорта. Но задержатся ли высокие нефтяные цены на долгий срок? Я полагаю, что нет. В первую очередь потому, что к этому нет значительных предпосылок. Да, Иран — большой поставщик нефти, и через пролив, который сейчас перекрыт Ираном, проходит до 20–30% мировой торговли энергоресурсами. Но всё же мы не в 2007 году — спрос на нефть не растёт такими темпами, как в прежние времена. Более того, только в 2025 году он достиг уровня 2019-го. Вот после ковида был резкий провал, затем стагнация европейской экономики, Китай не растёт прежними темпами, и рост спроса на бензин, на нефть был ограничен примерно 102 миллионами баррелей в день. То есть только в 2025 году эта величина была преодолена, и никакого экстенсивного резкого роста спроса на нефть нет. Соответственно, нет и предпосылок к тому, чтобы её цена надолго задерживалась на сверхвысоком уровне.

Плюс ко всему страны ОПЕК реагируют на события в Иране. Они договорились увеличить квоту на добычу нефти примерно на 2 миллиона баррелей, что, в общем-то, примерно эквивалентно всему экспорту нефти из Ирана в Китай. Поэтому перебои с поставками из стран Ближнего Востока, Персидского залива, разумеется, скорректируют цены на отдельных рынках, но в долгосрочной перспективе рынок выровняется, поскольку нет никаких предпосылок к тому, чтобы нефть чрезвычайно дорожала. Мировая экономика не находится в фазе бурного роста, её основные потребители нефти сейчас показывают низкие темпы экономического роста.

Соответственно, я не думаю, что в долгосрочной перспективе нам стоит ожидать каких-то радикальных подвижек на энергетических рынках, а значит, всё останется плюс-минус так же.

В самом крайнем случае, если Соединённые Штаты одержат полную победу над Ираном, то Иран пойдёт на политические уступки, которые позволят США снять санкции. В этом случае цена на нефть, наоборот, пойдёт вниз. Если иранская нефть, которая сейчас под санкционным запретом, хлынет свободно на мировые рынки, это, естественно, приведёт к росту предложения и к некоторому снижению цены. В этом случае, опять же, ничего не говорит о том, чтобы цена на нефть долгосрочно росла и достигла каких-то запредельных величин.

Из сатириков — в документалисты. 6 марта родился Михаил Жванецкий

Автор: Скептик

Кто сказал, что мы ничего не умеем? Бред! Выше всего мирового уровня. Интриги, подготовки, заготовки, сплачивания и рассеивания... Блеск! Я в восторге! Идиот. Я надеялся на малое: законы, решения... Чушь и бред! Мы получили большее – огромную и прекрасную картину работающей машины, не дающей результатов. Гора родила отмену статьи 11, которую давно уже отменили. Ничего не родила гора под восторги и аплодисменты.

Но как это делается... Как все оказались в меньшинстве – рабочие, крестьяне, ученые, инженеры, демократы... Все! Кто в большинстве? – Неизвестно до сих пор. Ни одного лица из большинства не проступило...

Это Михаил Жванецкий. Сегодня эта острота звучит иначе, чем во времена Советского Союза, и применительно к нашему времени напоминает скорее анализ, чем сатиру. Конечно, смешно. Но — до слёз.

Над шутками и монологами Жванецкого когда-то хохотал почти весь Советский Союз. Сейчас многие его монологи о советской действительности производят двоякое впечатление: что-то по-прежнему смешно, а что-то, хоть и забавно, выглядит почти придиркой или натягиванием несчастной совы на глобус — особенно если вспомнить, что на этом глобусе происходит сейчас.

Жванецкий шутил смешно, но, похоже, и сам не представлял, насколько живучи и даже универсальны объекты его сатиры. Это очень характерно для человека его поколения и его убеждений: принимать общие черты государств — с их насилием, бюрократией и манипуляциями — за свойства исключительно советской системы.

Многие из тех явлений, над которыми потешался Жванецкий, не только пережили советский строй, но стали ещё «смешнее». Иногда — прямо до оторопи.

Именно поэтому старые монологи Жванецкого сегодня слушаются не как критика недостатков, оставшихся в прошлом, а как комментарий к настоящему.

Не верите? Послушайте первый монолог по ссылке — о турникетах и проходных. Можно даже не проверять дату записи — видно же и слышно, что это было давно. Но если тогда люди смеялись над нелепостями, до которых может дойти тяга государства контролировать всё и вся, то сейчас самое забавное в этом монологе — то, что он звучит почти как инструкция. Разумеется, с поправкой на современные технологии.

Послушайте. Поверьте: злободневней пошутить трудно.

И на закуску:

...

правда второй половины XX века допускает некоторую ложь и называется подлинной. Понятие честности толкуется значительно шире: от некоторого надувательства и умолчания до полного освещения крупного вопроса, но только с одной стороны.

Значительно легче переносится принципиальность – она теперь допускает отстаивание двух позиций одновременно. Поэтому споры стали более интересными ввиду перемены спорящими своих взглядов во время спора, что делает его трудным для наблюдения, но более коротким и насыщенным.

Размашистое чувство, включающее в себя безжалостность, беспощадность и жестокость, называется добротой. Форму замкнутого круга приняло глубокое доверие в сочетании с полным контролем.

Под микроскопом хорошо видны взаимовыручка и поддержка, хотя и в очень ослабленном виде.