Некоторые развороты из скетчбука, новые и прошлогодние.

1. Буквы на основе разных сеток
2. Надпись на легендарной панельке с Франкфуртер Аллеи в Берлине; еще несколько букв по сеткам на фоне рисунка-кляксы
3. Обнаружила, что давать 3D-иллюстраторам бриф по собственному скетчу в разы эффективнее, чем описывать словами и показывать референсы
4. Портрет, основанный на тенях (это был Кристофер Уокен, но вышло не очень похоже); кусочек логотипа с улицы
5. Попытка скопировать от руки сложную шрифтовую композицию, которую дал для тренировки Вова Коломейцев; быстренький свободный леттеринг со встречи шрифтовиков
6. Свободное рисование под лекцию про барокко; копия леттеринга Съйорда де Рооса

Субботняя штучка из любимого шрифтового чата Playfaces! Вова нам в чат — картинку, мы в ответ — леттеринг на ее основе.

Эти конкретные буквы сделаны на базе советского шрифтового кусочка (выделен синим на первой картинке — текст «Ligal»).

Нарисовала набросок за час в качестве тест-драйва купленного пару дней назад айпада. Не планировала развивать, но так понравилась мне эта широкая лихая кучерявость, что захотелось довести ее из скетча до черновой векторной отрисовки.

На фоне — паттерны из недавнего проекта. Они задумывались как вышивка для серии свитеров, но не были взяты в производство, поэтому будут теперь украшать фон моих букв.

#буквы@rantypes

Каждый раз, выходя на Смоленской, думала об этой букве -к-. Почему ты такая? Кто тот дизайнер, что нарисовал тебя? О чем он думал, создавая твои неуклюжие изгибы? Как он пришел к этой иррациональной форме, и почему остальные буквы в названии предпочел выполнить вполне ортодоксальным геометрическим гротеском?

Шрифт — это разговор букв друг с другом в одном наборе. Есть множество способов создать стилистическое единство внутри группы букв. Для меня шрифтовой дизайн — это нечто вроде детективного расследования или археологической экспедиции. Я ничего не придумываю, не обращаюсь к фантазии, только всматриваюсь, анализирую и строю теории. В одной букве уже заложены многие пластические потенциальности, которые могли бы существовать в целой шрифтовой семье.

Захотелось представить набор, в котором эта -к- была бы родной. Сначала мои гипотезы тяготели к сухой и предсказуемой геометричности — и мне это совсем не нравилось. Это произошло случайно, как ложная улика: я нарисовала первой букву -а- и раскатила ее пластику на -е-, включая прямую спину. Из -е- сразу родились -с- и -о-, и вот в наборе уже три буквы-квадрата. Нельзя допускать такого автоматизма в работе, буквы заслуживают быть разными и заигрывать друг с другом.

Во второй версии я решила построить формы на основе овала все той же -а-. Он округлый, а не прямоугольный, — но неловкий, ломаный, чуть ромбовидный. Эта особенность перешла в габитус -с-, -о-, -е- и придала всему набору неумелой чувственности. Как будто старый пыльный робот с запущенным протоколом заботы. На картинке 4 (где «сон сельди») сравниваются первая и вторая версии.

В этот раз без вектора. Не исключаю, что он появится позже, но посреди рабочей недели захотелось сохранить проект совсем легковесным и однодневным. Есть уж, чем еще заняться! Хотя и хочется все бросить и только буквы рисовать, признаюсь.

#буквы@rantypes

Берлин — город брандмауэрной застройки. Находясь в жилых районах Берлина, ты как бы скитаешься по одинаковым глухим коридорам простеньких фасадов в сетке квадратных улиц. За это я не люблю Берлин. Мне всегда не хватало в нем воздуха и перспективы, возможности обзора с верхней точки.

Берлин — город архитектурных швов, нестыковок и экспериментов. В Берлине есть места, в которых сложно оказаться непреднамеренно. Там нет баров, клубов, уличных барыг, скверов для коллективных действий и избыточных лавочек. Я никогда не еду мимо микрорайона Ганзафиртель, например. А там спрятались дома авторства Аалто, Нимейера, Гропиуса.

Гропиусштадт — мое второе открытие. Это спальный район на краю Нойкельна, задуманный Гропиусом в начале 1960-х в рамках восстановления послевоенного Берлина. Гропиусштадт замышлялся как город внутри города. Высотные бетонные дома, точная фурнитура и цветовые акценты, сады, парки, воздух и масса. Мне это очень напоминает в концепции столь же модернистское Чертаново: самодостаточная экосистема с школами, кафе и культурными центрами.

Не знаю, почему вдруг модернистским архитекторам показалось, что человеку для счастья нужен монотонный пейзаж из высоток и короткий маршрут до кинотеатра. Не уверена также, что человек нуждается в концептуальном жилом пространстве вроде Абраксаса в предместьях Парижа. Хорошо жить там, где здания не вытесняют жителей своей мощью, а дают пустоту для размышлений, по которым интересно скользить взглядом, но легко упустить из виду и забыть. Разнообразный ландшафт, но не развлекающий, дающий свободу в обращении со сценариями и маршрутами.

Гропиусштадт переживал те же проблемы, что и многие модернистские утопические проекты микрорайонов: изоляция, плохо интегрированные жители, криминогенность, безработица, общий упадок жилого пространства. Его не снесли, в отличие Пруитт-Айгоу, а начали ревитализировать в конце 1990-х, обновлять здания и инфраструктуру. Пространство Гропиусштадта приручили, приблизили к человеческому масштабу, сделали утопию пригодной для жизни.

Сейчас там спокойное запустение спального района, удобное, чтобы разглядывать здания и бродить по дворам незамеченной. Еще одна история исцеления города от войны, спрятанная в архитектуре.

Пост посвящается моей подруге-архитекторке Маше @sexybrutalism!

#город@rantypes