NEW BOT Телеграм, страница

🤩

#Фаенон #Мидей #Фаедеи #Хонкай_Стар_Рейл

🤩

🌟

В коридорах школы всегда было слишком много света — стерильного, честного, не оставляющего места для тени. Фаенон ненавидел этот свет. В нём любое чувство казалось уличённым, любое сомнение — преступлением.
Мидей, наоборот, смотрел на всё так, будто даже самый холодные стены могут однажды запеть.

Они знали, что «нельзя», ещё до того, как поняли, что «хочется».
Им твердили об этом без слов: в косых взглядах, в паузах, которые затягивались чуть дольше положенного, в правилах, написанных не в кодексе, а в интонациях. Их пути не должны были пересекаться так близко. Их роли не предполагали доверия. А уж тем более — тепла.
Но именно тишина между ними стала слишком громкой.

Фаенон первым заметил, что ждёт шагов Мидея. Что в шуме школьных коридоров различает его дыхание. Что рядом с ним мир перестаёт быть задачей и становится чем-то… живым — это злило. Пугало. Казалось ошибкой, которую нужно немедленно исправить.
Мидей понял позже. В тот момент, когда увидел, как Фаенон улыбается — не всем, не ради вежливости, а лично ему. Улыбка была короткой, словно украденной. Но Мидей поймал её, как ловят падающую звезду: зная, что обожжёшься, и всё равно не отводя рук.

— Это неправильно, — сказал Фаенон однажды, не глядя на него.

— Возможно, — ответил Мидей мягко. — Но ты не сказал «нечестно».—

Они долго молчали после этого. Слишком долго для обычного разговора и слишком мало для того, что зрело между ними месяцами.
Признание не было красивым. Не было драматичным. Оно случилось в полутени, где лампы мерцали из-за перебоев энергии.
— Если мы сделаем шаг, — сказал Фаенон, — назад дороги не будет.—
Мидей подошёл ближе. Так близко, что между ними осталась только пару миллиметров расстояния и чистая, ничем не прикрытая правда.
— Я знаю, — ответил он. — Но я устал жить так, будто единственная допустимая форма любви — это её отсутствие.—
Фаенон закрыл глаза. Впервые не из-за страха, а чтобы решиться. Его голос дрогнул, когда он произнёс имя Мидея — не как обращение, а как выбор.
И в этот момент запретность перестала быть стеной. Она стала ценой.
Они не стали обещать вечность. Не стали клясться в победе над миром. Они просто позволили себе быть — вопреки, назло, по-настоящему.
А иногда этого достаточно, чтобы любовь оказалась правильной. Даже если весь остальной мир считает иначе.

Please open Telegram to view this post