Вообще я не вижу смысла постоянно фокусировать внимание исключительно на монархии, у некоторых людей это перерастает в манию.

В Англии сейчас монархия, причём с весьма широкими полномочиями, однако ей это не особо помогает. Миграционный кризис набирает обороты в туманном Альбионе, ужесточается борьба с "мыслепреступлением", нарастает русофобская паранойя, про христианские ценности вообще молчу. Но зато монархия, король даже есть.

Важно, чтобы ваш режим защищал семейные ценности и суверенитет, а уж какая форма ему присуща - вопрос вторичный.

Ситуация вокруг Ирана по-прежнему обостряется. Дональд Трамп совсем недавно прямо призвал сменить власть в этой стране, интересно, как это согласуется с его словами в 2016 г., когда он пообещал, что США перестанут вмешиваться в дела суверенных государств и сконцентрируются на внутренних проблемах ("Мы не будем свергать режимы, в которых ничего не понимаем").

15 января Такер Карлсон лично поехал в Белый дом и попытался рационально доказать, что не нужно снова разжигать Ближний Восток и создавать там новый виток проблем, но скорее всего глас вопиющего в пустыни услышан не будет.

Кстати, в июне ушдшего года один консерватор тоже лично встречался с Трампом и также убеждал его отказаться от войны с Ираном, звали этого человека Чарльз Кирк...

Анализируя Америку, принципиально важно разделять Трампа и трампизм, в котором, кстати, очень много разноодных течений. Трамп использовал сразу несколько идеологических нарративов, чтобы прийти к власти, он понимал, что палеоконсервативная риторика принесёт ему огромную популярность. Поэтому перед выборами он всегда мимикрировал под Патрика Бьюкенена, особенно ярко это проявилось в 2016 г.

У этой риторики были позитивные последствия? Само собой, консерватизм в США радикализировался и вышел за пределы либерально-просвещенческого консенсуса, что для Америки - огромный идеологический прорыв. Выросла популярность изоляционистких концепций, которые ещё 10-15 лет назад считались чем-то архаичным. Дело Бьюкенена обрело популярность, в этом безусловно есть заслуга Дональда Трампа. Такие имена, как Такер Карлсон, Джексон Хинкл, Марджори Грин стали широко известны, американцы всё чаще прилушиваются к ним.

Однако мы, русские люди, заинтересованы в последовательных изоляционистах в духе Патрика Бьюкенена, только в этом случае между Россией и США возможен взаимный нейтралитет. Такую политику Трамп позволить себе не может: он отказался от дуболомного подхода демократической администрации, но США слишком сильно увязли в собственном империализме, отказаться от него - значит пойти на капитуляцию в духе Горбачёва, так поступать можем только мы, больше дураков нет.

К Трампу и трампизму надо относиться рационально: следует понимать их возможности и пределы, но при этом поддерживать тех, кто готов не только говорить об изоляционизме, но и на практике реализовать его.

Хотя американская Вандея, представленная Хьюи Лонгом и О.К. Алленом, была уничтожена либералами Нового курса, ей удалось подавить якобинских рыночных фундаменталистов и плутократов из "Square Deal Association" и спасти штат от корпоративно-якобинского террора.

Касаемо "авторитаризма" Лонга-О.К.Аллена отметим следующие:

Мы убеждены, что так называем защита т.н. «старого порядка» (на деле якобинского), рыночного фундаментализма, зависимости от корпорации — была полностью провалена и боевики Square Deal Association это прекрасно понимали.

Именно поэтому они подготовились, создав вооружённые отряды — очень хорошо оснащённые ополчения, которые быстро превратились в подобие параллельной армии и обладали реальной возможностью захватить власть насильственным путём. Так, в январе 1935 года от 200 до 300 их вооружённых членов захватили здание суда в приходе восточного Батон-Ружа, требуя немедленной отмены «диктаторских» законов Хьюи Лонга и демонстрируя готовность нарушить конституционный режим во имя власти толпы.

В этих обстоятельствах мы считаем, что действия Луизианской Национальной гвардии по указу губернатора О. К. Аллена просто предвосхитили этот риск, быстро разоружив и рассеяв отряды т.н. "Square Deal Association" без масштабного кровопролития. Эти меры спасли штат от впадения в открытую гражданскую войну или установления плутократической тирании.

НИКАКОЙ СВОБОДЫ ВРАГАМ СВОБОДЫ!

P.s. Мы против власти безумной толпы, что готовы утопить штат в крови ради своей корпоратократической охлократии.

5 пункт здесь не принципиален, между нашими странами нет тесных торговых связей, какой-то кровной заинтересованности в них у России также нет.

А вот прекращение интервенций и вывод военных баз со Старого Света - принципиальные моменты, необходимые для безопасности России и сворачивания глобализации. И здесь я бы ещё добавил пункт о лишении доллара статуса резервной валюты.

Все указанное выше - изоляционизм Патрика Бьюкенена.

В Америке набирает популярность весьма интересный бизнесмен - Томас Масси.

Он придерживается либертарианских взглядов, любой экспансионизм он воспринимает как неоправданные траты денег американских граждан (в чём нельзя с ним не согласиться).

Томас Масси неоднократно отмечал, что Америка прямо профинансировало приход к власти на т.н. "Украине" радикальных русофобов в 2014 г. Он призывал раскрыть реальные данные о потерях украинской армии, последние, как считает конгрессмен, Вашингтон намерено скрывает, дабы в США не сомневались в необходимости поддерживать киевского наркомана. А в 2024 г. Томас Масси вместе с Марджори Грин попытался сместить спикера Конгресса Майка Джонсона из-за его решения вынести на голосование очередной пакет помощи Украине.

Президентом этот человек вряд ли станет, да оно и не нужно, иначе ему, как и Трампу, придётся отказаться от последовательной изоляционистской позиции. Но как конгрессмен он великолепен, хотя не со всеми его взглядами следует соглашаться, в частности, Масси выступал за легализацию лёгких наркотиков. Но это уже не наше дело, главное, чтобы он распространял изоляционистские взгляды.

Из всех мудрецов языческой древности Платон и верный истолкователь его Плотин дали наибольшее приближение к христианству и положили основание всякой истинной философии, так что доныне понятие платоника и новоплатоника синонимично понятию философа: ценность философской системы измеряется степенью ее платонизма.

Л. П. Карсавин "Апологетический этюд", 1920

Соратники, настоятельно рекомендую вам канал "Пан Йиржи из Карпат". Автор придерживается здоровых патриотических позиций, у него много интересных постов о русской истории, есть также глубокая аналитика по текущим событиям. Подписчиков, к сожалению, пока немного, поэтому настоятельно призываю поддержать автора.

Прежние нафталиновые каналы с марксисткой или "белой" (а на самом деле либерально-просвещенческой) позицией должны уйти в прошлое, эти лузеры ничего не могут дать новой России.

Будущее за такими патриотами, как "Канал им. Хьюи Лонга", "Пан Йиржи из Карпат", "Чёрный рассветZ" и "Русский октябрь". Они успешно совмещают цивилизационные ценности России (Церковь, семья, суверенитет) с социальной экономической повесткой; единство всех периодов русской истории - неотъемлимый постулат их риторики.

Интеллектуальный патриотизм, находящийся по ту сторону право/левого дуализма - это состоявшаяся реальность, именно он будет определять идеологическую повестку в России, потому что более никто не способен эффективно критиковать глобализацию как процесс, направленный одновременно против традиционных христианских ценностей и вместе с этим инициирующий концентрацию производства и собственности в руках транснациональной "элиты".

Присоединяйтесь к нам, если не хотите жить в великой России, а не в глобальном гигахруще.

Сегодня день рождения у Владимира Высоцкого.

В подростковом возрасте я обожал его песни, помню, как тогда скупал его диски. Эстрада всегда вызывала у меня дикое отвращение, звучащий из каждого утюга ширпотреб по типу Пугачёвой, отбросов из "Фабрики звёзд" (очень надеюсь, что этот баянистый проект уже никто не помнит) и прочих адептов дегенеративного искусства отравлял атмосферу одним своим существованием. Попсу я ненавидел за бесхребетность и показательное соплежуйство, на их фоне Владими Семёнович, который умело сочетал остроумие и принципиальность, представлялся титаном из прошлого, до уровня которого современникам, увы, не дано дорасти. "Баллада о книжных детях" - до сих пор одна из моих любимых песен, и тогда и сейчас меня вдохновляет присущий ей дух борьбы, на фоне всей остальной культуры нулевых, которая учила быть гибким и продажным нигилистом, это был буквально глоток свежего воздуха.

Владимир Высоцкий был не в ладах с советской властью, однако диссидентское кликушество ему было чуждо; определённые люди толкали его в объятия Европы, однако он всегда подчёркивал, что его искусство никогда не будет служить чуждым России интересам.

Повторить феномен Высоцкого сегодня не может никто, любые попытки его перепеть оказывались дешёвым ки нелепым крипжом, само по себе это показатель уникальности автора и его творчества, которое было и осталось его судьбой.

Ни в коем случае нельзя отдавать Высоцкого либералам, они уже не раз пытались присвоить его себе. Владимир Семёнович не принадлежал ни к одному лагерю, однако мы, русские консерваторы, можем и должны почерпнуть их его творчества силу и принципиальность, готовность быть верным своим убеждениям до конца.

И вовеки веков, и во все времена
Трус, предатель - всегда презираем,
Враг есть враг, и война все равно есть война,
И темница тесна, и свобода одна -
И всегда на нее уповаем.

Время эти понятья не стерло,
Нужно только поднять верхний пласт -
И дымящейся кровью из горла
Чувства вечные хлынут на нас.

Рубрика "традиционные ценности".

Не успели мы проплеваться с "Открытого брака", как киношники вывели на экраны ещё один аналогичный сериал - "Секс. До и после", в этом году у него выходит 2 сезон.

Сюжет состоит из нескольких новелл, каждая из которых повествует о случайных знакомствах и связях. Вот вам, например, 1 серия нового сезона: муж узнаёт, что его жена работала в эскорте, сначала переживает, но после быстрого секса в туалете прощает её.

Ребят, а у нас точно в стране традиционные ценности? Если что, это не риторический вопрос, я совершенно искренне спрашиваю. Почему сначала нам говорят, что надо строить семьи и рожать детей (с чем мы полностью согласны), но в кино мы видим вот такое? Как одно с другим сочетается, не подскажете?

Скажу прямо: если вы хотите, чтобы в вашей стране наладилась демография, то в культуре и в кино нужно то, чего у нас многие боятся - цензура. В ваших фильмах и книгах самые харизматичные и эффектные персонажи должны либо быть примерными семьянинами, либо логика сюжета должна вести их к тому, чтобы таковыми стать, всё остальное - под запрет.

Мне скажут, что наша действительность далека от этого, идеологически заряженное кино никто не будет смотреть, ибо его создатели сами не будут верить в то, что делают. Тут стоит признать, что проблема действительно не только в культуре и одной пропагандой её не исправить.

Конечно, если вы загогяете людей в гигахрущи, заставляете их работать за копейки, которых явно не достаточно для содержания семьи, клерками в офисе, но при этом поощряете бизнес интим-услуг и повышаете престиж работы там, то да, вы получите общество, которое ничего не знает о супружеской верности. Поэтому менять надо не только культуру, но если вы не отучите её прославлять проституцию и эскорт, а именно занимается весь российский кинематограф, то ничего к лучшему даэе близко не изменится.

Ну а пока настоятельно рекомендую Дарье Мороз, режиссёру разобранного нами в начале сериала, и его продюссеру, Вячеславу Дусмухаметову, уйти из кинопроизводства, ну не ваше это. Поищите другую профессию, которая вам больше подойдёт, кто знает, может вы, например, талантливые ассенизаторы?

Ну а пока призываю всех русских людей к бойкоту сервиса Окко, давайте вместе поможем ему загнуться.

Максим Викторович указал на весьма примечательный текст.

К плеяде французских постмодернистов я всегда относился слегка брезгливо, они неприятны мне чисто эстетически, а поднятые ими темы совершенно неинтересны. Точно также отношусь и к экзистенциалистам (и к Кьеркегору, и ко всем остальным): чуждо и непривлекательно.

Постмодернисты часто (но не всегда) связаны с левой околотроцкистской мыслью, цель их "разоблачений" - революция, но уже не пролетарская, а "культурная". Об этом мы ещё поговорим, пока опустим этот разговор.

Как совершенно верно отметил Максим Викторович, абсолютно все марксисты вслед за своим религиозным основателем при всей своей ненависти к капитализму всегда будут твердить о его "прогрессивной" сущности и защищать от нападков "феодальных социалистов", "реакционеров" и "мелкобуржуазных элементов". Ненавидеть и защищать, потому что им самим выгодна глобализация, sjw, массовая миграция и "вторичное всесмешение" народов. Биополитика, кстати, тоже, вспомите "Бесов" Фёдора Достоевского, где Кириллов прямо говорит: "Лишним людям лучше не рождаться". Не Фуко это придумал, с самого начала марксисты и их коллеги по цеху стремились к социальной инженерии, вспоминайте их обещание обоществить детей и жён.

Когда Фуко между строк прославляет неолиберальную диктатуру, он лишь благотворит крупрый капитал за то, что он разлагает институт семьи, всё здесь сводится именно к этому. Точно также его предшественники приветствовали формирование мирового рынка, колониализм и размытие государственных границ.

Марксисты на стороне крупного капитала и всегда будут его поддерживать, потому что он делает за них всю работу. Поэтому Герцен лизал английский сапог, Чернышевский писал методички для батальона "Азов" (совершенно справедливо признанный экстремистским в РФ) и тд. и тп., перечислять можно до бесконечности.

Либерализм и марксизм в равной степени враждебны России и русским. Мы повторяли и будем повторять: Тэтчер с Хайеком и Троцкий с Бухариным должны висеть на одной осине.

Патриарх палеоконсерватизма Пол Готфрид (на русский язык переведена его книга "Странная смерть марксизма) написал статью про неореакцию. Мы не могли пройти мимо такого остроумного текста, встреча старых консерваторов и молодых всегда приковывает интерес, всегда хочется узнать, что они друг другу скажут и будет ли между ними конфликт поколений.

Увы, работа Готфрида оказалась довольно сухой, я ждал от неё гораздо большего: аналитика получилась весьма поверхностной, во многие вещи автор основательно вникнуть не захотел. Более того, видно, что Пол Готфрид откровенно ревнует к успехам (если таковые есть) Кёртиса Ярвина, замечая, что он когда-то писал похожие вещи, но никто не прислушался, а тут какие-то неореакционеры появились и хайп поймали. Справедливости ради укажем, что вины самих палеоконсерваторов в этом нет, указанные ими проблемы только сейчас стали прямо угрожать привычной жизни американского обывателя, в 70-х, 80-х и 90-х гг. критика миграции, глобализации и вырождения нравов большинству казалась гротеском.

Пол Готфрид считает, что Кёртис Ярвин слишком глубоко копает, когда ищет объяснение феномену sjw, очевидно, что матёрого протестанта коробит от мысли, что Реформация несёт за него прямую ответственность. Чтобы опровергнуть неореакцию и оказвшую на него влияние католическую контрреволюцию, автор вспоминает Англию и Пруссию, которые, с его точки зрения, хоть и прошли через горнило лютеровской критики папизма (в той или иной её вариации), однако в отличии, например, от Испании, Италии и других удержались в рамках праволиберальной умеренности и не дали коммунистическим идеям увлечь себя.

Аргумент довольно странный, сами по себе Англия и Пруссия - это 2 совершенно различные система. Последняя, несмотря на собственное лютеранство, было авторитарно-консервативным тягловым государством, которое вряд ли понравилось американскому консерватору Полу Готфриду.

Англия после Славной революции вообще не может быть образцом для консерватора, разве только для окололиберального вига, к чему у Пола Готфрида явная склонность. В послесловии к "Правым мыслителям" Керри Болтона он прямо признавал, что отстаивает праволиберальные взгляды, ему близко американское, буржуазное общество до Нового курса Франклина Делано Рузвельта, а не, скажем, немецкая консервативная революция Артура Мёллера ван ден Брука.

Англия после свержения Стюартов - это торгово-финансовая олигархия, где львиная доля собственности концентрируется в руках Лондонского сити, это политика огораживания и насильственного лишения земли у крестьян, по жестокости она превосходит сталинскую коллективизацию. Такая Англия отбросила христианские средневековые ценности и заменила их тотальной коммерциализацией всех сфер жизни общества, это наглядно выразилось в утилитаризме Иеремии Бентама, который остроумно опроверг Томас Карлейль.

Но дело даже не только в этом. Можно сколь угодно воспевать либерализм Локка, однако современная Англия во главе с Большим Братом Киром Стармером - это буквально 1984 (автор канала эту книгу читал, поэтому он отвечает за свои слова). Если вы однажды приняли Революцию в свою душу, то будьте готовы рано или поздно пройти все её этапы.

Пожалуй единственное, в чём с критикой Пола Готфрида можно согласиться - так это с чрезмерной фиксацией Кёртиса Ярвина на "монархии" (главный блогер неореакции понимает её весьма по-своему, поэтому мы взяли это понятие в кавычки). Как мы говорили ранее, в Англии и даже в левацкой Испании есть короли, однако эти страны как никогда далеки от христианских ценностей, почему-то форма правления никак их от этого не спасает.

Хотя справедливости ради оговоримся, что на этот аргумент Кёртис Ярвин мог бы заметить, что его система работает, только если условный король является реальным владыкой в своей стране, которому нет надобности делить власть с демократией. Логика тут есть, однако как быть с Англией? Вопрос пока открытый.

"Старые" консерваторы в лице Пола Готфрида несколько снисходительно относятся к молодой поросли правых мыслителей. Причина тут не только в ревности, о которой мы сказали в начале, вероятно, что при всей ненависти к повесточке он боится радикализации консерватизма в США и хочет удержать его в пределах классических для этой страны формах; весьма вероятно, что палеоконсерватор не может забыть одного своего ученика - Ричарда Спенсера, который по итогу сошёл с ума, вспомним хотя бы, как он неиронично агитировал голосовать за Камалу Харрис.

Однако консерватизм в США уже никогда не будет прежним, вольно или невольно Трамп сдвинул его с либеральных позиций, сегодня этот процесс только начался. Иногда это приводит к появлению оригинальных и интересных мыслителей таких как, например, Адриан Вермель, бывает, что возникают трэш-"консерваторы", колонну которых уверенно возглавляет Ник Фуэнтос. Однако прежний просвещенческий консенсус больше никого не устроит, это надо просто понять и принять.

Впереди у нас будет ещё один небольшой текс про палеоконов, поговорим о них в связи с идеологической ситуацией в России.

Будем ждать, мы со своей стороны тоже это прокомментируем

Товарищи подписчики, хотя админ до субботы в другом городе, на следующей неделе ждите уникальный контент, который прислал наш подписчик из Испании.

Кто не разумив — будет несколько постов о том, как Лонг воспринимался антифашистами-участниками гражданской войны на стороне республиканцев в Испании, на основе их писем

Сегодня консерваторы должны вспомнить Анри де ла Рошжаклена, одного из самых ярких лидеров Вандеи, 28 января он погиб от рук пленных республиканских гренадёров, которым вождь контрреволюции хотел сохранить жизнь.

Вандейское восстание напрочь опровергает либеральные и левые нарративы о французской революции, которую до сих пор представляют как борьбу простого народа с королевской тиранией. По факту ситуация обратная: новая власть уничтожила вековые институты и навязала стране максимально возможный на момент конца XVIII в. тоталитарный строй.

Анри де ла Рошжаклен был с самого начала принципиальным монархистом, в тот момент, когда отдельные представители династии Бурбонов пытались припособиться к новой власти, будущий вождь Вандеи отказался присягать Учредительному собранию и ушёл в отсавку с военной службы, а потом он в составе Конституционной гвардии защищал Людовика XVI во время штурма дворца Тюильри, юному офицеру на тот момент было всего 19 лет. После свержения королевской власти Анри де ла Рошжаклен покинул Париж, но в сердцах пообещал, что скоро о нём ещё услышат, эти слова в скором времени сбылись.

Однажды к нему пришёл крестьянин из Шатийон, который прямо заявил, что население окрестных приходов готово сражаться против революции и желает видеть его своим лидером. Это произвело неизгладимое впечатление на юного дворянина, он бросил всё, чтобы присоединиться к борьбе за возвращение монарха.

Кстати, знаменитая фраза «Если я пойду вперед — следуйте за мной, если я отступлю — убейте меня, если я погибну — отомстите за меня» принадлежит именно Анри де ла Рошжаклену.

Погиб он при весьма трагичных обстоятельствах: революционная армия собиралась сжечь деревню Нуайе (такие карательные операции не были редкостью, вспомните хотя бы Лион, где было разрушено всё, кроме жилищ бедняков и промышленных зданий), подоспевший вовремя отряд де ла Рошжаклена отбил их атаку и погнал врага. Вандейский вождь выследил двух гренадёров, которые спрятались за изгородью и предложил им сдаться, обещая сохранить за это жизнь. Гренадёры сначала согласились, однако это оказалось уловкой, как только представилась возможность, один их них застрелил Рошжаклена, ему в тот момент было слегка за 20...

Вандея стала первым примером народного сопротивления революционному терору. Дворяне и крестьяне плечом к плечу встали на защиту трона и алтаря, пока ещё они не могли выдвинуть цельную программу консервативной революции, было лишь понимание, что для спасения Франции следует выкинуть из Парижа фейянов, жирондистов и якобинцев, однако очень скоро просияют такие гении, как Жозеф де Местр, Луи де Бональд, Томас Карлейль и Доносо Кортес.

Вандея - это образец, за которым мы обязаны следовать. Опора традиции - это простые люди, которые твёрдо верят в то, что унаследовали от предков и плюют на вялые рассуждения салонных интелигентов, не важно, выступают ли они за рынок и демократию или равенство и классовую борьбу. Космополитизм будет сражён, дело Анри де ла Рошжаклен, пускай и спустя 200 лет, восторжествует.

Сегодня мы снова поговорим о палеоконсерватизме.

Группа людей, сгруппировавшихся вокруг Бориса Межуева искусственным образом решили перенести это американское явление на русскую почву, что породило огромное количество противоречий; по итогу вполне себе здравая мысль, которая органична для Патрика Бьюкенена и Пола Готфрида (учитывая все претензии к нему) в нашей стране оказалась чем-то предельно несуразным.

Палеоконсерватизм и неоконсерватизм разошлись по внешеполитическим причинам: первые негативно относились к экспансионизму и отрицали необходимость насильственного навязывания американских социально-политических институтов другим странам, неоконы разводили истерику, пугали всех коммунистами, фашистами, радикальными исламистами (которых сами же и породили). Этот момент самый основной в их споре, критику миграции, содомии и централизации условный Патрик Бьюкенен выводил из суверенизма и неприятия неолиберализма. Соответственно, сегодня сторонники этой линии в первую очередь ополчаются против глобализации, потому что она размывает США как национальное государство.

Но какое это имеет отношение к России? Да, есть общие места, которые нам важны, это суверенитет, семья, субсидарность, протекционизм, однако они присутствуют далеко не в одном палеоконсерватизме. Основная посылка последнего - отрицание экспансионизма, мягко говоря, для России неактуальна; сегодня мы как никогда далеки от роли "мирового жандарма", вне зависимости от того, что тот охраняет. Почему тогда группа учёных и публицистов заостряют внимание именно на палеоконсерватизме?

Ответ прост: он нужен Борису Межуеву, чтобы контрабандой протащить сразу 2 концепта в русскую правую мысль: отрицание Империи и правый либерализм.

Первый пункт - это несколько смягчённая позиция национал-демократов из нулевых, которые (особенно адепты напрочь забытого "культа ящера") считали, что московское "ымперство" извечно угнетало русских и не давало им возможности достигнуть уровня жизни "цивилизованного" мира (такие идеи автор канала дико осуждает). У Межуева это выглядит куда академичнее и приземлённее: опираясь на геополитику Цымбурского ("Россия как большой остров") он предлагает прекратить экспансию на Запад и добиться пресловутого "договорничка".

Эта позиция по факту вообще не укладывается в логику палеоконсерватизма, на что остроумно указал ещё Александр Елисеев. Если бы, например, штат Минессота захотел отделиться от США, то и Патрик Бьюкенен, и Пол Готфрид призвали бы к борьбе с сепаратистами до последнего. Не знаю, отвечал ли хоть как-то Борис Межуев на этот убийственный для него аргумент.

А что касается второго пункта, то тут Борис Межуев игнорирует принципиальную разницу между русским консерватизмом и американским, он подобно западникам искренее огорчается из-за того, что в нашей стране все будто бы предельно примитивно толкуют либерализм и никак не хотят принимать его "правую" сторону.

Тут можно вспомнить Карла Шмитта, который совершенно справедливо указывал, что либерализм всегда при соприкосновении с реальностью пытался заимствовать какие-либо элементы из других идеологий, иначе он так бы и остался утопией уровня трактата Томаса Мора.

Кроме того, при анализе статьи Пола Готфрида про неореакцию мы показали, что Англия образца XVII - XVIII вв. была предельно далека от консерватизма, если, конечно же, мы не трактуем его так, как необремененные излишним умом блогеры, с которыми мы недавно вынуждены были вести дискуссию.

Иными словами, для Бориса Межуева палеоконсерватизм - это попытка превратить русскую правую идеологию в косплей генерала Лафайета, здесь лишь остаётся вспомнить цитату Жозефа де Местра из его переписки с Сергеем Уваровым: "Лучше быть якобинцем, чем фейяном".

В самос палеоконсерватизме нет ничего плохого, как мы указали в самом начале, его основные выводы более чем здравы. Однако это явление бессмысленно вне американского контекста, русским сегодня куда вернее было бы обратиться к мысли черносотенца Александра Дубровина, там мы найдём вполне дико необходимый сегодня синтез консерватизма и популизма.

Весьма интересная статья американского консерватора Патрика Денина, который представляет весьма не свойственную США версию правого мировоззрения.

Денин совершенно справедливо видит истоки вырождения американской цивилизации в капитализме, который разрушил органические общности и превратил все существовавшие прежде ценности в объект коммерциализации. Причём Денин весьма остроумно опровергает распространённое среди либералов и псевдоконсерваторов мнение, что правые взгляды - прерогатива элиты (непонятно, как вообще в XXI в. можно серьёзно относится к этой идее).

Статья несколько поверхностная, её больше стоит рассматривать как манифест; многие её положения нуждаются в подробном разборе. Но эту задачу мы уже возложим на себя.

Пожалуй, Патрик Денин - это в своём роде американский Александр Дубровин, это популист, который призывает к формированию новой, суверенно мыслящей консервативной элиты; если уж интнресоваться англосаксонской мыслью, то следует обратить всё своё внимание на этого мыслителя и тех, кто максимально к нему близок.