– Знаете, я совершенно не имею ничего против наркоманов.
Алекс удивленно поднял брови, но продолжал, не отрываясь, смотреть на дорогу.
Это что, старушка предлагает ему наркотик, что ли? Только этого не хватало. Нафталиновая кокаинистка. У него и так полно проблем, не доставало еще неприятностей с полицией. Он решил не отвечать, но это не остановило бабку, которая добавила:
– А иной раз была не против косячка.
Ну, точно. Старушенция втюхивала ему наркотик.

– Алекс, прежде всего надо признать, что у тебя проблема.
– О, проблем у меня вагон.
– Хорошо. О них нужно говорить. Чтобы попросить о помощи, нужно большое мужество.
– Что я и сделал.
– Отлично. Поздравляю. Ты едешь в Брюссель лечиться? Там хорошие центры дезинтоксикации?
– Но я не наркоман!!!
Максин с укоризной посмотрела на него, погрозив пальцем:
– О чем мы только что говорили, молодой человек? Не нужно отрицать, что у тебя есть проблемы. И кстати, ты не находишь, что вести машину в твоем состоянии опасно? Ах да, вы, наркоманы, не соображаете, что делаете, когда у вас ломка. Встань на обочину, я сяду за руль. Я, правда, не водила уже лет тридцать, но думаю, что это как велосипед – не разучишься. Идет? Педаль тормоза ведь посередине?

– Чепуха! У меня прекрасная улыбка.
– Скорее гримаса.
– Я улыбаюсь во весь рот, чтобы выглядеть счастливее.
– Как будто у тебя приступ бешенства.
– Надо улыбаться с закрытым ртом, что ли?
– Покажи.
Улыбчивый псих сосредоточился. Нахмурил брови. Перестал хмурить брови. Закрыл рот. И растянул губы в улыбке. Потом потрогал их пальцем, чтобы убедиться, что все в порядке, и повернулся лицом к преподавателю.
– Вид у тебя, как у тупой гориллы, страдающей от запора.