– Мне пора прощаться с вами.
Алекс подался вперед и вцепился в спинку кровати.
– Еще не время, Максин.
Она пожала плечами.
– Вам надо побороться. Врач сказал, что сделают анализы…
– Я прекрасно знаю, что со мной. И не нуждаюсь в том, чтобы какой-то тип в белом халате это подтвердил.
Она легла на спину и скрестила руки на груди на манер средневековых надгробных статуй. Потом, приняв благообразный вид, закрыла глаза.
Воцарилась тишина. Леони едва сдерживала глухие рыдания и готова была броситься обнимать мать, которую она наконец-то узнала. Однако Алекс аккуратно, но твердо удержал ее за руку и наклонился к старой даме.
– Что это, позвольте спросить, вы делаете? Думаете, вы фараон, что ли? Я не готов бальзамировать ваше тело. Я, конечно, понимал, что вы старая, но не представлял, до какой степени!
Максин открыла сверкающие гневом глаза и уселась со стремительностью, поразительной для человека, отдавшего богу душу. А затем со всего маху треснула Алекса по плечу.
– Я не старая, а винтажная! И, как все винтажное, я вхожу в моду.
– Или выходите из нее.
Алекс получил еще одну затрещину. А на лице Максин появился легкий румянец.
– Я не дряхлая, а старинная. И, как все старинное, я редкая и ценная.
– Или разбитая.
– Разбитое можно склеить.
– Рад это слышать от вас.