– Мэл просто скромничает, – завожу я. – Это у него страсть к бродяжничеству. Вообще-то мусор он о-о-обожает. Гляньте только на этот дом. – Я отдаю девушке ручку и обвожу руками комнату. – Порой мне кажется, он не успокоится, пока не превратит свое жилище в помойку. Однажды я застукала, как он занимается любовью с пустой банкой из-под консервированной фасоли.
– На самом деле это был томатный суп, – с невозмутимой миной поправляет Мэл, но в его фиолетовых глазах мелькает озорство. – И у той банки имя было. Лаура.

– Слышала сплетню? – Мэл задумчиво хмурится и ловко ныряет рукой в мои трусики.
Я охаю, обхватывая его кисть, но он берет меня за запястье и другой рукой прижимает его к стене. Несмотря на мое сопротивление, выражение его лица не меняется.
– Про Мика Джаггера и Мариану Фейтфулл в шестьдесят седьмом году? Когда, по слухам, их поймали в поместье Кита Ричардса во время наркооблавы, где он вкушал из ее вагины батончик «Марс»?
Я чувствую, как в меня что-то проталкивают, и думаю: «Господи. О Господи». Во мне шоколадный батончик. Это так мерзко и пошло, что хочется плюнуть ему в лицо, но остается лишь трепетать от удовольствия и сжимать мышцами шоколадку.
– Как думаешь, есть зерно правды в этой сплетне? – Теперь Мэл почти касается меня губами.

Мэл откусывает от шоколадки, пожимает плечами, и мой рот вдруг наполняется слюной. Я очень-очень голодная. Больше не задавая вопросов, он подносит шоколадку к моему рту.
– Попробуй себя на вкус. – Мэл облизывает губы.

Он наклоняется и привычным движением чмокает меня в губы. Поцелуй, как закрытый конверт, запечатывает на моих губах чувство вины.
Еще вчера днем Мэл целовал эти губы.
Сразу же после того, как ткнул в них шоколадный батончик, побывавший между других моих губ.