У моего кошмара даже не было лица: оно всегда прикрыто маской. Все, что я знаю о нем: он очень высокий и очень сильный – отличное качество для серийного убийцы и психопата. И никаких отличительных признаков. Черная толстовка, джинсы и массивные ботинки.
Его взгляд падает на мои губы.
– Нет, – шепчу я.
– Неправильное слово, котенок.

Невзирая на сопротивление, его пальцы скользят по ткани чулок, задерживаются на голой коже бедра, вырывая из меня судорожный вдох, а затем оттягивают в сторону нижнее белье и проводят по моей киске.
– Я так не думаю, – буднично говорит он, поднимая руку на свет и рассматривая скопившуюся на пальцах влагу.
Я дергаюсь, желая провалиться сквозь землю, но хватка Кастила слишком сильна, чтобы я могла сделать хоть что-нибудь. Прежде чем я начинаю осознавать, что только что произошло, Кастил берет пальцы в свой рот и облизывает.
Те пальцы, которые несколько секунд были во мне.
Черт возьми!
– До сих пор мое любимое блюдо.

Я неожиданно хочу увидеть страх и дрожь, смешанные с возбуждением на ее ярком лице. Мой член твердеет, когда она случайно смотрит мне прямо в глаза. Мне. Мне, блядь, никто не смотрит прямо в глаза, может быть, за исключением Чона. Они слишком пустые, слишком пугающие для обычных людей, у которых есть инстинкт самосохранения. Хотя я могу быть обаятельным, если захочу поиграть.

Раздражение. Я испытывал это чувство так редко, что не сразу осознал, насколько я свыкся с мыслью о том, что именно я лишу Катерину девственности.
О том, как ее прекрасная багровая кровь будет размазана по моему члену, когда котенок будет кричать от оргазма, порожденного моими грубыми пальцами.

Мои легкие горят из-за недостатка воздуха. Мой личный кошмар освобождает мои запястья и хватает меня за затылок, чтобы прошептать в губы угрожающее:
– Дыши, Кэт. Или я буду дышать за тебя.