– У всех женщин так, за исключением распутниц вроде Сусанны, – внушал ей Ричард. – Добродетельные жены не способны испытывать низменную похоть, как орущие по весне кошки. Их удел – ублажать мужа, подчинять ему душу и тело, предвосхищая его желания.

Ричарду нравилось заниматься с ней любовью в гробу, когда она цепенела от ужаса. Он видел, как ей хотелось зажмуриться и вообразить, что она в другом месте, но не позволял ей такой роскоши. Шарлотта должна была сознавать, где находится, и вспоминать свой жутчайший страх – быть погребенной заживо. Она внутренне сжималась, вцеплялась в него руками, покусывала губы, но терпела до самого конца. Только наблюдая ее страх и беззащитность, Ричард наслаждался в полной мере, тогда его экстаз был особенно ярким. Он намеренно создал себе такую жену: физически неуязвимую и бессмертную, а в душе – слабую девочку, покорную его воле.

– Не драматизируй, милочка, – жестко сказал Ричард и с пренебрежением отвернулся от нее. – Мужчины полигамны по своей природе, мы не можем просидеть всю жизнь возле одной юбки. Хранить верность и чистоту обязана женщина, чтобы не стать шлюхой вроде покойной Сусанны. Да, у меня случаются грешки и мелкие интрижки, но со смертными женщинами, большинство из которых я потом убиваю. Не стоит ревновать, даже не сравнивай себя с ними! В конце концов, я всегда возвращаюсь домой, к тебе. И люблю одну тебя.

– Ты ничуть не изменился! – укорила Эдгара Лаура, пораженная его расчетливостью.
– Нет, потому что в главном люди не меняются, – парировал он, – что же говорить о вампирах?