Как хорошо, что Ларс вмешался в события много лет назад. А все потому, что пятилетняя девочка очаровала его, заставив выбросить из головы сверстницу.
С самого начала мозг рядом с Ниной работал иначе, уступая бразды запретному влечению. Оно росло и менялось вместе с девочкой, но оставалось внутри как въевшееся пятно.

Но длилось это пару секунд, пока он не осознал, что лежит на девушке сверху, упираясь руками в матрас, а его таз удобно разместился в ложе ее промежности. Тогда что-то звериное взыграло в нем, и Флинн ответил ей, больше не сопротивляясь.
Какая же теплая она была. Мягкая и пахучая. Руки обнимали его за шею, носик упирался в щеку. Чувствовать все ее тело одновременно было так приятно, так уютно, что Йен опомнился далеко не сразу: я же целую свою сестру!

– А то ты не понял, братец. Сейчас пальпируем тебя в области паха.
От этих слов, от жаркого поцелуя, от воинственной решимости Нины эрекция все-таки случилась, но Флинн взял себя в руки, несмотря на пульсирующий соблазн. Поднявшись, он кинулся навстречу и повалил ее обратно, чтобы вернуть себе инициативу, усмирить бунтарку. Иначе из камеры ему не выйти. Черт возьми, он не собирается лишать невинности родную сестру! Даже если она все для этого сделает, не подозревая, какую ошибку совершает.

Он добился идентичности обстоятельств, вплоть до единства места и времени. Он стал наблюдателем, добившись от суперпозиции нового исхода. Схлопнул волновую функцию собственными силами и даже не осознал этого.

На тот крошечный миг перед тем, как отключиться, она поняла: вселенная сделала чудовищный кульбит, и ровно на этом моменте замкнулась сама на себе. История приобрела кольцевую композицию, как движение по орбите. Молния била второй раз в одно и то же место вопреки теории вероятности. Это была развилка, которая уже однажды случалась.

Хорошо, что трубку подняла женщина. Ими проще манипулировать, а в полусонном состоянии легко запугать и заставить паниковать.

– Честно говоря, я рад, что в этой истории все выжили. Хоть и стали другими людьми. Особенно, наверное, Клиффорд?
– Ой, да вы что, он все равно красавчик. Как был, так и остался, это у него внутри.