Что за человек такой Фрэнк Маршалл, раз ставит качество своей жизни выше ценности самой жизни? К тому же, как сказала Дэйзи, он не предложил им чая, а это всегда выдает человека.

– Готова спорить, они даже чаю тебе не предложили, – заметила Сью.
– Знаешь, если вспомнить, и правда не предложили. – А ведь это само по себе тревожный звоночек. Предложили тебе чай или нет – вот лучшая проверка любого человека!

Фиона хотела ответить на приветствие, но отвлеклась на открывшееся ее глазам странное зрелище: Фрэнк снял рубашку, обнажив внушительный округлый живот, напоминавший большой белый контейнер для мусора, заполненный тестом – без сомнения, подарок от всего выпитого пива.

Открутив крышку, налил себе чашку чая. Ее чая. Это Фиону ужасно рассердило. Одно дело ворваться в чей-то дом, захватить в плен хозяев, и совсем другое – налить себе чай, не спросив разрешения и даже не предложив им чашечку. Она почувствовала себя оскорбленной.

– Тебе это хоть доставляет удовольствие? – Я начала думать, что он обо всем жалеет. Даже сквозь туман похоти я понимала, что он казался скорее раздраженным, нежели возбужденным. То есть его член длиной с ногу отчетливо сообщил мне, что он не страдает, но, похоже, Ромео был очень возмущен оттого, что счел меня привлекательной.
– Я в экстазе. – Его голос сочился сарказмом

– Я знаю, какова на ощупь киска вашей дочери, сэр. И на вкус тоже. – Он облизал подушечку пальца, неотрывно глядя папе в глаза.

Там витал ее запах. Запах, который был знаком мне по балу дебютанток. Запах детской присыпки, цветущих роз и сумасшедшей женщины.

— Тебе достаточно быть живой, чтобы у меня встал, так что не забивай свою хорошенькую головку беспокойством о том, что ты плохо справишься.

— Просто сядь мне на лицо, Даллас, и я дам тебе все что захочешь. Куплю тебе ту японскую фабрику по производству печенья, если позволишь мне полакомиться твоими соками.

Его член выскочил из них, тяжелый, пульсирующий, набухший. Эта штуковина была огромной. И Ромео хотел засунуть его мне в рот? Да он даже в моем чемодане вряд ли поместится. Возможно, Морган порвала с ним потому, что он вывихнул ей челюсть. Казалось, принять такую штуковину в свою вагину – все равно что родить немецкую овчарку натурального размера.