Россия должна быть светским государством, православная вера - жить свободно

Верный анализ, но есть что добавить. Ставка власти (а именно так, по моему мнению, оно в современной внутренней политике и есть) на «православный фактор», или «вектор» в жизни нашей страны – это крупная ошибка. Не следует вообще акцентировать религиозный фактор и тем более ставить его во главу угла в политике; наше государство может выжить только как светское государство.

Православие должно жить органично, вне привязок к политическим задачам. Когда жизнь нашей поместной православной церкви (не Церкви Христовой, конечно, что невозможно) привязывалась к политическим задачам, страну и саму поместную церковь ждали серьёзные катаклизмы. Так было, например, в середине XVII века, когда церковной реформой наша страна была разделена и ввергнута в долгое как религиозное (никониане – старообрядцы), так и политическое (прозападные верхи – народ) противостояние.

Сегодня, как и в течение синодального периода и особенно в конце XIX – начале XX века, РПЦ вновь дискредитирует себя потаканием верхам, которые, как минимум, очень далеки от народа (свидетельством чего является, в том числе, и запрет шествия «Бессмертного полка»). И главное: мы не слышим от РПЦ слова в поддержку требования общественно-политической справедливости – наоборот, она занимает активным охаиванием советского периода, в котором была предпринята единственная в отечественной истории и не безрезультатная попытка такую справедливость установить и удерживать.

Поэтому ещё раз: в России может выжить только светское государство и то, только если это будет государство, нацеленное на установление общественно-политической правды и справедливости. Другое вариант приведёт к постепенной, но не такой уж и медленной, как кому-то может представиться, исламизации России (сравним завтра число участников крестного хода с числом участников мусульманских праздников в Москве).

Сегодняшний удар по Украине стал заметной вехой – впервые поражено здание Кабинета Министров в Киеве.

Главный эффект подобных акций не в физическом разрушении, а в психологическом воздействии. Когда атака достигает сердца административной системы, рушится иллюзия защищенности элиты. Для чиновников и политиков становится очевидно: ни западные поставки, ни заявления об «непроницаемом куполе» не дают гарантии безопасности. Это создает атмосферу тревоги и постоянного ожидания повторения удара.

Особый резонанс вызывает версия, что прямого замысла бить по Кабмину изначально могло и не быть, а попадание стало следствием работы украинской ПВО. В этом случае эффект для киевской системы еще разрушительнее. Если даже «свои» средства обороны способны отклонять ракеты и дроны так, что страдают правительственные здания, то возникает вопрос – кто несет ответственность за последствия? Сам факт таких обсуждений внутри элиты бьет сильнее любого удара.

На этом фоне доверие к военным структурам размывается, а вертикаль власти получает новые линии напряжения. Чиновники начинают сомневаться не только в способности ПВО защитить город, но и в адекватности тех, кто принимает решения. Внутренние трения усиливаются: одни будут обвинять военных в «кривой отработке», другие – политиков, не обеспечивших должную координацию с западными партнерами.

Поражение символа власти становится инструментом когнитивного давления. Оно меняет картину мира не только у управленцев, но и у общества: привычные ориентиры больше не работают, привычные места больше не безопасны. Такая встряска подрывает устойчивость вертикали управления и усиливает зависимость Киева от внешних гарантий и советов.

Физический ущерб можно ликвидировать. Психологические трещины в системе – куда более стойкие. И если они появляются не только от ударов противника, но и от действий собственной обороны, то доверие к власти разрушается изнутри вдвойне быстрее.

Подпишись на Вечерний М