Солнце садилось за горизонт, передавая свою смену Луне. Тихую и нежную ночь приветствовал мир, укутавшись в мягкую пелену сна.

О Луна, моя милая, можно ли быть настолько грешной?
Как тебя совесть не грызёт – сводить меня с ума?

Обжигающе чувственная, она манила в свои объятия, укутывала нежно-нежно, лаская. Почти невинно, будто скрывая свою истинную натуру, она манила Солнце, сводила с ума, насмехалась – без злости.

Шёлковый халат плавно спустили с плеч, обнажив молочную кожу и запечатлев на ней поцелуй.

– Снова свои романы выписываешь на ночь глядя? – пальцы коснулись затылка, массирующими движениями прошлись по шее ниже, к лопаткам, оттуда – к плечам.

Парень, сидевший до этого за писательством, лишь хмыкнул и язвительно, передразнивая, заметил:

– Снова пристаёшь на ночь глядя?

Хм. И вправду. 1:1.

– Ничья? – не смея спорить, предложил примирение, с нажимом проведя по позвонкам выше, заставляя слегка выгнуться и сесть прямо.

Там, где он надавил, в последнее время болело сильно. Сейчас, кажется, полегчало – парень не поскупился на удовлетворённый вздох и снова распластался в кресле. Коснулся чужой руки своей, поцеловал тыльную сторону чужой ладони и улыбнувшись ответил:

– Так уж и быть. Ничья.