​​Брайнин С. Х., Шапиро Ш. Ш. Первые шаги советов в Семиречьи. Алма-Ата, Москва, 1934.

От авторов: наша работа — "Первые шаги советов в Семиречьи" — охватывает отрезок времени с ноября 1917 года по июнь 1918 года. Эти несколько месяцев составляют в истории Октября и гражданской войны в Семиречьи относительно самостоятельный период. За это время в условиях победившей во всей стране пролетарской революции была разгромлена провозглашенная в области в ноябре 1917 г. белоказачья диктатура и установлена почти повсеместно власть советов.

Наша работа ставит перед собой задачу осветить первые месяцы существования советской власти в бывшем Семиречьи. Семиречье во многом отличалось от ряда других областей Казакстана. Здесь важно прежде всего подчеркнуть, что в Семиречьи рабочая прослойка была куда малочисленнее, чем в других областях Казакстана. В частности, здесь почти совершенно отсутствовали промышленные рабочие-казаки. Межнациональные трения носили здесь, в связи с форсированной колонизацией области, сугубо острый характер: кошмар разгрома восстания 1916 года продолжал тяготеть над областью на всем протяжении первых лет существования советской власти. Это накладывало свой отпечаток на борьбу трудящихся масс области. Однако, за всем этим необходимо видеть то общее, что было в борьбе трудящихся как в Семиречьи, так и во всем Казакстане: общую борьбу с российским империализмом и байством, общую борьбу с националистической контрреволюцией и ее носителями алашордынцами, общую борьбу за социальное и национальное раскрепощение казанских трудящихся масс, за окончательную победу в крае пролетарской диктатуры. Анализ первых шагов советской власти в Семиречьи это в полной мере подтверждает.

​​Семенов Г. И. Военная и боевая работа социалистов-революционеров в 1917—1918 гг. Берлин, 1922.

Автор - видный деятель партии эсэров, после Октябрьской революции - член военного комитета при ЦК ПСР и член Петроградского комитета ПСР. Организатор убийства В. Володарского в июне 1918 года, и покушения на Ленина. Из тюрьмы освобожден под поручительство Енукидзе, в дальнейшем - сотрудник ВЧК (впоследствии ИНО ОГПУ) и Разведупра РККА, выполнял миссии в Китае и Испании. Расстрелян в 1937 году.

От автора: мысль о необходимости предать гласности одну из темных страниц в деятельности П. С.-Р. за последние годы мучала меня уже давно. После тяжелых моральных переживаний, я решил опубликовать эти воспоминания, т.-е. оказаться в роли предателя по отношению к партии, с которой я за последние годы был кровно связан и которой я отдавал все свои, правда небольшие, силы.

П. С.-P., по моему глубокому убеждению, с начала Февральской Революции, играла все время контрреволюционную роль, дергая, по меткому выражению Виктора Чернова, рабочий класс «за фалды» при помощи пушек и пулеметов, прибегая к методами абсолютно недопустимым и недостойным Социалистической Партии. Мои воспоминания раскроют глаза всем трудящимся на истинную роль П. С.-Р. в борьбе против русского трудового народа. Перед всеми же рядовыми членами П. С.-Р они обнажат подлинную, неприкрашенную сущность Центральнаго Комитета П. С.-Р. и его моральную ценность.

Каждый честный революционер, прочитав мои воспоминания, поймет, что я обязан был их опубликовать. Для меня же лично этот вопрос совершенно ясен, ибо в своей многолетней революционной деятельности я всегда и прежде всего руководствовался интересами Революции. Я твердо верю, что мой шаг облегчит переход в лагерь Революции тех из моих бывших соратников по П. С.-P., которые уже давно почувствовали всю фальшь своего двусмысленного положения, которые давно поняли, что они являются игрушками в руках нескольких политиканов, но которым не хватает решимости открыто порвать со своей партией, признаться в своих ошибках и честно слиться со всеми истинными борцами за заветы Революции.

​​Бакай М. Е. О разоблачителях и разоблачительстве. Нью-Йорк, 1912.

Михаил Бакай – секретный сотрудник Екатеринославского охранного отделения (был завербован, когда проходил по делу социал-демократической газеты «Южный рабочий»). Выдал эсеровскую типографию. В декабре 1902 после разоблачения поступил на службу в департамент полиции. В августе 1903 перешел на службу в Варшавское охранное отделение чиновником особых поручений. 20 мая 1906 вступил в сношения с В. Л. Бурцевым и передал ему ряд документов, характеризующих деятельность охранки (именно от Бакая Бурцев получил первоначальные сведения о провокаторстве Азефа).

С января 1907 вышел в отставку и стал писать о провокаторах записку–воспоминания для депутатов 2-ой Государственной думы, но 1 апреля 1907 был арестован по обвинению в выдаче служебных тайн, заключен в Петропавловскую крепость, а затем сослан на три года в Обдорск Туруханского края. В декабре того же года бежал во Францию; Бурцев стал и издателем воспоминаний Бакая о политическом сыске на страницах своего журнала «Былое». Одновременно с этим в нелегальной заграничной газете «Революционная мысль» Бакаем был опубликован список свыше 135 имен «шпиков» и «провокаторов».

В дальнейшем отношения между М. Е. Бакаем и В. Л. Бурцевым были безнадежно испорчены — в этой брошюре Бакай писал о своей роли в раскрытии Азефа и резко критиковал методы деятельности Бурцева, обвиняя того в приписывании себе исключительной заслуги разоблачения провокаторов.

​​Василий Алексеевич Маклаков — известный русский общественный деятель в России и в эмиграции. Считался одним из лучших адвокатов, участник крупных юридических процессов в дореволюционной России, в том числе «Дела Бейлиса», на процессе которого мыграл значительную роль в оправдании своего подзащитного. Член 2-4 Государственных Дум. Славился как один из самых блестящих ораторов Думы. С 1906 г. член ЦК партии кадетов. С 1914 г. активно работал во Всероссийском земском союзе. С 1915 г. один из лидеров московских кадетов.

Октябрьскую революцию Маклаков встретил в Париже в качестве посла Российской республики. 17 ноября 1917 г. был лишен звания посла во Франции приказом Троцкого. В 1919 г. вошел в состав Русского политического совещания — организации, созданной в Париже в конце 1918 г. и являвшейся центром Белого дела за рубежом. Организовал тайную переправу в США части архивов Охранного отделения. С 1924 г. председатель эмигрантского комитета, который ставил своей целью защиту русских интересов в эмиграции.

Во время Второй мировой войны занимал антифашистскую позицию, в апреле 1941 был арестован гестапо, пять месяцев содержался в тюрьме.

В библиотеке представлены следующие книги Маклакова:
Маклаков В. А. Власть и общественность на закате старой России. Воспоминания современника. Париж, 1936.
Маклаков В. А. Первая Государственная Дума. Воспоминания современника. Париж, 1939.
Маклаков В. А. Вторая Государственная Дума. Воспоминания современника. Париж, 1940.

А также единственная книга о жизни и деятельности Маклакова:
Адамович Г. В. Василий Алексеевич Маклаков. Политик, юрист, человек. Париж, 1959.

​​Кривошеин В. А. Девятнадцатый год. Брюссель, 1975.

Воспоминания о Гражданской войне Всеволода Александровича Кривошеина — сына А. В. Кривошеина, начальника управления снабжения правительства при Деникине и председателя Врангелевского правительства Юга России.

Во время Февральской революции в Петрограде В. А, Кривошеин был студентом университета, после Октября — перебрался на юг, перешел линию фронта и вступил в Добровольческую армию. Там же воевали и два его брата — Василий, умерший от тифа на Кубани в феврале 1920 года, и Олег, попавший в плен и убитый в начале 1920 года. После тяжелого обморожения в конце 1919 года В. А. Кривошеин был эвакуирован в Каир, потом в Париж, учился в Сорбонне.

Принял постриг на Афоне, в 1960 г. посвящен в епископы, был Архиепископом Брюссельским и Бельгийским.

От автора: писать о событиях полувековой давности дело нелегкое. Как ни ярко запечатлелись в сознании действительно потрясающие события и переживания грозной эпохи гражданской войны, все, что я лично видел и слышал,время все же многое вырвало из памяти, особенно имена и даты.Да и сами переживания,чувства тех времен, невольно окрашиваются тем,что пришлось испытать впоследствии в течение долгой жизни. Все это я хорошо понимаю и, тем не менее, пишу эти «Воспоминания», как ни далеко и,казалось бы,даже чуждо описываемое в них прошлое всей моей настоящей жизни с ее духовными и интеллектуальными интересами. Пишу потому, что не могу не писать. Хочется высказаться, ведь прошлое все ж таки живо, да и мне пришлось многое пережить, есть о чем рассказать. Не в смысле, конечно, большой истории — я был слишком молод и слишком незначительно было мое тогдашнее положение, чтобы я мог быть деятелем больших исторических событий. Но то, что я лично видел и слышал и что испытал, это я постараюсь рассказать, не говорю объективно, но правдиво и до конца искренне, ничего не замалчивая, даже если это не всем понравится. В кульминационном моменте гражданской войны в России осенью 1919 года, по обеим сторонам фронта. Рассказать, как Бог неоднократно спасал меня от, казалось бы, неминуемой смерти.

Единственное, что я счел возможным добавить к этим «Воспоминаниям» — это ряд примечаний, преимущественно исторического характера. Они уясняют обстановку описываемых мною событий и делают более понятным мой рассказ.

​​Раковский Г. Н. В стане белых. От Орла до Новороссийска. Константинополь, 1920.

От автора: одним из самих трагических периодов в истории гражданской войны, происходившей в России в 1917—1920 ​гг​., является период великого отступления армий Верхового Правителя адмирала ​​Колчака, закончившийся его расстрелом. Не менее, если не более трагичен отход вооруженных сил юга России, возглавляемых генералом ​Деникиным​, заместителем Верховного Правителя, закончившийся новороссийской трагедией. Этот последний период, отошедший уже в область истории, весьма интересен и поучителен в виду той необычайно сложной обстановки как военной, так и особенно политической, в которой происходили события, ​сопровождавшие​ отход вооруженных сил юга России от Орла до Новороссийска.

Здесь перед нами выступают три силы: Советская Россия, Добровольческая армия и казачьи государственные образования в обстановке чрезвычайно сложного процесса кристаллизации и выявления местных, областных, политических и социальных стремлений в связи с процессом революционного государственного строительства во всероссийском масштабе. Здесь мы являемся свидетелями грандиозной борьбы севера и юга. Здесь перед нами проходят трагические эпизоды бесплодных попыток народных низов, в частности населения казачьих областей, честных, искренних патриотов, воодушевленных идеей воссоздания великой, единой, неделимой России, реакционеров, реставраторов, либералов, правых социалистов — отвоевать себе право на участие в государственном строительстве, право на самостоятельное, независимое от нивелирующего большевизма существование. Здесь перед нами, наконец, проходят картины огромной катастрофы, пережитой Добровольческой армией, с момента её наибольших успехов, картины поголовного ухода вместе с армией в неизвестном направлении населения целой Донской области и, наконец, картины того ужаса и кошмара, который в конечном итоге пришлось пережить беженцам и остаткам вооруженных сил юга России.

Мне, как журналисту по профессии, военному корреспонденту по специальности, постоянно работавшему и в том газетном отделе, который посвящен ответственной политической информации — пришлось стоять весьма близко к военно-политическим центрам в один из наиболее интересных периодов борьбы с большевиками на юге России. Во время пребывания то на фронте, то в тылу мне пришлось быть и свидетелем наиболее ярких эпизодов борьбы, иметь возможность неоднократно беседовать с теми людьми, кто в той или иной мере играл руководящую или главную роль в развивающихся событиях.

За это время и в памяти, и в записной книжке накопилось много ценного во всех отношениях материала, с которым я хочу ознакомить читателей, хотя бы в части, относящейся к последнему периоду борьбы с большевиками на юго-востоке России в 1919—1920 гг.

Я сознаю, что работа моя носит журнальный, местами даже газетный характер, что немало упреков, если не в пристрастии, то в излишнем субъективизме можно бросить по моему адресу, но, заранее считаясь с этими упреками, я должен указать, что мы — близкие свидетели и участники событий — лишены пока исторической перспективы, а потому всякая, аналогичная моей работа, выполненная теперь, не будет лишена указанных недостатков.

Задача моя заключается в том, чтобы, хотя в самых общих чертах, указать на причины, которые повели к поражению вооруженных сил юга России и к победе большевиков. Моя задача заключается и в том, чтобы изложить фактическую обстановку, в которой разыгрывались ​трагические​ события. Я стараюсь изложить все происходившее с возможной правдивостью, пользуясь материалом, собранным мною на фронте и в тылу, материалом, полученным мною во время бесед с виднейшими деятелями гражданской войны этого периода, при чем во многих местах своей работы я печатаю даже стенограммы таких бесед.

​​Беленький С., Манвелов А. Революция 1917 года в Азербайджане. Хроника событий. Баку, 1927.

От авторов: в нашей работе мы стремились дать первое представление об отражении и ходе революции 1917 года на одной из окраин Советского Союза — в Азербайджане и, главным образом, в Бакинском нефтепромышленном районе. Мы старались максимально полно отобразить жизнь большевистской организации, ее борьбу, тактику, связь с массами. Однако, это не всегда удавалось, так как партийная жизнь в печати освещалась мало, а протоколы Бакинского Комитета РСДРП (б) не сохранились. Далее мы обращали специальное внимание на резолюции рабочих и солдатских собраний. Все же остальное стремились дать постольку, поскольку нужно было воспроизвести обстановку, в которой большевизм пролагал путь к победе.

​​Янчевский Н. Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Ростов-на-Дону, 1927.

Монография Н. Л. Янчевского освещает национальный и аграрный вопросы Северного Кавказа, отношения между коренным населением, иногородними и казачеством, революционные процессы и ход Гражданской войны в регионе.

Первый том монографии посвящен социально-экономическим предпосылкам и ходу февральской и октябрьской революций на Северном Кавказе.

Второй том рассказывает о возникновении и падении советских республик на Северном Кавказе, образовании и действиях Горского правительства, взаимоотношениях Кубанской Рады и Добровольческой армии и борьбе за освобождение Северного Кавказа.

​​Клименко В. А. Борьба с контрреволюцией в Москве. 1917-1920. Москва, 1978.

Из предисловия: наряду с использованием армий, установлением блокады одним из важнейших составных элементов антисоветской борьбы была подрывная контрреволюционная деятельность в тылу Советского государства, организация белого террора. Этот террор выразился в многочисленных формах. Прежде всего он проявился в организации мятежей и заговоров. Они являлись частью гражданской войны на всем ее протяжении: от выстрелов в Михайловском манеже в Петрограде осенью 1917 г. до последних залпов мятежного Кронштадта в марте 1921 г.

В мятежи и заговоры вовлекались различные политические силы. Это были мятежи и заговоры открыто белогвардейского толка, с преобладающим влиянием монархистов и кадетов (заговор Национального центра в 1919 г.); «смешанные», с участием белогвардейских офицеров и правых эсеров; заговоры н мятежи в 1918 г., организованные савинковским Союзом защиты родины и свободы при руководящем участии иностранных дипломатов; мятежи левых эсеров (наиболее крупные из них — мятеж в Москве и мятеж Муравьева на Восточном фронте в июле 1918 г.); кулацкие мятежи (во второй половине 1918 г. в 16 губерниях Российской Федерации было 129 кулацких мятежей); мятежи в советских вооруженных силах (мятежи в фортах «Красная горка» и «Серая лошадь» в 1919 г., кронштадтский мятеж весной 1921 г. и др.) Решающим пунктом этой борьбы была Москва. Именно в Москве враги пролетариата яростно и ожесточенно стремились нанести удар в самое сердце России.

Об этом суровом времени, о крушении замыслов реакции в Москве в первые годы существования Советской власти и повествует книга В. Л. Клименко. Перед читателями проходят яркие страницы борьбы с врагами революции: ликвидация первых антисоветских организаций монархистов и кадетов, разгром правоэсеровского подполья, ликвидация анархистских гнезд, провал церковной контрреволюции, пресечение происков реакционной прессы и подрывной работы соглашателей в Советах, создание и первые шаги карающих органов диктатуры пролетариата (чрезвычайные комиссии, ревтрибуналы, суды, милиция) и т. д. Большое внимание уделено показу героических будней органов Всероссийской чрезвычайной комиссии, надежного щита и меча революции.

​​Селиванов П. А. Военная деятельность Советов Белоруссии 1917-1920 гг. Минск, 1980.

Из введения: автор ставит цель обобщить политическую и организаторскую работу Советов Белоруссии в борьбе за укрепление диктатуры пролетариата, их участие в сломе старого административного аппарата, использование его отдельных звеньев в системе новых органов власти, осветить их роль в становлении системы советского военного управления, в формировании и укреплении военной организации молодого Советского государства.

Военная деятельность Советов Белоруссии рассматривается на территории, свободной от немецкой и белопольской оккупации. В ходе первой мировой войны немецкие войска оккупировали значительную часть Белоруссии. К моменту Октябрьской революции Белоруссия была разделена окопами русско-германского фронта. Фронт проходил примерно по линии Двинск — Дисна — Мядель — Сморгонь — западнее Воложина — восточнее Барановичей и Пинска. В период с 25 октября 1917 г. по март 1918 г. деятельность Советов рассматривается в пределах Витебской, Минской (за исключением оккупированных Новогрудского и Пинского уездов), Могилевской губерний, Вилейского и Дисненского уездов Виленской губернии. Эта территория неоккупированной Белоруссии еще больше сократилась из-за вторжения германских захватчиков. В феврале — начале марта 1918 г. неоккупированными оставались Витебский, Городокский, Полоцкий и часть Лепельского уездов Витебской губернии, Горецкий, Климовичский, Мстиславский, Чаусский, Чериковский и часть Быховского, Оршанского и Сенненского уездов Могилевской губернии. Были свободными от оккупантов несколько волостей Могилевского и Рогачевского уездов. Значительное изменение в территории произошло в конце 1918 — начале 1919 г., когда была освобождена большая часть Белоруссии. В 1920 г. события рассматриваются на неоккупированной, а также на освобожденной от оккупантов территории республики.

​​Крыленко Н. В. За пять лет. 1918-1922 гг. Обвинительные речи. Москва, Петроград, 1923.

Из предисловия: пролетарский суд за истекшие пять лет отнюдь не играл только той роли, которая, казалось бы, должна была быть ему единственно свойственна по существу возложенных на него задач. Суд был, а тем более суд исключительный, каким был суд Революционного Трибунала, прежде всего орудием классовой диктатуры и самообороны пролетариата против его врагов. Отсюда вытекал неограниченно господствовавший в этот период в области судебной практики принцип полной свободы судейской совести, как в определении того, что преступно и что не преступно, так и в определении того, как должна реагировать государственная власть в лице суда на каждое признанное судом преступным действие того или иного гражданина в каждом отдельном случае. Суд был таким образом одновременно и творцом права. В то же время, он был однако и орудием политики. Этим объясняется пестрота приговоров того времени, не раз мягкость, а не раз чрезмерная суровость приговоров (ср. дело «тактического центра» или «церковников» и дело «Малиновского» или «Косырева»). В приговорах и в особенности в постановке обвинения более чем, где бы то ни было отражалась сущность и направление карательной политики. Отразить ее так, как она понималась в отдельные моменты — таково было первое соображение, которое в конце концов легло в основу решения вопроса о сборнике.

Второе соображение было еще существеннее. За истекшие года не было ни одной почти более или менее крупной стороны нашей общественной и политической жизни, которая не нашла бы своего отражения в судебных залах. Политическая борьба с контр-революцией в ее чистом виде, борьба с экономической разрухой, борьба с должностными преступлениями, вопросы торговой политики, наконец, отдельные эпизоды и факты, обращавшие почему-либо на себя общественное внимание, как это было с делом о самоубийстве инженера Ольденборгера — все отражалось в Трибунале, поскольку принцип «caveant consules»... был основным руководящим принципом всей политики наших судов.

Отразить в письменной форме печатных документов все эти наиболее крупные общественно-политические моменты нашей жизни и революции, как они выявились в судебной практике — таково было второе соображение. Конечно, гораздо лучше и гораздо ценнее с этой точки зрения было бы издание полностью стенограмм процессов. Это было неудобно, однако, по ряду технических соображений. Вот почему в результате остановились на издании вместе с обвинительными речами только кратких извлечений из обвинительных актов и изложении существа приговоров.

​​Разгон И. Э., Мельчин А. И. Борьба за власть Советов в Дагестане (1917-1921 гг.). Махачкала, 1945.

Издание посвящено истории Дагестана в годы революции и гражданской войны и охватывает период с 1917 по 1921 г., описывая следующие периоды:
- Дагестан в период февральской буржуазной революции 1917 года в России.
- Борьба за победу Великой Октябрьской Социалистической революции в Дагестане.
- Советская власть в Дагестане в 1918 году.
- Борьба против германо-турецких империалистов и Бичерахова.
- Борьба трудящихся Дагестана против Деникина.
- Антанта, грузинские меньшевики, азербайджанские муссаватисты в борьбе против власти советов в Дагестане.
- Разгром интервентов и белогвардейцев и восстановление советской власти в Дагестане.
- Провозглашение автономии Дагестана и разгром антисоветского мятежа Гоцинского.

​​Из истории Всероссийской Чрезвычайной комиссии. 1917-1921 гг. Москва, 1958.

Документы настоящего сборника систематизированы в двух разделах: «Военно-революционный комитет в борьбе с контрреволюцией в первые дни Советской власти», «Создание и деятельность Всероссийской Чрезвычайной комиссии». Внутри этих разделов документы расположены в строго хронологическом порядке по дате событий. В процессе выявления материалов были просмотрены многие фонды архивохранилищ страны. Так, в Центральном государственном архиве Октябрьской революции и социалистического строительства СССР просмотру были подвергнуты фонды СНК, ВЦИК, СТО, Московского и Петроградского ВРК, НКВД, Наркомюста и др. В Центральном государственном архиве Красной Армии СССР изучались фонды Реввоенсовета, Совета пограничной охраны, Юго-Западного фронта и др.

В Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС выявлены документы из фонда Ф. Э. Дзержинского.

При изучении архивных материалов было выявлено около 6 тыс. документов, характеризующих организацию и деятельность ВРК и ВЧК. Для публикации отобраны наиболее яркие и ценные документы, остальные использованы для введения, хроники событий и комментирования. Сборник содержит материалы периодической печати того времени: «Правды», «Известий ВЦИК» и других центральных и местных газет, а также журналов «Большевик», «Красный архив», «Красная летопись», «Красная новь», «Военно-исторический журнал», «Исторический журнал», «Вестник НКВД» и др.

​​Coleman E. H. In the footsteps of Robinson Crusoe. Место публикации неизвестно, 1920.

Дневник члена Канадских Сибирских экспедиционных сил, прикомандированного к Британской военной миссии под командованием генерал-майора Альфреда Нокса, в котором описывается экспедиция из Владивостока в Западную Сибирь во время вмешательства союзников в гражданскую войну в России, март-апрель 1919 года.

От автора: те, кто помнит последнее авантюрное путешествие героя Дефо, оценят значение несколько амбициозного названия, под которым я предлагаю это повествование об аналогичном путешествии, которое мне довелось совершить в начале весны 1919 года. Интерес, который проявили те, кто читал дневник в рукописи, следует объяснить общим интересом к малоизвестному улану, который мне посчастливилось посетить в исключительных условиях в то время, когда положение дел в Сибири и России имеет глубокое значение для всех народов мира, поскольку каждое развитие в России разрушительной и аморальной социальной силы, известной как «большевизм», дает повод ее невежественным или порочным сторонникам в других странах создавать новые беспорядки. Дневник был написан наспех, и никто не сожалеет больше, чем я, что он не отражает в большей степени интересные фазы титанической борьбы великого народа, обладающего многими привлекательными качествами, но скованного невежеством, которое является естественным сопутствием векового угнетения, за достижение идеала правительственной системы, которая обеспечит каждому гражданину наибольшую степень личной свободы, совместимую с существованием такого общественного строя, который позволит России занять то положение, на которое она имеет право среди народов мира. Опасность заключается в том, что «интеллигенция», образованный и мыслящий элемент населения, может быть истреблена большевиками, и тогда мир столкнется с систематической жестокостью огромной массы простых людей, насчитывающей не менее 175 000 000 душ и занимающей одну седьмую часть поверхности земного шара. Собственно Сибирь, за исключением Центральной Азии, занимает площадь более 5 200 000 квадратных миль, что более чем на треть превышает площадь Канады. Общее население в настоящее время составляет около 14 000 000 человек, из которых, вероятно, 2 000 000 являются беженцами из той части Европейской России, которая находится в тисках большевиков. Эти беженцы заполонили города Сибири до такой степени, что власти не в состоянии обеспечить их даже элементарными жизненными потребностями, и они легко становятся жертвами тифа и подобных болезней.

​​Шепилов Д. Контр-революция Якутии перед трибуналом. Материалы к истории революции. Якутск, 1928.

Вилюйское городское белогвардейское восстание в феврале 1920 года происходило в обстановке только что формирующейся советской власти. После свержения в Якутске колчаковщины прошло еще слишком мало времени для того, чтобы новая рабоче-крестьянская власть сумела прочно укрепиться как в центре, так и на местах и расчистить область от контр-революционных элементов. В этот период в центре области государственная власть сосредотачивалась в руках Военно-Революционного Штаба; на местах, по округам — действовали его уполномоченные.

Длительный период господства колчаковщины привел к тому, что как в центре, так и на местах в аппаратах управления прочно засела белогвардейщина и требовалась усиленная мобилизация сил немногочисленной тогда большевистской партии и всего трудящегося населения для того, чтобы разбить старые органы насилия, раздавить до основания контр-революцию и сформировать новые органы пролетарской диктатуры. В милиции, тюрьме, в других органах управления, состав остался прежний; сохранились отчасти элементы сочувствовавшие свергнутой власти и его деятелям, отчасти беспринципные авантюристы, уголовщина, падкие до легкой наживы и, наконец, невежественные, аполитичные элементы, легко поддающиеся провокации.

Как на момент, характеризующий период создания государственного аппарата, следует указать, что ко времени восстания в городе Вилюйске наряду с Уполномоченным Военно-Революционного Штаба продолжали функционировать ветхозаветная городская управа и городская дума, которых не успела еще ликвидировать революция и заменить подлинными органами трудящихся — советами. Вот в такой обстановке в группе колчаковских деятелей и созрел план восстания с целью свержения революционной диктатуры.

Общая обстановка, в условиях которой зарождался Олекминский уездный заговор, была еще менее благоприятной, нежели вилюйская. После свержения колчаковщины в Якутии открытая гражданская война не была закончена. Остатки белогвардейских банд рыскали по тайге. По всему Олекминскому уезду гнездились отдельные скрывающиеся белогвардейцы и группы их из разбитых каппелевских и других контр-революционных отрядов. Они не собирались складывать оружие. Они завязывали связи, собирали вокруг себя вчерашних деятелей свергнутой власти, агитировали среди крестьянства, распускали провокационные слухи, стараясь сконцентрировать в один кулак всех недовольных для того, чтобы на основе того тяжелого периода хозяйственной разрухи, который переживала советская власть, попытаться еще раз задушить революцию и восстановить прежнее господство. А почва для нарастания недовольства, а в некоторых социальных слоях населения и прямо контр-революционных настроений, безусловно имелась. Экономическое состояние уезда, как и всей Якутии, было крайне неблагоприятным. Эпоха военного коммунизма учредившая режим запрета свободного товарооборота, хозяйственная разруха, голод, бестоварье — тяжело отражались на крестьянстве без того значительно потрепанном длительным периодом гражданской войны на протяжении нескольких лет не прекращавшейся на территории Олекмы. Государство не могло оказывать материальную помощь трудовому населению. Напротив того - необходимость снабжать город и оперировавшие еще к концу 1920 г. красные отряды, расчищавшие Якутию от белогвардейских банд, вынуждало власть налагать на крестьян материальные тяготы в виде продразверстки и других повинностей, которые тяжелым бременем ложились на плечи населения. При учете всех этих обстоятельств станет понятным неблагоприятность той обстановки, в которой находилось крестьянство и почва для нарастания в его среде известного недовольства.

​​Борьба за установление и упрочение советской власти в Якутии. Якутск, 1957-1962.

Литература по истории гражданской войны в Якутии состоит, главным образом, из работ исследовательского и научно-популярного характера. Архивные источники и документальные материалы до сих пор не опубликовывались, если не считать нескольких воспоминаний и мемуаров. Многие архивные документы до недавнего времени были недоступны не только широкому кругу читателей, но и для исследователей. Этот пробел в значительной степени восполняется настоящим изданием.

Все документы, за редким исключением, публикуются впервые.

Составители сборника ставили перед собой задачу как можно полнее выявить находящиеся в разных архивах документы и материалы последнего этапа гражданской войны в Якутии и отобрать наиболее ценные из них для опубликования. Просмотрены соответствующие фонды Центрального государственного архива ЯАССР (ЦГА ЯАССР), Партийного архива Якутского ОК КПСС, Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства СССР (ЦГАОР), Центрального государственного архива Советской Армии (ЦГАСА), Центрального государственного архива РСФСР Дальнего Востока (ЦГА РСФСР ДВ).

​​Верховский А. И. Россия на Голгофе. Петроград, 1918.

Александр Иванович Верховский — русский офицер, участник русско-японской войны и Первой мировой. Примечательно исключение Верховского из Пажеского корпуса личным распоряжением Николая II — за неприятие расстрела демонстрации 9 января 1905 года и осуждение применения войск против народа. С энтузиазмом принял Февральскую революцию, был избран товарищем (заместителем) председателя Севастопольского совета рабочих депутатов, на этой должности активно поддерживал работу командующего Черноморским флотом Колчака по поддержанию порядка в частях.

С начала лета 1917 года — командующий войсками Московского военного округа. На этом посту пытался отговорить Корнилова от выступления; после начала выступления — активный его противник. С 30.08.1917 (по ст. ст.) — военный министр Временного правительства, всеми силами старался сохранить и повысить боеспособность разложившейся армии. В отставке с 21.10.1917 (по ст. ст.). После Октябрьского переворота участвовал в попытках создания «армии Учредительного собрания», затем вернулся в Петроград где и был арестован (причем дважды; размещенная в библиотеке брошюра вышла в промежутке между арестами).

В конце 1918 года освобожден и вступил в Красную армию. Служил начальником оперативного отдела штаба Петроградского округа, инспектором военно-учебных заведений Запасной армии, преподавал тактику на командирских курсах. По окончании Гражданской войны — преподавал в Военной академии РККА, а с лета 1922 года занимал должность главного руководителя Академии. Арестовывался по делу «Весна», был приговорен к расстрелу, но по личному предложению Ворошилова Сталину — освобожден в сентябре 1934 года и направлен в распоряжение Разведупра РККА, также преподавал на курсах «Выстрел», в Военной академии им. Фрунзе и Военной академии Генерального штаба.

В 1938 году вновь арестован и расстрелян. Реабилитирован в 1956 году.

«Россия на Голгофе» — это обработанные дневниковые записи походных дневников Верховского, которые он вел в течение всей Первой мировой войны. В своих записках автор, которого судьба бросала на самые разные участки русско-германского фронта, зафиксировал все важнейшие события той поры — от тяжелых боев в Восточной Пруссии в августе-сентябре 1914 г. до революционного движения в Центральной России летом-осенью 1917 г., Февральской революции и корниловского выступления.

​​Штейнберг И. З. Нравственный лик революции. Берлин, 1923.

Автор книги — левый эсер, первый нарком юстиции РСФСР. В своей работе он ставит своей целью выявить два лика революции: «фальшивый» — большевистский, и «истинный», который являет собой идеал левых эсеров, опираясь на свой опыт работы наркомом юстиции, на основе огромного фактического материала и трудов видных марксистов и социалистов.

​​Arthur Ransome. Russia in 1919. New York, 1919.

Артур Рэнсом — английский журналист, писатель, разведчик. Первое посещение Рэнсомом России состоялось еще в 1913 году, и после трех месяцев в Санкт-Петербурге визиты стали регулярными; с ноября 1915 года постоянно работает в России как корреспондент Daily News (и одновременно - как сотрудник MI5). Рэнсом входил в ближайшее окружение вождей большевиков, участвовал в разборке секретного архива российского МИД, интервьюрировал Ленина и Троцкого. В октябре 1919 года именно через Рэнсома советскому правительству было передано от Эстонии тайное предложение о перемирии. По поручению большевиков вывозил контрабандой алмазы для поддержки иностранных коммунистических партий.

От автора: я прекрасно понимаю, что в этой книге есть материал, который будет неправильно использован дураками, как белыми, так и красными. Это не моя вина. Моя цель была узко ограничена. Я старался путем бесхитростной записи разговоров и увиденного дать материал тем, кто хочет знать, что делается и думается в Москве в настоящее время, и требует чего-то большего, чем сообщения из вторых рук о совершенно не относящихся к делу злодеяниях, совершаемых то одной, то другой стороной, а часто ни одной, ни другой, а безответственными негодяями, которые в естественной суматохе величайшего в истории нашей цивилизации потрясения то тут, то там временно выходят из-под какого бы то ни было контроля.

Я уверен, что в Англии найдется немало людей, которые гораздо лучше меня поймут всю тяжесть революции, которая в этой книге представлена весьма несовершенно. Я повторяю, что не моя вина, что они вынуждены довольствоваться глазами и ушами невежественного наблюдателя. Несомненно, я не задавал тех вопросов, которые задали бы они, и считал интересным и новым многое из того, что они считали бы само собой разумеющимся.

Книга не имеет определенной формы, кроме той, которую ей придает более или менее точное следование хронологии в изложении увиденного и услышанного. Она слишком неполна, чтобы я мог назвать ее дневником. Думаю, я мог бы сделать его вдвое длиннее без повторений, и я совсем не уверен, что, выбирая в спешке между тем и другим, я не опустил многое, что можно было бы с пользой заменить тем, что здесь изложено. Здесь нет ничего о моей беседе с пленными английскими солдатами, ничего о моем посещении офицеров, заключенных в Бутырской тюрьме. Ничего не сказано о чуме тифа и гриппа, об отчаянном положении народа, подвергшегося такому посещению и не имеющего возможности получить из-за границы простейшие лекарства, которые он не может изготовить у себя дома, и даже анестетики, необходимые для раненых на всех границах своей страны. Я забыл описать балет, который я видел за несколько дней до отъезда. Я ничего не сказал о разговоре с Элиавой о планах России относительно будущего Туркестана. Я мог бы назвать еще десятки других упущений. Судя по тому, что я прочитал после возвращения из России, я полагаю, что люди сочтут мою книгу очень бедной в том, что касается ужасов. Здесь нет ничего ни о красном терроре, ни об ужасах с другой стороны. Но за бедность описаний зверств мою книгу будут винить только фанатики, поскольку только им нужны доказательства прошлых ужасов для оправдания новых.

​​Сборник донесений о большевизме в России. Новочеркасск, 1919.

Из предисловия: настоящий сборник донесений официальных представителей Его Величества в России, ​английско​-подданных. недавно возвратившихся из этой страны, и независимых свидетелей различных национальностей, обнимает период владычества большевиков, начиная с лета 1918 года до настоящего времени. Донесения эти становятся достоянием гласности по постановлению, вынесенному Военным Кабинетом в январе сего года и не сопровождаются ни введением, ни комментариями, а лишь говорят сами за себя, представляя картину принципов и методов власти большевиков, ужасающих проступков, которыми эта власть сопровождается, проистекающих от нее экономических последствий и всех неисчислимых бедствий, происходящих от нее.

​​Бубликов А. А. Русская революция. Впечатления и мысли очевидца и участника. Нью-Йорк, 1918.

Воспоминания депутата Государственной думы, комиссара железнодорожного транспорта Временного правительства А. А. Бубликова, посвященные периоду от Февральской революции 1917 года и до заключения большевиками Брест-Литовского сепаратного мира. Книга «Русская революция. Впечатления и мысли очевидца и участника» содержит в себе описание важных и интересных сюжетов революционного переворота в столице и целый ряд политических портретов, в том числе свергнутого царя, лидера партии кадетов П. Н. Милюкова, некоторых министров Временного правительства.