Даже среди дизайнеров не все знают про тюменские ковры. Хотя это один из традиционных промыслов, счастливо доживший до наших дней, — в Тюмени сейчас работает Сибирская ковровая фабрика, которая наследует Ишимской фабрике, а та, в свою очередь, была образована в советские времена путем централизации кустарных мастерских.

Ковры в Тюмени ткут с XVII века. Исследователи сходятся в том, что сибиряки научились этому от бухарцев. Прообразом тюменского ковра стали азиатские длинноворсовые ковры с геометрическим рисунком под названием джульхирс.

В Сибири поначалу тоже любили геометрические орнаменты, но потом перешли на цветочные узоры. Самые известные тюменские ковры — с яркими цветами на черном фоне, напоминающие жостовские подносы и павлопосадские платки. Один такой ковер изображен на картине “Взятие снежного городка” Сурикова. Хотя другие расцветки тоже существуют.

Тюменские ковры иногда называют махровыми, но ничего общего с одноименными полотенцами у них нет — просто это еще одно определение для ковров с ворсом.

В интерьерах я такие ковры вижу нечасто. Единственное, что могу припомнить, — дача журналистики и путешественницы Нелли Константиновой, которую мы много лет назад публиковали в AD; прикрепляю оттуда несколько фотографий. Остальные — из каталога Тюменской ковровой фабрики.

#знайнаших

В заголовке House & Garden этот дом 1873 года постройки назван “недолюбленным шато”. При всей циничности формулировки (как можно не любить шато?!), ему действительно очень не повезло: во время Второй мировой здесь квартировали немцы, после которых от оригинальной обстановки не осталось почти ничего, кроме пары бутылок о-де-ви, забытых в подвале. После войны французское государство продало шато семье, у которой двадцать лет назад его купили нынешние хозяева, антиквар Джеймс Джексон и финансист Эндрю Боттрилл.

Решение о покупке было принято спонтанно за бокалом вина, и хотя дом достался им в печальном состоянии — один работающий туалет на двенадцать комнат и никаких признаков исторической обстановки, — Джексон и Боттрилл ни разу об этом не пожалели.

Три года ушло на то, чтобы подарить дому его нынешний облик. Ключевой фигурой в этом деле стал специалист по тканям туаль-де-жуи и основатель компании The Toileman Кристофер Мур. Его позвали практически сразу, чтобы он помог разработать текстильный декор будущего интерьера.

В общих комнатах ткани используются в сложных комбинациях, а в спальнях — только один узор на комнату, что, впрочем, не делает их более скромными. Что касается мебели, то это антиквариат, на котором специализируется Джексон. Вещи симпатичные, с историей, но без излишеств — это было бы уже чересчур. Это и так отличный пример того, как устроить дома цветное безумие, не отказываясь от традиционного взгляда на интерьер.

📷 Boz Gagovski
Подробности у House & Garden

Коллекцию Фэй Тугуд для Tacchini я уже показывала, но Андреа Феррари так красиво ее снял, что не пройти мимо. Любопытная деталь: светильники сделаны из материала, похожего на бумагу, и выпускаются в трех бумажных форматах — А2, А1 и А0. Тугуд призывает их мять, чтобы они меняли форму. А для диванов она выбирала ткань, которая выглядит мятой по умолчанию.

Не просто #домики, а целая деревушка с отсылкой к традиционной архитектуре — таким замыслило отель Panorama Hilltop Retreat бюро Oppenheim Architecture. Курортная гостиница на средиземноморском побережье Албании существует пока только на визуализациях, но уже продумана во всех деталях: в центре будет площадь с рестораном, баром и церквушкой, а на склоне у моря разместятся 49 обычных номеров и 13 сюитов.

Интересно, конечно, изменился наш мир: помню времена, когда об Албании мы знали разве что ее название, настолько закрытой была эта страна, а теперь там стоят люкс-курорты.