Продолжаем смотреть Maison & Object и вневыставочную программу глазами Ирины Маркман. На очереди еще одно пространство, где нельзя обойтись парой картинок, — Pinto. Не можем же мы пропустить леопардовую лестницу и всю эту милоту на коврах!

Студия носит имя Альберто Пинто, великого декоратора, который ушел из жизни в 2012-м, после чего бизнесом почти десять лет управляла его сестра Линда Пинто. А сейчас у руля встал Фахад Харири.

Он по образованию архитектор, но в Pinto впервые пришел как клиент. В общей сложности бюро оформило для него пять интерьеров, и в процессе они так сблизились, что когда Линда решила отойти от дел, Харири оказался самым логичным кандидатом на роль приемника. Под его началом бюро уведет бизнес в двух направлениях: декорирование интерьеров и дизайн мебели.

Еще одна пара дружественных глаз, наблюдавших за Maison & Object, принадлежит дизайнеру Андрею Будько. Он сравнивает эту выставку с секретаршей Верочкой из “Служебного романа” — если здесь что-то показывают, то надо брать. К примеру, инсталляции на тему актуальных трендов Элизабет Лериш собраны по большей части (если вообще не целиком) из предметов, которые выставляют и продают тут не на стендах, ведь Maison — не просто выставка, а выставка-продажа.

Тем интересней, что дизайнером года и автором еще одной трендовой инсталляции стал Лионель Жадо, автор тех самых стульев из асфальта. Он показывал, каким может быть актуальное оформление интерьера в сфере HORECA.

Очень интересный комментарий от Андрея. Мы с ним в этом году видели работы Жадо сотоварищи в Милане в рамках проекта Baranzate Ateliers, где вещи-редимейды, собранные из говна и палок, демонстрировались в пыльных ангарах в промзоне, куда надо было еще доехать. Короче, очень на любителя. В Париже, по словам Андрея, те же самые предметы воспринимались совсем иначе. Жадо собрал из них поп-ап-кафе, где можно было неплохо провести время. Выглядело необычно — точно не мейнстрим, но вполне рабочий вариант. Разве что мало какое кафе позволит себе покупать вещи по таким конским ценам. Хотя, с другой стороны, в Лиссабоне работает целый отель по дизайну Лионеля, и он даже демократичный.

Продолжаем поход по Парижу в компании дизайнера Ирины Маркман. На очереди галерея Pierre Augustin Rose, названая по фамилиям трех дизайнеров-основателей. Делают мебель, без которой сложно представить себе эталонный пирижский интерьер: много округлых форм, букле светлых оттенков, изобретательная работа с деревом и камнем. Мне очень понравились гипсовые светильники, которые очень эффектно выглядят на фоне деревянных панелей.

Еще один адрес — Pierre Marie Studio. Студия называет себя междисциплинарной, но все, что они делают, так или иначе завязано на интерьер. Меняются только материалы и техники: ковроткачество, ковка, работа со стеклом и так далее. Самое классное, на мой вкус, — их современные витражи. Отчасти это все напоминает работы Studio Job, которые тоже всегда любили эксперименты с разными традиционными техниками, но у них более попсовый формат, а у Pierre Marie явный фокус на ремесленничество.

Последние три фотографии — из галереи Kolkhoze, которая действительно названа в честь советских колхозов. На этом, правда, вся левая повестка заканчивается — вещи в галерее дорогие и буржуазные. Деревянные объекты на фото Ирины — часть выставки Фредерика Пелленка, которая идет здесь до 15 октября.

Датский лайфстайловый бренд FRAMA сделал коллекцию с марокканскими ковровиками Beni Rugs, а к ней съемку, внутри которой хочется немедленно оказаться.

Ковры сделаны из некрашенной шерсти с Атласских гор трех оттенков — Soil, Sand, Salt. Земля, песок и соль соответственно. А вся коллекция целиком называется Terrain.