Вместо традиционного #ромашковыйофис сегодня будет нетрадиционный — посмотрим, где работают сербские астрономы. Белградская обсерватория открыта для посещения несколько раз в году, но мне очень повезло — ведущая канала “Баугауз” Дарья Сорокина устроила нам внеплановый визит.

Про обсерваторию говорят, что для любителей архитектуры это одно из самых интересных мест в Белграде: библиотека в главном корпусе — это ар-деко в идеальной сохранности. Невероятно, что интерьеры, которым почти девяносто лет и которые на своем веку немало пережили — во время Второй мировой войны здесь была столовая для немецких солдат, а потом на территории обсерватории шли бои, — дошли до нас в таком прекрасном состоянии. Потрясающая столярка, компактная винтовая лестница, изящные и неожиданно низкие ограждения галереи (видимо, тогда не было строгих стандартов безопасности, делали исключительно по красоте) — сразу хочется записаться в астрономы.

Белградская обсерватория как научная институция существует еще с конца XIX века, но ее нынешние здания младше — основной корпус, павильоны для телескопов и вспомогательные постройки спроектировал в начале 1930-х архитектор Ян Дубови. Он был родом из Чехословакии, но в те годы работал в Белграде в отделе генплана. На портике при входе в главное здание — девиз астрономов Omnia in numero et mensura (“Все в числе и измерении”). Над павильонами — панно Бранко Крстича.

Под строительство выделили холм в районе Великий Врачар, хотя теперь эта местность носит то же имя, что и сама обсерватория — Звездара, то есть место, где занимаются звездами. Телескопы марки Zeiss были куплены в Германии в счет репараций, наложенных по итогам Первой мировой. Большой телескоп-рефрактор входит в список самых больших в мире. Во время оккупации немцы пытались вывезти ценное оборудование, но тогдашнему директору обсерватории удалось это дело пресечь.

Говорят, что телескопы и сейчас в рабочем состоянии, но уже несколько десятков лет их не используют — современный Белград светится слишком ярко, звезд не видно. Обсерватория при этом продолжает функционировать; как я понимаю, основная работа современных астрономов — это расчеты. Хочется верить, что в таком антураже они должны быть какими-то особенно точными.

Заходите в комментарии, там будет больше фотографий.

Сезон тыквы не только в огороде, но и в дизайне: в лондонском шоуруме Poltrona Frau сейчас развернулась вот такая инсталляция Фэй Тугуд. Называется A Squashed Space, в центре внимания кресло Squashed, то есть «Тыква».

Тугуд в интервью Dezeen говорит, что, создавая этого пухляша, она имела в виду клубные кресла, с которых началась слава Ренцо Фрау и созданного им 120 назад бренда. Кроме кресла в коллекцию входят зеркала, пуфы и клетчатый ковер.

На последних двух фотографиях — модели в миниатюре. Удивительно, конечно, что в масштабе 1:1 они остаются такими же игрушечными.

Стоило только подумать, что давненько в «Ромашковом» не было моих любимых английских домиков, как House & Garden выдал вот такую историю. Первое впечатление самое сильное, а меня тут сразу зацепила одна из спален — та, где вместо банкетки в ногах у кровати стоят два потертых «козла» из гимнастического зала.

Впрочем, когда начинаешь приглядываться, то тут все прекрасно: все эти яркие краски, начищенная до золотого блеска ванна, юбочки-оборочки и наслоение узоров, когда из комнаты со стенами, одетыми в тартан Mullberry, проглядывает холл с обоями в викторианском стиле. И все это — в обстановке приятной легкой обветшалости, как будто обстановке лет сто по меньшей мере.

На самом деле старый тут только сам фермерский дом, а интерьер сделан с нуля дизайнером Бодил Бьерквик Блейн. Она почему-то сравнивает его с кораблем. В гостиной и правда висит пара корабельных светильников, но в остальном этот образ мне не очень понятен. Англичане — нация мореплавателей, им, наверное, виднее.

У самой Бодил корни, кстати, норвежские, а училась она в Чикаго, но видно, что тонкости английского стиля она усвоила как родные. «Больше всего в английском стиле мне нравится изобилие предметов и многослойность», — говорит дизайнер. Согласна с ней на сто процентов.

📷 Dean Hearne

Tai Ping показывает на Лондонском фестивале узорчатые ковры, сделанные из некрашенных нитей. Как такое возможно? Бренд комбинирует в одном изделии разные материалы, каждый со своим естественным цветом: шелк, джут, хлопок, шерсть и так далее. Плюс создать узоры помогает высота ворса и разные виды плетения.

Коллекцию, в которую вошли 16 ковров, назвали Biophilic. Окраска сырья — самый неэкологичный этап ковроткачества, и в Tai Ping придумали, как от него отказаться.