Теперь посмотрим, что нам приготовили Fifth Avenue и куратор Марина Ширская, которая года полтора назад познакомила хозяйку галереи Екатерину Сивер с художницей Людмилой Крутиковой и ее литофаниями — тонкими полупрозрачными фарфоровыми пластинками с рисунком, который проявляется на свету. Из этих литофаний и выросла выставка «Белый шум», в которой художница рассказывает о том, как мы воспринимаем окружающий нас мир.

Литофании заняли место на нижнем этаже галереи — там нет естественного света, а для таких работ это идеально (Людмила, кстати, сама разработала для них боксы со скрытой подсветкой; если соберетесь взять работу в коллекцию, то над экспонированием уже не придется ломать голову). А главный зал отведен под графику, живопись и керамические скульптуры-башни, которым тут отдано центральное место. И без того сложную форму этих фигур усиливает графический рисунок, живущий по своей логике. Немного похоже на архитектуру с метафизических работ де Кирико.

Почти у всех работ есть название, но художница говорит, что они достаточно формальные, и советует особо к ним не привязываться. Тут нет единственно правильного смысла, вы видите то, что видите.

Как справедливо пишет Татьяна Гедике, нержавеющая сталь сейчас проникла даже в жилые интерьеры, что уж говорить об общественных. Посмотрим, как распорядились этим материалом Мария Цахариас и Роман Гуляев из бюро RMMSH. Ребята специализируются на дизайне магазинов и оформляют витрины для Bork — если видели в этом новогоднем сезоне змейку с подарками, то это их работа.

Пространство с высокими потолками и арочными окнами на Кузнецком Мосту, где прежде находился Adidas, RMMSH сделали для флагмана модного бренда Nude Story. Здание доходного дома с магазинами на первом этаже было построено в 1870-е годы — и теперь это видно как никогда раньше: Мария с Романом зачистили интерьер до кирпичной кладки, по которой можно проследить историю здания. Например, в дальней части помещения нашлись окна, которые когда-то выходили во внутренний двор. В какой-то момент там появилась пристройка, и их заложили за ненадобностью. Теперь оконные проёмы снова раскрыты, а внутрь вставлены экраны.

Но давайте про сталь, а то что-то я отвлеклась) Металлические панели служат своего рода мостиком между основательностью, которую олицетворяют стены, и сиюминутностью моды. Этот двойной контраст сразу делает довольно лаконичный интерьер сложным и эмоционально заряженным. Ну и, как водится, появление в проекте стальных панелей сопровождалось драматичной историей: подрядчик, который взялся их изготовить, в самый ответственный момент растаял в дымке международного аэропорта, так что пришлось срочно искать ему замену. Что, впрочем, не повлияло на скорость реализации проекта — уложились меньше чем в полгода.

Кроме стали, в интерьере есть ещё один важный материал — зелёный оникс, из которого сделана гигантская кассовая стойка. Его цвет, который потом повторяется в оформлении зоны примерочной, отсылает к казанским корням бренда и даёт ноту свежести, которая смягчает интерьер. Иначе было бы чуть более брутально, чем требуется для магазина, продающего нежные женские платья. А ещё мне нравится, что основной массив зелёного спрятан в дальней части магазина: в какой-то момент кажется, что вы уже всё поняли об этом интерьере, а тут раз — и сюрприз.

📷 Даниил Анненков

В Нью-Йорке сейчас идёт выставка Фэй Тугуд Assemblage 7: Lost and Found II — несколько массивных объектов, больше похожих на скульптуру, чем на мебель. Они высечены из мрамора Пурбек и вырезаны из английского дуба, покрытого шеллаком, — оба материала традиционны для Британии, и такое обращение к локальным ремесленным практикам очень в духе текущих трендов. Но мне тут хочется поговорить не про результат, а про процесс.

Все вещи Тугуд начинаются с трёхмерных моделей, которые она делает из подручного материала (дизайнер, кстати, говорит, что решение обратиться к камню и дубу она приняла уже после того, как родились эти формы). Она почти всегда фиксирует процесс рождения своих объектов на фотокамеру, и мне эти снимки кажутся едва ли не более ценными и интересными, чем конечный результат. Они показывают, что любая вещь Тугуд, даже если это серийная мебель фабричного производства, содержит в себе зерно ручного труда. На самом деле, у многих дизайнеров всё точно так же, но не все это почему-то раскрывают.