Чем недоволен Филипп Старк?

Самый известный дизайнер нашего времени дал интервью Dezeen, которое обсуждают уже две недели. Мы вчера на мероприятии ARTDOM в Екатеринбурге тоже о нём говорили.

Если совсем коротко: Старк считает, что дизайн всегда был демократичным, а теперь стал элитарным. Симптомом (или причиной — тут я его не совсем поняла, а это важно) этого дизайнер считает слишком активное присутствие на Неделе дизайна фэшн-брендов. Давайте разбирать по пунктам, с чем я у Старка согласна, а с чем не очень.

Да, фэшн-бренды в Милане на каждом шагу. И это не только Louis Vuitton и Hermès, которые давно завели собственные интерьерные линии и презентуют в Милане новинки. Речь про Gucci, Saint Laurent, Loewe и многие другие, которые находят более-менее уважительные причины, чтобы присоседиться к Неделе дизайна (обещаю: сделаю вам подборку). В Милан в апреле приезжают люди со всего мира, продвинутая и обеспеченная аудитория, — грех о себе не напомнить. У фэшн-брендов огромные бюджеты, они арендуют роскошные палаццо, делают красочные инсталляции, которые собирают многочасовые очереди, забирают внимание у мебельных брендов и формируют новый стандарт — неважно, что именно ты показываешь, главное, как это упаковано.

Dezeen старается быть объективным и напоминает, что в портфолио Старка тоже много люкса (яхты, пятизвёздочные отели), на что дизайнер заявляет, что он подходит к таким проектам иначе — не как стилист, а как дизайнер. А я хочу напомнить, что Старк два года подряд работал с Dior — оформлял для них инсталляции и спроектировал стул, который концептуально мало чем отличается от старковской мебели для Kartell, но стоит раз в десять больше. Короче, Старк был частью явления, которое теперь горячо критикует.

Старк говорит, что стилизация стала важнее дизайна. Лицо Милана определяют не предметные дизайнеры, а интерьерные декораторы. Тут я согласна целиком и полностью. Мало кто по итогам Миланской недели дизайна вспомнит конкретный диван или стул. Все будут рассказывать, какой невероятный проект в очередной раз сделали Dimore, в каких локациях выставлялись Alcova, и какого цвета были стенды у мебельщиков на салоне.

А вот дальше Старк делает вывод, с которым я готова поспорить: он говорит, что предметные дизайнеры всегда старались делать демократичный продукт для обычных людей, а интерьерные дизайнеры работают для избранных богачей. Именно поэтому дизайн становится элитарным. Да, Старк делал дизайн для Kartell и американской сети Target — тут ещё можно говорить о демократичности, но Cassina, Baccarat и множество других брендов, с которыми работал дизайнер, — это самый натуральный люкс. Больше того: мало кто покупает дизайнерскую мебель “своим ходом”, обычно это происходит, когда люди делают проект с интерьерным дизайнером. Короче, тут есть проблемки с логикой. Но давайте учитывать: перед нами не программный манифест, в котором продумана каждая формулировка, а интервью, где всегда есть место экспрессии и поспешным выводам.

В главном Старк, безусловно, прав — мы живём в эпоху, когда упаковка часто важнее содержимого. Есть ли в этом происки фэшн-брендов? Я бы так не сказала.

Современный дизайн родился в эпоху прогресса. Изобретение вакцин, покончивших со смертоносными болезнями, технический прогресс, новые скорости, рост продолжительности жизни — ХХ век был временем прогресса, делавшего мир всё более удобным и упорядоченным. Да, на этом пути случались страшные катастрофы, такие как Вторая мировая война, но заканчивались они новым скачком к светлому будущему. Дизайн с его логикой и стремлением соединить форму с функцией был частью этой картины.

А что сейчас? Мир в кризисе по всем направлениям: политика, экология, экономика — везде хаос, тревога, неопределённость. Будущее больше не кажется светлым, и есть ощущение, что прогресс привёл нас куда-то не туда. Но нам в этом жить, и, кажется, именно тут надо искать причины того, что происходит сейчас в дизайне.