В такую жару прохладительное должно быть не только в стакане, но и в канале — смотрим обманчивый дом, над которым поработал Франческо Бальзано из студии After Bach. Кажется, мы где-то на Средиземноморском побережье, а на самом деле домик стоит на лесной опушке, недалеко от Парижа.

Дизайнер хотел, чтобы интерьер напоминал рыбацкую хижину на Амальфитанском побережье. Не исключено, что воображаемый рыбак словил золотую рыбку, потому что при всей кажущейся простоте тут довольно высокий градус роскоши: полы и часть мебели из травертина, диван от Паолы Навоне, стулья Ханса Вегнера, светильник Исаму Ногучи. Контрапунктом всему натуральному стала скамья из градиентной эпоксидки, которую сделал сам Бальзано. Но во все эти детали вы вникнете уже потом — первое, на что неизбежно обращаешь внимание, это кирпично-полосатый текстиль на фоне кремовых стен — безошибочный декоративный ход.

📷 Vincent Leroux
Подробности у AD France

Не #домики, а домищи, хотя, несмотря на размеры и “срезанные” крыши, форма традиционных складских зданий из кирпича в них легко угадывается. Это Бумажный остров в Копенгагене — когда-то здесь были давшие ему название предприятия, потом работал фудкорт. Теперь на острове достраивается Waterfront Culture House по проекту Кенго Кумы, а жилые дома от бюро Cobe уже постепенно заселяются. Не знаю, сговаривались ли архитекторы, но два разных проекта отлично друг друга дополняют.

Фудкорт, кстати, не исчез, а переехал на противоположный берег канала. Можно купить колбаску на гриле с картофельным салатом, запастись бокалом розе и, сидя прямо на ограждении набережной, смотреть на классную современную архитектуру и проплывающие внизу лодки. Собственно, так я и провела в этом году свой последний вечер в Копенгагене.

📷 Francisco Tirado

Если одна твоя подруга увлечена российским виноделием, а другая ведёт канал про re-use архитектуру, то новый бар Urban Winery — самое логичное место для встречи. Заведение находится в особняке Закревского-Савина на Спартаковской улице, который ведёт свою историю с середины XVIII века. Дому повезло не сгореть в пожаре 1812 года, а в остальном у него довольно типичная судьба: несколько раз перестраивался в царское время и постепенно приходил в упадок в советские годы. Вплоть до 1996 года усадьба была поделена на коммуналки, а потом отошла МВТУ им. Баумана. Сейчас старинное здание наконец-то снова зажило новой жизнью — обновлением занимается питерское бюро Paum (первые шесть фотографий из их соцсетей, оставшиеся мои).

Первый этаж уже открылся — там как раз бар, в котором мы вчера встречались с подругами. Одна из сотрудниц Urban Winery устроила нам экскурсию по заведению, а там есть на что посмотреть. Например, шестнадцать каминов, два из которых вернули в рабочее состояние. Остальные четырнадцать отреставрировали, но топить не будут — просто подвели к ним систему центрального отопления, чтобы давали тепло в холодные месяцы.

Нижний, полуподвальный, этаж пока в ремонте, но обещают, что уже в конце августа там заработает первая в Москве городская винодельня. Там же будет магазин Urban Winery. А ещё при заведении есть полупотайной музыкальный бар с большой коллекцией винила. Короче, довольно любопытное место даже для убеждённых трезвенников. У нас среди знакомых такие тоже есть, так что мы заранее поинтересовались наличием безалкогольных вин и обнаружили там целых две позиции.

Эта странная башня — дача Святослава Рихтера. Место на берегу Оки великий пианист заприметил, когда плавал по реке на лодке, а потом долго добивался разрешения построить там дом, чтобы уединяться на время подготовки к важным концертам. Пианист был в быту аскетом. Электричества, газа и водопровода у него не было, главное место в доме занимал рояль. Внутрь сейчас не попасть — два фонда спорят за здание между собой, и в итоге он пока “ничейный”, но если заглянуть внутрь через давно не мытые окна, то видно: интерьер такой же лапидарный, как и фасад.

Девушка в майке с портретом Рихтера работы художника Николая Ватагина — арт-директор нового тарусского бутик-отеля “Хоромы”, но о нём — в следующем посте.