Место встречи среднестатистического жителя Британии с прекрасным — это, как ни странно, паб. Не все, но многие из питейных заведений оформлены очень затейливо. Вчера совершенно случайно попали в паб с замечательными витражными окнами. Называется Angel in the Fields, видимо, цветочные узоры как раз эти fields (поля) и символизируют. Ромашки тоже в наличии 🌸
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤72👍26🔥12🕊3
Дом Дениса Сиверса в Спиталфилдсе — одно из самых странных мест на свете, неожиданно напоминающее миланские инсталляции последних лет. Сиверс был выходцем из Калифорнии, слегка пересмотревшим исторических фильмов и искавшим романтики. В 1970-е он приехал в Лондон с неясными целями — отказавшись от юридической карьеры, сперва работал портье в одном из аукционных домов, а потом катал туристов на конной повозке.
В 1979 году он купил дом по адресу Фолгейт, 18. В контексте нынешних цен звучит невероятно, но в то время Спиталфилдс был натуральной дырой, и в целом Восток Лондона только-только входил в моду. Состояние дома было ужасающим. Знакомые Сиверса вспоминают, что материалом для ремонта были, в частности, деревянные ящики из-под овощей и фруктов, добытые на местном рынке.
Вооружившись свечами, спальным мешком и ночным горшком, Сиверс последовательно обживал все десять комнат своего дома, чтобы уловить их дух. Он жил не один, а с кучей воображаемых соседей. Он превратил свое жилище в дом пяти поколений семьи Джарвис — французских ткачей, переселившихся в Англию. В этом есть элемент исторической правды: район Спиталфилдс действительно застроен домами протестантов, выживших во время Варфоломеевской ночи и перебравшихся через Ла-Манш от греха подальше. В остальном интерьер, охватывающий период с 1724 года, когда дом был построен, до 1919-го, существовал исключительно в трактовке Сиверса, который под завязку набил его находками с антикварного рынка Портобелло и других подобных мест.
При всём при этом дом оставался жилищем Сиверса, его партнёра-керамиста Саймона Петтета и, периодически, их многочисленных любовников (почитала воспоминания — раскованность нравов там была по нынешним временам совершенно немыслимой).
В 1999 году, незадолго до своей смерти, Сиверс продал дом Спиталфилдскому трасту, и знавшие его люди опасались, что на этом вымышленному миру Джарвисов придёт конец. Но вот уже 25 лет энтузиасты поддерживают в нём жизнь.
В доме есть постоянно проживающий смотритель — он спит в главной спальне, зажигает свечи, разливает чай и режет овощи, разложенные перед очагом в комнате прислуги. Дом поддерживается в таком состоянии, словно вымышленные владельцы — реальные люди, только что вышедшие из комнаты. У меня вчера закралось подозрение: не здесь ли подсмотрели Dimore свой творческий метод; есть ощущение, что там, где они учились, Сиверс преподавал.
Сам смотритель разогревает себе еду в микроволновке, которая надёжно припрятана в старой кухне. Современность вторгается в этот фантазийный интерьер лишь в одном месте — и то, кажется, нарочно: за ширмой в спальне прячется старенький компьютер и несколько аудиокассет. К ним прилагается цитата Сиверса — наизусть не запомнила, но смысл такой: ХХ век прикольно навестить, но жить в нём скучно. Интересно, что было бы, родись Сиверс лет на пятьдесят позже и живи в наше время, когда истории про покупку исторических особняков звучат как абсолютная фантастика, зато нарядные мистификации востребованы миром дизайна как никогда прежде.
Фотографировать в доме нельзя, поэтому все картинки — из соцсетей дома.
В 1979 году он купил дом по адресу Фолгейт, 18. В контексте нынешних цен звучит невероятно, но в то время Спиталфилдс был натуральной дырой, и в целом Восток Лондона только-только входил в моду. Состояние дома было ужасающим. Знакомые Сиверса вспоминают, что материалом для ремонта были, в частности, деревянные ящики из-под овощей и фруктов, добытые на местном рынке.
Вооружившись свечами, спальным мешком и ночным горшком, Сиверс последовательно обживал все десять комнат своего дома, чтобы уловить их дух. Он жил не один, а с кучей воображаемых соседей. Он превратил свое жилище в дом пяти поколений семьи Джарвис — французских ткачей, переселившихся в Англию. В этом есть элемент исторической правды: район Спиталфилдс действительно застроен домами протестантов, выживших во время Варфоломеевской ночи и перебравшихся через Ла-Манш от греха подальше. В остальном интерьер, охватывающий период с 1724 года, когда дом был построен, до 1919-го, существовал исключительно в трактовке Сиверса, который под завязку набил его находками с антикварного рынка Портобелло и других подобных мест.
При всём при этом дом оставался жилищем Сиверса, его партнёра-керамиста Саймона Петтета и, периодически, их многочисленных любовников (почитала воспоминания — раскованность нравов там была по нынешним временам совершенно немыслимой).
В 1999 году, незадолго до своей смерти, Сиверс продал дом Спиталфилдскому трасту, и знавшие его люди опасались, что на этом вымышленному миру Джарвисов придёт конец. Но вот уже 25 лет энтузиасты поддерживают в нём жизнь.
В доме есть постоянно проживающий смотритель — он спит в главной спальне, зажигает свечи, разливает чай и режет овощи, разложенные перед очагом в комнате прислуги. Дом поддерживается в таком состоянии, словно вымышленные владельцы — реальные люди, только что вышедшие из комнаты. У меня вчера закралось подозрение: не здесь ли подсмотрели Dimore свой творческий метод; есть ощущение, что там, где они учились, Сиверс преподавал.
Сам смотритель разогревает себе еду в микроволновке, которая надёжно припрятана в старой кухне. Современность вторгается в этот фантазийный интерьер лишь в одном месте — и то, кажется, нарочно: за ширмой в спальне прячется старенький компьютер и несколько аудиокассет. К ним прилагается цитата Сиверса — наизусть не запомнила, но смысл такой: ХХ век прикольно навестить, но жить в нём скучно. Интересно, что было бы, родись Сиверс лет на пятьдесят позже и живи в наше время, когда истории про покупку исторических особняков звучат как абсолютная фантастика, зато нарядные мистификации востребованы миром дизайна как никогда прежде.
Фотографировать в доме нельзя, поэтому все картинки — из соцсетей дома.
❤50🔥27👍19
Надеюсь, что наша неделя будет такой же жизнерадостной, как новый офис Жюльена Себбана в 18-м округе Парижа. Несмотря на скромное расположение в бывшем индустриальном здании и соответствующий фасад, дизайнер гордо называет это место Château Uchronia. И правда, зачем скромничать, если его бюро Uchronia, основанное в 2019 году, за какие-то шесть лет стало знаменитым и успешным, получило кучу премий и побывало на обложках по всему миру, не исключая наш российский “Интерьер + дизайн”.
Не скажу, что Себбан стал родоначальником инфантильного дизайна, но он точно является одним из его флагманов. Я всегда показываю проекты Uchronia на лекциях, когда надо продемонстрировать, что увлечение ярким и странным — не бренд отдельных сумасшедших, а большой тренд в дизайне.
Кстати, не знала, что успех Себбана начался с того, что он оформил пару ресторанов для своего друга шефа-самоучки по имени — внимание! — Жюльен Себбаг. Кажется, у них там какой-то заговор)
📷 DePasquale + Maffini
Подробности у World of Interiors
Не скажу, что Себбан стал родоначальником инфантильного дизайна, но он точно является одним из его флагманов. Я всегда показываю проекты Uchronia на лекциях, когда надо продемонстрировать, что увлечение ярким и странным — не бренд отдельных сумасшедших, а большой тренд в дизайне.
Кстати, не знала, что успех Себбана начался с того, что он оформил пару ресторанов для своего друга шефа-самоучки по имени — внимание! — Жюльен Себбаг. Кажется, у них там какой-то заговор)
📷 DePasquale + Maffini
Подробности у World of Interiors
❤27🔥18👍6
Сегодня отмечает день рождения Андрей Будько, отличный дизайнер и мой хороший друг. Пока сам Андрей трудится на испанских выставках, я устроила его лапке каникулы в Лондоне.
❤40🔥20👍12🕊5