Все началось с этой картинки — я выложила её в “Ромашковый PRO”, и подписчики стали спорить, настоящая это фотография или визуализация. У меня ответа не было, и я решила посоветоваться с друзьями из чата дизайн-админов, но и там возник спор. Юля Кишкович написала по итогам целый пост, а я хочу продолжить тему. Дело не в конкретном изображении, просто мы живём в странное время. С одной стороны, технологии развиваются так, что только успевай их осваивать, с другой — получается, что у нас тут в разгаре “аналоговое сопротивление”.

В начале ХХ века появилось массовое производство, и это был явный прогресс, но уже в 1920–1930-е штучная работа вернулась в повестку, и с тех пор её ценность только растёт. Кутюрная мода, мебель ключевых брендов, не говоря уже про коллекционный дизайн, — везде есть большая доля ручного труда. В противовес им быстрая мода и прочий массмаркет воспринимаются чуть ли не как мировое зло. Не только потому, что они выкачивают из планеты ресурсы и возвращают их обратно в виде гор мусора: массовое закрывает базовые потребности, но лишает нас индивидуальности.

Теперь примерно то же самое происходит с технологиями. Они тоже делают жизнь проще. Раньше, чтобы купить новые записи любимого артиста, надо было идти в специальный магазин, теперь они доступны в телефоне через секунду после официального релиза (и задолго до него на торрентах). Музыкантов, кстати, тоже стало больше — им теперь не нужно арендовать студию с кучей персонала, чтобы записать новую песню, можно сделать это дома на компьютере. Но доступность музыки приводит к её обесцениванию. Большинство давно перестало слушать её альбомами — за исключением тех, кто слушает на виниле.

В ХХI веке винил вернулся из почти небытия. Как и аппаратура для его прослушивания. Это не только винтажные пластинки — почти все модные артисты выпускаются на виниле. Объёмы этого рынка не сравнимы с цифровым, но он растёт уже 18 лет подряд. Вот, например, американские цифры: в 2020 году продажи винила принесли около 619,6 млн долларов, в 2021 году — 1 миллиард, а в прошлом году — 1,4 миллиарда.

Удивлять это может только тех, кто не знает, что происходит в соседних областях. В 2010-е знакомый фотограф говорил, что покупает плёнку впрок, потому что производители сворачивают её производство. Но сейчас плёночная фотография снова в моде, продажи растут — как и спрос. Вот частный пример: фотограф Полина Подукина недавно показала два варианта съёмки — цифровой и аналоговый, и спросила подписчиков, что им больше нравится. Выбрали плёнку.

В отчёте Global Wellness Institute “аналоговый велнес” (читай: всяческое рукоделие) назван трендом номер один. В 2024 году глобальный рынок товаров для творчества оценивался в 7,8 миллиарда долларов, а к 2030 году может вырасти до 12,1 миллиарда. Да что говорить — я и сама состою в сообществе любителей вязания крючком на тысячу с лишним участников. Создательница проекта Варвара Щербакова-Литвяк, кажется, сама не ожидала такой бешеной популярности своего маленького курса, и теперь запускает целую платформу “ремесленного интеллекта”, где шьют на машинке, вышивают, плетут из бисера и делают соленья-варенья.

Это я всё к тому, что если Flos (у которых, кстати, всегда были очень классные съёмки) и правда решили прорекламировать свой новый светильник с помощью ИИ, то это они зря. Два года назад мы с интересом смотрели сгенерированные чудо-картинки и анимацию в соцсетях, но они быстро навязли в зубах и теперь вызывают только раздражение. ИИ — классный инструмент, когда нужно легко и быстро. Например, показать и объяснить идею заказчику. Но когда так рекламируют сделанный вручную светильник, придуманный одним из самых известных дизайнеров и произведённый одним из лучших брендов, это сильно его обесценивает.

Напоминаю, что уже завтра встречаемся в «Бомонде». Регистрация по ссылке.