Удивительно, насколько по-разному люди отдают дань памяти своим ушедшим родным. Есть места, где нормально держать прах усопшего дома. Из этого и вырос проект лос-анджелесского фотографа Марианны Джамади и керамической студии Menat Studio.

У Марианны возникла сложность с выбором урны, которая подошла бы для современного интерьера, — звучит, на мой вкус, диковато, но результат мне нравится. Джамади с керамистами придумали урны-пирамидки, в которых можно хранить не только прах, но и какие-то вещи, связанные с умершим человеком, а также ставить в них цветы и свечи. А из этого, как надеется Марианна, родятся личные ритуалы, помогающие пережить потерю близкого человека. Проект назвали Kunokaiku — в этом слове соединяется индонезийское слов Kuno (“древний” ) и финское Kaiku (“эхо”). Это тоже дань памяти родителям Марианны.

А еще Джамади планирует делать с художниками лимитированные серии урн — как раз сегодня вышла коллаборация с художницей Райной Ли.

Подробности на Dezeen.

Я подписана на рассылку Москомархитектуры, и каждый раз, когда вижу там новые школы, — грущу и переживаю. Современные российские школы в массе своей — это боль. Одинаковые коробки, которые пытаются «развеселить» с помощью цветной плитки на фасаде. Очень хорошо, что теперь у нас есть книга о том, как надо проектировать образовательные учреждения. Скажу честно: сама еще не читала, но выглядит все очень достойно.

«Архитектура развития. Методология проектирования современных школ» написана архитектурным бюро Atrium и обобщает их опыт в образовательной архитектуре — а у них было два десятка таких проектов. Урбанистам книжка, судя по всему, тоже пригодится — там есть целая глава о месте школы в городе.

Купить можно на сайте бюро.

В рубрике #знайнаших — один из самых узнаваемых мебельных брендов, петербургская компания Delo. Рассказываем, как она развивается одновременно в архитектурной, дизайнерской и фешен-сферах.

Бренд Delo, созданный Арсением Бродачем, появился в 2017 году и пережил уже не один кризис. На вопрос, вырос ли спрос на их мебель с уходом IKEA, они отвечают следующим образом: “Многие думают, что это так, но это иллюзия. Мы занимали разные сегменты рынка, и наша продукция не взаимозаменяема. Количество заказов меняется, но по другим причинам”. У Delo в ассортименте есть стулья, кресла, столы, диваны и стеллажи — все предметы минималистичные и
универсальные, в прошлом году побывали на Неделе дизайна в Милане.

Бестселлер марки — стул “Нра” (на 6 фото), он был спроектирован в 2016-м и стал одним из первых предметов, запущенных в серийное производство. За семь лет модель усовершенствовали: доработали технологию изготовления и подобрали более качественные материалы. Она дала начало серии, в которую вошли барные стулья, табуреты и скамейки с мягкой обивкой и без. Возможно, именно это разнообразие сделало коллекцию такой популярной, что стул “Нра” копируют чаще других.

В пандемический 2020-й Delo принялись разрабатывать серию быстровозводимых модульных домов. В том же году они начали продавать предметы быта: посуду, текстиль, аксессуары. Дизайн всех объектов разрабатывают в студии Delo, а реализуют на производствах дружественных брендов. Например, разделочные доски делают вместе с инклюзивными мастерскими “Простые вещи”, где работают люди с особенностями развития, а ковры из джута — с объединением художников и дизайнеров Walezhnik. Есть также пластиковая вешалка, созданная в коллаборации с командой 99 Recycle.

Прошлым летом у Delo появился первый дроп одежды, созданный в соавторстве с Катей Ростовой, основательницей бренда аксессуаров Privet Studios. Все выдержано в единой фирменной стилистике и оттенках Delo. Посмотреть, что получилось, можно у них на сайте или в шоуруме в Санкт-Петербурге по адресу Маяковского, 21.

Вчера побывала наконец в гостинице “Марко Поло” — в ней сейчас творятся удивительные дела.

Если хотите подробнсотей, включая исторические, читайте историю в Дзене.

В прошлом году отель сменил владельцев, и теперь им занимается команда Moss Hospitality. В 1990-е это было довольно модное место, но за тридцать лет интерьеры потерлись и устарели — даже не верится, что этот реликт так долго просуществовал в самом сердце Патриарших. Два года до продажи отель простоял закрытым, но новые хозяева сразу же вернули номерной фонд в оборот и отдали часть комнат на растерзание друзьям проекта — получилось довольно весело.

Понятно, что делать сколько-нибудь серьезный ремонт в гостинице, которую всего через год закроют на полную реконструкцию, смысла нет, поэтому авторы обновленных комнат пошли по пути апсайклинга — перекрашивали старую мебель и шили на нее чехлы, добавляли в интерьер современное искусство и украшали стены граффити. Это не столько гостиничные номера в привычном понимании, сколько арт-инсталляции, в которых можно еще и пожить.

Общественными интерьерами занимались по тому же принципу. Идеологом проекта стал Егор Мозер, ушедший из жизни в феврале этого года. Он действовал по методу художника Христо, который прославился упаковкой в ткань архитектурных сооружений масштаба Рейхстага и парижского моста Понт-Нёф. Интерьеры “Марко Поло” тоже максимально плотно обернуты тканью — прием, позволивший спрятать самые уродливые приметы прошлого вроде подвесных потолков или нелепого балкона в гостиничном баре.

При этом винтажный дух никуда не делся — лестничные холлы покрашены в какой-то немыслимый зеленый цвет, а на полу повсеместно лежит ковролин — везде разный, но одинаково безумный. Первый этаж со стенами из ракушечника напоминает советский НИИ.

Над стойкой рецепции висит неоновая табличка Marco Loves You. Это новый девиз отеля, который в нынешнем своем воплощении получился настолько странным, что хотя бы по этой причине заслуживает ответных чувств.