И еще одно яркое архитектурное впечатление, которое в этот приезд удалось увезти из Санкт-Петербурга, - это музей «Полторы комнаты», созданный по проекту Александра Бродского и посвященный поэту Иосифу Бродскому. Признаться, я долго думала, идти туда или нет: слишком хорошо знаю историю создания этого музея и тот проект, который был разработан ДО Бродского. Мне очень нравился тот, другой проект, и перекличка фамилий архитектора и героя экспозиции казалась жестом слишком нарочитым и маркетинговым. Но если абстрагироваться от предыстории реализованного проекта и принять получившееся пространство как единственно возможное, то оно, конечно, клевое. Самодостаточно цельное - как и должно быть в музее.

«Полторы комнаты» - это, как известно, жилье Бродских, в котором поэт прожил со своих 15 лет и до самой эмиграции. Это Литейный проспект, доходный дом Мурузи, большая комната в «мавританском стиле» и две арки, отделяющие ее от небольшого аппендикса, в котором отец Бродского обустроил фотолабораторию, а сам поэт - что-то вроде кабинета, который потом вспоминал как «лучшие десять метров своей жизни». 

Как объект музейного показа это пространство не могло состояться долгих двадцать лет, поскольку соседи, до сих пор проживающие в других комнатах коммунальной квартиры, от посетителей, скажем мягко, не в восторге. Но в какой-то момент инициаторам музейного проекта удалось выкупить соседнюю квартиру, а затем еще одну, расположенную этажом ниже, и культурная институция получила необходимый запас площадей - появились отдельный вход с улицы, книжный магазин с кафе, кассовый зал, мини-лекторий и собственно музейная экспозиция. Александр Бродский очистил пространство этой второй квартиры от всех наслоений - до несущих стен из кирпича и деревянной дранки. Конечно, дранка не везде родная - скорее, можно говорить о стилизации «подосновы» евроремонта, которого здесь больше никогда не будет. Но стилизация эта мастерски выверенная, очень тонкая, вот просто-таки пронзительная. И вещи, размещенные в этом интерьере, - книги, печатная машинка, настольные лампы, кресла, столы, - вызывают безоговорочную готовность (и желание) перенестись в ту эпоху, погрузиться в нее и уже из этого погружения лучше понять поэзию Бродского, обстоятельства его жизни в Ленинграде и отъезда. Интересно, что вся новая мебель выполнена из фанеры - материала столь же условного, как и дранка, не спорящего ни с массивными стенами, ни с аутентичной обстановкой 60-х. А собственно «полторы комнаты» и вовсе оставлены абсолютно пустыми: вместо декораций и воссоздания здесь эфемерные проекции, вместо мемориальной обстановки - говорящее само за себя пространство. Очень необычно и очень сильно.

В последнем сборнике “AD 100 лучших дизайнеров и архитекторов России”, который вышел прошлой осенью, у нас случайно подобрались интерьеры, визуально или по смыслу связанные с природой. Тогда мы решили, что все дело в пандемии: насидевшись дома, люди захотели привнести природу в интерьер. Эта идея, конечно, не нова. Оказывается, у компании Pierre Frey есть коллекция тканей и обоев Natecru, концепцию которой Патрик Фрей определил еще в 1980-х. Она заключается в том, что ткани и обои производятся только из натуральных материалов и без использования цветных красителей, поэтому цветовая гамма естественная: все оттенки бежевого и немного белого. Основной акцент сделан на разнообразии фактур. В этом году в Natecru появились ковры, сотканные из шерсти, шелка, кашемира и конопляного волокна. Получилось очень благородно, роскошно.